Линейный корабль

– Поступим по-честному, – сказал он. – Бросим монетку. Идет?
– Да, сэр, – с жаром отозвался Хорнблауэр.
Лучше равные шансы, чем никаких.
– И вы не обидитесь, если выиграю я?
– Нет, сэр. Ничуть.
Медленно-медленно Болтон полез в карман и вытащил кошелек. Вынул гинею, положил на стол – Хорнблауэр ерзал на стуле от нетерпения – и также неспешно убрал кошелек в карман. Поднял гинею, положил на узловатые большой и указательный пальцы.
– Орел или решка? – спросил он, глядя на Хорнблауэра.
– Решка, – сказал Хорнблауэр, сглотнув. Монета подпрыгнула в воздух, Болтон поймал ее и звонко шлепнул об стол.
– Решка, – объявил он, поднимая руку. Вновь Болтон полез за кошельком, убрал монету, убрал кошелек в карман. Хорнблауэр наблюдал за его движениями, принуждая себя сидеть спокойно. Теперь, когда он знал, что скоро начнет действовать, это было уже не так трудно.
– Черт возьми, Хорнблауэр, – сказал Болтон, – а я рад, что выиграли вы. Сможете болтать с даго по-ихнему, чего о себе сказать никак не могу. Все складывается как нарочно для вас. Не задерживайтесь больше чем на три дня. Я все изложу письменно, честь по чести, на случай если Их Всемогущество изволят прибыть раньше. Хотя верится в это слабо. Удачи, Хорнблауэр. Подливайте себе еще.
Хорнблауэр наполнил бокал на две трети – если оставить на дне, он выпьет всего на полбокала больше, чем желал бы. Отхлебнул, откинулся на стуле, сдерживая нетерпение. И все же оно взяло верх. Хорнблауэр встал.
– Лопни моя селезенка! Вы что, уже уходите? – изумился Болтон. Он не верил своим глазам, хотя поведение Хорнблауэра было совершенно недвусмысленным.
– Если вы позволите, сэр, – сказал Хорнблауэр, – ветер попутный…
Он начал, запинаясь, выкладывать доводы. Ветер может перемениться: если отбывать, то лучше сразу, чтоб быстрее вернуться. Если «Сатерленд» доберется до берега в темноте, то, возможно, на рассвете захватит приз. Он излагал все мотивы, кроме одного – не может он сидеть спокойно, когда перед ним уже забрезжила перспектива действовать.
– Ладно, будь по-вашему, – проворчал Болтон. – Надо так надо. Вы бросаете меня с недопитой бутылкой. Должен ли я из этого заключить, что вам не понравился мой портвейн?
– Ни в коем разе, сэр, – поспешно отвечал Хорнблауэр.
– Тогда еще бокал, пока зовут ваших гребцов. Гичку капитана Хорнблауэра к спуску.
Последняя фраза было произнесена во весь голос и адресовалась закрытой двери, часовой тут же подхватил, и приказ побежал дальше по цепочке.
Боцманские дудки гудели, провожая Хорнблауэра с «Калигулы», офицеры стояли по стойке «смирно», фалрепные замерли в строю. Гичка на веслах летела по серебристой вечерней воде, рулевой Браун искоса поглядывал на капитана, пытаясь угадать, к чему этот поспешный отъезд. Тревожились и на «Сатерленде». Буш, Джерард, Кристэл и Рейнер ждали Хорнблауэра на шканцах. Буша, похоже, подняли с постели известием, что капитан возвращается.
Хорнблауэр оставил без внимания вопрошающие взгляды – он давно взял за правило ничего никому не объяснять. Разбуженное любопытство подчиненных приятно щекотало его гордость. Гичка еще качалась на талях, когда он уже распорядился обрасопить паруса фордевинд и развернуть корабль к испанскому побережью – к неведомым приключениям.
– «Калигула» сигналит, сэр, – доложил Винсент. – «Удачи».
– Подтвердите, – сказал Хорнблауэр.
Офицеры на шканцах переглянулись, гадая, с чего бы это коммодор пожелал им удачи. Хорнблауэр делал вид, будто не замечает этого обмена взглядами.
– Кхе-хм, – сказал он и с достоинством двинулся вниз – штудировать карты и продумывать кампанию. Древесина поскрипывала, легкий ветер нес корабль по безмятежно-гладкому морю.
 
