Искатель. 1991. Выпуск №3

— Вот именно. Я их отдал.
Средний администратор стукнул кулаком по столу.
— Сейчас не время для шуток. Мистер Креппс был эксцентричным человеком, но уж не настолько. Где деньги?
Я их отдал, — сказал Кирби. — Вы меня спросили; я ответил.
— Мой клиент вам ответил, — вставил Уинтермор. Молчание было очень долгое. Нарушил его Уинтермор.
— Как единственный живой родственник, мой клиент имеет право на все личные бумаги и документы, которые оставил мистер Креппс.
У всех пяти администраторов вытянулись лица.
— Он оставил ящик с документами в подземном сейфе, — сказал средний из них. — Мы их… изучили. Похоже, тут какая-то шутка. Ящик содержит фунтов пятьдесят различных текстов о фокусах и магии. Крапленые карты. Фокусы с носовыми платками. Кольца, вдетые друг в друга. Старик был странный человек, знаете ли…
Когда они вернулись в контору Уинтермора, тот вдруг расхохотался. Кирби встревоженно посмотрел на него.
— О, о, о, — задыхался Уинтермор. — Простите меня. Я только теперь поверил. Иного ответа нет. Вы действительно отдали деньги.
— Я же так им и сказал.
— Но они же не могут в это поверить! Сама идея столь чудовищна, что их души бунтуют. Как сейчас смеется Омар, где бы он ни был! А эти пятеро такие серьезные. Я уверен, что мисс Фарнхэм выполняла указание Омара, когда сожгла документы. — Уинтермор высморкался и добавил: — Сейчас принесу ваши часы.
Он вернулся через несколько минут с большими старомодными часами из чистого золота на поношенной цепочке. Часы шли, время показывали верно. На другом конце цепи висел талисманчик в виде маленького золотого телескопа.
— Омар часто говорил о вас, — задумчиво произнес Уинтермор. — Его огорчало, что при малейшей опасности вы забиваетесь в щель. Он боялся, что вы останетесь нюней на всю жизнь. Не обижайтесь, цитата точная.
— И не думаю обижаться. Я опасаюсь того же самого.
— Если бы Омар видел вас сегодня, он бы возрадовался.
— Да?
— Вы вели себя как настоящий мужчина, мой мальчик. А я-то ожидал, что вы станете извиняться перед этими внушительными джентльменами за неудобство, которое вы им причинили, потом во всем чистосердечно признаетесь и примете предложенный ими пост.
— Знаете, я сам удивляюсь, что так не сделал. Но ко мне все пристают с тех пор, как я сюда вернулся.
— А ваша независимость заставила их предположить, что вам дают силу скрытые миллионы.
— Значит, дядя одобрил бы меня?
— Да. Омар был интересный человек. Он никогда не делал неверных шагов. Я часто размышлял над секретом его успехов, и, пожалуй, единственным рациональным ответом является то, что когда-то, очень давно, он разработал точный математический метод предсказания будущих событий. Возможно, формулы содержатся в письме, которое он вам оставил. Это можно объяснить его сомнениями в отношении вас. Способность предсказывать будущее — большая ответственность.
Кирби, покинув Уинтермора, пошел в ближайшее кафе перекусить. Одно слово звучало у него в голове: нюня. Это было слово из девятнадцатого века, однако он не мог найти в современном языке пи одного другого с такими же оттенками смысла. Нюня — тот самый парень, который извиняется, если вы наступаете ему на ногу.
Кирби думал о том, насколько выражен его собственный шонизм. Излечим ли он? Можно ли вообще прожить жизнь в постоянной готовности пригибаться и прятаться?
Собственно говоря, на совещании он не вел себя как нюня. Хотя нужно честно сказать, что его поддерживала мысль о мисс Уилме Фарнхэм и о том, что она сделала. Пусть теперь администраторы попотеют. Он подошел к телефонным кабинкам и позвонил Уилме домой. Она ответила на втором звонке, голос у нее был холодный.
— Кирби Уинтер. Я пытался связаться с вами вчера.
— Да?
— Ну, я думал, нам надо поговорить. — Вы так считали?
— Что с вами такое?
— Со мной ничего, мистер Уинтер. Контора закрыта. Я ищу другую работу. Мы не имеем друг к другу никакого отношения. Прощайте, мистер Уинтер.
Она положила трубку, но он тут же снова набрал ее номер.
— Ну что еще вы можете мне сказать, мистер Уинтер?
