Еще более дикий Запад (СИ)

Он сделал полукруг.
— Ощущения у меня нехорошие. И подземники стали опускаться ниже.
— А есть еще куда ниже? — почему-то Чарльз не удивился.
— Не поверите, насколько ниже тут можно опустится. Но обычно они уходят в начале зимы, что-то там с особенностями выращивания грибов связано. Да и пауки тогда начинают коконы откладывать. Еще рано, а они уже слизней перегнали.
— Не спрашивал?
— С ними сложно, — покачал головой Странник. — Их речь, она тоже другая. Говорят, что так надо. И только. Ну а раз надо, то надо.
Он ушел.
А тот, который назвался Громобоем, остался, пусть и за порогом. Охраняет? Если да, то кого и от кого? И…
— Многие будут разочарованы вашей женитьбой, — продолжила Молли.
— Плевать.
— В тебе говорит упрямство, — она цокнула языком. — И непонимание момента.
— Объясни, — разговор этот Чарльзу не нравился категорически. Пожалуй, больше не нравился только этот то ли сон, то ли обморок.
Милисента дышала.
Только тихо.
Очень тихо.
— Скажем так… — она несколько замялась. — Сильные мира сего крайне не любят, когда планы их нарушаются. А потому твое возвращение с подобной супругой определенно вызовет недовольство.
— Императора?
— Возможно.
— Как-нибудь переживу.
— Ты. А она?
Вопрос был задан одними губами, но Чарльз услышал.
— Думаешь…
— Не знаю, — Молли обняла свои ноги. — Понимаешь… так получилось, что рядом с дядюшкой я давно. Сколько себя помню. И иллюзии утратила. Да никогда-то их у меня и не было особо, этих иллюзий. Так вот… дядя, конечно, ничего такого не говорил. Порой говорить опасно. Но иногда… мне случалось видеть. И просто… в общем, вызывать высочайшее недовольство крайне вредно для здоровья. На твоем месте я бы жену домой не тащила.
Она вздохнула.
— Я бы туда и сама не возвращалась.
* * *
Во сне я летала.
Опять.
Почему-то я вновь же четко осознавала, что сплю, хотя сон был яркий, полноцветный. Я видела землю внизу. Я чувствовала ветер под крыльями и тяжесть их, и еще то, что сама не являлась человеком.
— Ну а чего ты хотела? — меня накрыла тень.
Кархедон.
— Ничего не хотела. Или нет. Хотела. Дома сидеть. В кресле-качалке. Пить какао и думать о жизни, — я попыталась задрать голову и зашипела, потому как та задралась как-то совсем уж неестественно, и крылья подломились.
Земля вдруг бросилась навстречу, а сверху донесся издевательский смех.
Все-таки он редкостный засранец.
Я справилась. У самой земли я сумела выровняться, и крылья заломило болью от наполнившего их ветра. Меня рвануло вверх, повело, спеша скинуть с небосвода. Оказывается, не так это и просто — быть драконом.
— Человеком не проще, — Кархедон опустился на каменистую поверхность. — Но мы не договорили. Сегодня ты ярче, проклятая.
— Тут еще надо разобраться, кто из нас проклят.
Вот моему приземлению не хватало изящества, а треклятый сон позволил земле быть твердой, да и боль от столкновения с нею пронзила все тело.
— Возможно, и так.
— Мы не в городе?
— В городе. Только он там, — он стукнул хвостом по земле.
Я подобрала лапы.
И попыталась оглядеться. Как-то в прошлый раз я больше на других смотрела, а тут… ну… что сказать. Душевненько. Лапы огромные, чешуей покрыты темно-красной, блестящей. И чешуйки-то выпуклые, каждая, что камень драгоценный.
Хвост…
Длинный такой хвост. И тоже с чешуей.
Когти еще имеются. Клыки вот. Я их языком потрогала. Интересно, а огнем дыхнуть смогу?
— Не спеши, — Кархедон наблюдал за мной с немалым интересом. — Тело у тебя взрослое, но к нему нужно привыкнуть.
— Я сплю.
— В какой-то мере.
— А в какой-то нет?
— Именно.
В горле запершило, и я чихнула, почему-то даже не удивившись, когда из пасти выкатился шар огня. Он ударился о бок Кархедона, не причинив ему вреда.
А меня жаром обдало.
— Извини.
— Ничего, проклятая. Ты забавная.
— Ага, — я села и поерзала, оказывается, хвост — это не просто так, это еще и сидеть мешает.
И под когтями земля похрустывает как-то… нервирует. От нервов, не иначе, я снова чихнула.
 