Х
 
– Две склянки, сэр, – доложил Полвил, пробуждая Хорнблауэра от сладостных грез. – Ветер зюйд-тень-ост, курс норд-тень-ост, поставлены все паруса до бом-брамселей, сэр. Мистер Джерард сообщает, на левом траверзе видать землю.
При этих словах Хорнблауэр, не раздумывая, вскочил, стянул через голову рубашку и быстро оделся. Небритый и нечесанный, заспешил на шканцы. Было совсем светло, солнце наполовину выглянуло из-за горизонта на левом траверзе и озарило серые громады гор. То был мыс Креус, где отроги Пиренейских гор вдаются в Средиземное море, образуя восточную оконечность Испании.
 
– Вижу парус! – заорал впередсмотрящий. – Почти прямо по курсу. Бриг, сэр, идет от берега правым галсом.
Этого Хорнблауэр ждал, и курс задал, чтоб оказаться в этом самом месте в это самое время. Все каталонское побережье до Барселоны на юге и даже дальше захвачено французами. Французская армия – «Очерки современной войны в Испании», оценивая ее численность, сообщали примерно о восьмидесяти тысячах – намерена продвигаться дальше на юг и вглубь континента.
Но ей предстоит воевать не только с испанской армией, но и с испанскими дорогами. Наладить снабжение восьмидесятитысячного войска и большого гражданского населения через пиренейские перевалы невозможно, хотя непокорная Жерона и взята в прошлом декабре после долгой осады. Провиант, осадные материалы, боеприпасы везут морем небольшие каботажные суда – от одной береговой батареи до другой, через лагуны и мелководья от Лионского залива, мимо скалистых испанских мысов, до самой Барселоны.
С тех пор, как отозвали Кохрейна, британцы их практически не трогали. Добравшись до мыса Паламос, Хорнблауэр поспешил укрыться за горизонтом, чтоб его не заметили с берега. Он надеялся, что за последнее время французы утратили бдительность. Ветер восточный, мыс Креус протянулся почти точно с запада на восток. Смело можно было ждать, что на заре здесь появится какое-нибудь грузовое судно. Чтоб обогнуть мыс, оно вынуждено будет отойти подальше от берега, оторваться от защиты береговых батарей, причем сделает это ранним утром – кто по своей воле отправится в опасный путь ночью? Расчет полностью оправдался.
– Поднимите флаг, мистер Джерард, – сказал Хорнблауэр. – Свистать всех наверх.
– Бриг повернул, – крикнул впередсмотрящий. – Идет на фордевинд.
– Правьте, чтоб отрезать его от берега, мистер Джерард. Поставьте стаксели.
С легким попутным ветром «Сатерленд» идет лучше всего, что естественно при его неглубокой осадке. В этих идеальных условиях он без труда нагонит тяжело нагруженный каботажный бриг.
– Эй, на палубе! – крикнул впередсмотрящий. – Бриг снова привелся к ветру. Он на прежнем курсе.
Очень странно. Линейный корабль может напрашиваться на поединок, но простой бриг, даже военный, должен устремиться под защиту береговых батарей. Может быть, это английский бриг.
– Сэвидж! Берите подзорную трубу. Скажете мне, что видите.
Сэвидж мигом вскарабкался по грот-вантам.
– Так и есть, сэр. Идет в бейдевинд на правом галсе. Мы пройдем у него сподветру. Несет французский государственный флаг. Бриг сигналит, сэр. Не могу прочесть флажки, сэр, ветер точно в его сторону.
Что за черт? Оставшись с наветренной стороны, бриг подписал себе смертный приговор; если б он повернул к берегу в ту же секунду, как с него заметили «Сатерленд», у французов оставался бы шанс спастись. Теперь это верный трофей – но зачем французский бриг сигналит британскому военному кораблю? Хорнблауэр вскочил на поручень – отсюда он видел на горизонте топсели брига. Тот по-прежнему шел круто к ветру.
– Могу прочесть сигнал, сэр. «MB».
– Что это, черт возьми, за MB? – спросил Хорнблауэр Винсента и тут же пожалел о сказанном. Хватило бы и взгляда.
– Не знаю, сэр, – сказал Винсент, перелистывая сигнальную книгу. – Такого кода нет.
– Узнаем скоро, – сказал Буш. – Мы живо его нагоним. Эге! Да он снова поворачивает. Увалился под ветер. Поздно, мусью. Попался. Это наши призовые денежки, ребята.
Возбужденный говорок на шканцах достигал ушей Хорнблауэра, не проникая в мозг. Теперь, когда француз обратился-таки в бегство, все встало на свои места. Буш, Джерард, Винсент и Кристэл, увлеченные мыслями о призовых деньгах, и не пытались разобраться, что же произошло. А произошло следующее. Завидев «Сатерленд», бриг бросился наутек. Потом с него увидели красный военно-морской флаг и приняли за французский триколор. Такие ошибки и прежде случалось делать обеим воюющим сторонам – и в том, и в другом флаге заметнее всего красный цвет.