 
— Послушайте, мисс Фарнхэм, Уилма. Я слышал, вы сожгли все документы.
— Это верно.
— Значит, налоговое управление может вызвать нас лично…
— Мистер Уинтер! Я знала, что вы позвоните мне. Я знала, что вы сразу же забудете слово, данное мистеру Креппсу. А я собираюсь сдержать свое слово. Лучше я сгнию в тюрьме, чем нарушу обещание, которое дала этому великому человеку. А вы слизняк, мистер Уинтер. Больше не беспокойте меня, пожалуйста.
Через двадцать минут он уже колотил кулаком в дверь ее квартиры.
— Уйдите! — прокричала она.
Он продолжал колотить. Открылась дверь через холл. На него испуганно смотрела женщина. Кирби обратил к ней свою улыбку маньяка, и она быстро скрылась.
Наконец Уилма Фарнхэм открыла свою дверь. Она пыталась преградить Кирби дорогу, но он бесцеремонно ее оттолкнул и вошел.
— Как вы смеете!
— Прекрасная реплика, Уилма. Сядьте и слушайте.
Некоторое время он молча рассматривал ее. На Уилме был бесформенный халат неприятного коричневого цвета. Коричневые волосы спадали к плечам. Очки она не надела и сейчас близоруко всматривалась в него.
— Какого черта вы думаете, что у вас монополия на лояльность и честь, Уилма? Кто дал вам право судить кого-либо без доказательств? Как вы вообще можете что-то обо мне знать?
— Н-но вы всегда…
— Молчать! Вы сделали, как вам было сказано. Прекрасно. Поздравляю. Но и я поступил точно так же. Я не сказал им ни слова.
Она смотрела на него с подчеркнутым недоверием,
— Совершенно ничего?
— Более того. Я сказал им нечто такое, во что они никогда не смогут поверить. Я сказал, что просто отдал деньги.
Ее глаза распахнулись во всю ширь.
— Но… но это…
Вдруг она захихикала. Кирби никогда бы не поверил, что Уилма способна издавать столь девичьи звуки. Потом она захохотала. Он рассмеялся вместе с ней.
Когда оба успокоились, Уилма вышла привести в порядок лицо. Кирби достал золотые часы, заглянул в телескоп на истертой цепочке, долго рассматривал циферблат, потом сложную вязь монограммы на задней стороне.
— Он всегда носил их с собой, — сказала Уилма, появляясь. — Всегда.
— Я, наверно, тоже буду их носить.
Уилма обошла кресло, в котором сидел Кирби, и он увидел ее футах в восьми от себя. У него перехватило дыхание и выкатились глаза.
— Купила два года назад, — прошептала Уилма. — Надевала один раз.
Она свои коричневые волосы начесала до такого блеска, что они стали отливать красным. Тело ее не дрожало, нет. Оно, казалось, вибрировало в тон неслышной уху небесном музыке. На Уилме было платье. Кирби никогда не смог бы его описать. Черные кружева у шеи… Нет, лучше и не пытаться. В целом это было нечто изящное и воздушное. Но на груди… но на груди… но на груди! Там материя была поплотнее, и во всю ширину скалила огромные зубы глупая наглая жирная морда кролика. Схватившись за живот, сдерживая рыдания восторга и ужаса, Кирби выбежал из квартиры.
— Мерзаааааавееееец! — прокатился ему вслед хриплый вопль горчайшего разочарования.
Какое-то время он быстро шел по улицам, не разбирая дороги, повторяя «Уилма, Уилма». Потом, остановившись перевести дух, заметил, что находится в нескольких кварталах от отеля «Бердлайн». Вдруг и впервые с того разговора он вспомнил свою ложь о личных бумагах дяди Омара. Тогда он считал себя ужасно хитрым. Теперь-то Кирби понимал, что это была ужасная глупость.
Он пошел в «Бердлайн». Хувер Хесс встретил его, потирая руки и улыбаясь.
— Кирб, приятель, ты уже готов поговорить о делах? Ты нигде не найдешь…
— Не сейчас, Хувер. Я спешу. Меня интересуют вещи, которые тут у тебя хранятся. Я хотел бы…
— Понятно, я же умею ценить красивый жест, но я тебе говорил, что, пока у меня есть место на складе, хранение за мои счет, так?
— Да.
— Ну, я был очень тронут, когда получил эти пятьдесят долларов. Очень мило с твоей стороны.