— Дыши носом, — посоветовал Кархедон, который только отряхнулся, и тонкие нити пламени скатились с чешуи. — Пасть весьма чувствительна.
— Постараюсь, — я почесала нос лапой, прежде чем вспомнила о когтях. Но ничего, обошлось. Хороша я была бы, самой себе морду разодравши.
— Ты забрала силу.
— Ничего я не брала! Она сама. И вообще, как это…
— Нельзя изменить что-то, ничего не отдав взамен, — золотой дракон глядел на меня печально. — Мой брат сумел разделить суть. И взять силу, которую и использовал, меняя кровь и суть своих детей.
Ага. Чувствую, уточнять, как именно все происходило, не стоит.
— Он, верно, собирался вернуться домой. В тот подземный город. Потом.
— Не вышло?
— Смотри, — Кархедон задрал голову, и я тоже задрала. Благо, когда шея длинная, то задирать голову можно по-всякому.
Там, высоко в поднебесье, кружил дракон. То, что не стервятник, я сразу сообразила. У стервятников не бывает настолько длинных хвостов. В общем, дракон кружил себе, кружил. И как заорет!
Звук получился таким резким и высоким, что я невольно на землю плюхнулась.
Потом мысленно себя обругала. Этак и огнем подавиться недолго.
— Твой братец, что ли?
— Он. Позовем?
— А надо?
Как-то… не тянуло меня встречаться с прародителем. Однако Кархедон открыл пасть и тоже завопил. Боги… нет, в Оперу им нельзя.
Никак.
Хотя громко выходит.
Дракон описал полукруг и отозвался.
Этак орать никакой глотки не хватит. Но в итоге тот, второй, казавшийся черным, все же снизился, а после, сложив крылья, вовсе камнем полетел к земле.
Что сказать…
Рухнул дракон оземь и обернулся добрым молодцем. Кажется, читала я что-то такое, хотя и не про драконов. Да и молодец этот не выглядел особо добрым. Что понять можно, Ежели каждый раз так ударяться, то никакой доброты не хватит.
— Проклятая, — сказал он.
— Задолбали, — ответила я и почесала нос чешуйчатым кончиком хвоста.
  
Глава 15. О том, что здесь вам не там
 
Молчание нервировало.
Наверное, не только оно. Само это место. Пространство. Полутьма.
Молли, устроившись на матрасах, свернулась клубком и задремала, наглядно демонстрируя, то ли чистую совесть, то ли крепкие нервы. Эдди присел, скрестив ноги. Он закрыл глаза. И вертел в пальцах ту самую костяную дудку, подаренную Змеем.
— Что это? — Чарльз вдруг понял, что еще немного и собственные его нервы не выдержат. Что он или заорет, или устроит безобразную, непозволительную для мужчины, истерику. — Ты рассказывал, что у твоего деда была дудка, которая подчиняла животных.
— Была. Нет, это не она. Та была другой. Древней.
— А эта?
— И эта древняя.
— Не хочешь рассказывать? — наверное, Эдди в своем праве. Их внезапное, случайное по сути своей родство, не давало Чарльзу права лезть в дела семейные, и уж тем более в тайны.
— Да нет. Не то, чтобы не хочу… не знаю.
— В каком смысле?
А Милисента все спала. Лежала, сунув ладони под щеку, и дышала ровно, спокойно. Она не реагировала ни на звуки, ни на прикосновения, и это пугало.
До дрожи в руках.
До…
Ей и вправду не будут рады. Да, Чарльз допускал, что матушка вполне могла договориться о его браке. И даже заключить договор из тех, нарушать которые не след.
Её бы поддержали.
Помогли.
А он взял да женился. Не обрадуется. Ни матушка, ни эта вот… невеста, о существовании которой Чарльз не догадывался. Плевать. Он не отступит.
Возвращаться?
Вернуться надо. Хотя бы затем, чтобы разобраться в дерьмовом этом деле. И выяснить, кто помогал Змеенышу с той стороны. Заодно уж с матушкой отношения прояснить. Чарльз, конечно, её любит, но это ведь не дает ей права решать, как ему, Чарльзу, жить?