Зимний эндшпиль

– Вот да, – махнул рукой Майк, – такие сложные фамилии у них. Они пошли вместе в жилище Юрия, чтобы начать искать Елену. Юрий очень волновается.
– Я вот тоже уже очень волноваюсь, что не вызвал сюда наряд полиции и не приставил к каждому. А куда они пошли её искать по такой погоде?
– Я не знаю, – Майк пожал плечами. – Я предлагать свою помощь, но они сказали, что сами посмотрят.
  
– А такой молодой, хлыщавый где? – оглядываясь спросил Плеханов.
– Если вы обо мне, – донёсся недовольный голос Волкова из дальнего угла, – то я здесь. Дремлю, мне Майк разрешил. Я в дом не пойду, мне страшно.
– Хоть один разумный человек, – вздохнул Плеханов и обернулся на открывшуюся дверь. – Ну что там? – спросил он у ввалившейся внутрь троицы: оперативника, криминалиста и раздувающей в праведном гневе ноздри судмедэксперта.
– Вот вы, Илья Антонович, не поверите, – на высоких нотах начала разговор женщина, – труп и, знаете ли, опять криминальный.
– Вы вот так орёте всё время, как будто я вам обещал романтическую прогулку, а вместо этого привёз в это гиблое место, – передразнил её тон Плеханов. – По существу есть что сказать?
– Смерть наступила в результате насильственных действий, – бесцветно сказала женщина. – Я что могла, сделала на месте происшествия. В принципе, ему пытались сымитировать сердечный приступ, но я думаю, что его отравили.
– Почему вы так думаете?
– Потому что я специалист, как никак, – рявкнула в ответ женщина.
Дверь с натугой распахнулась, и на пороге, как-то растерянно улыбаясь, остановились раскрасневшиеся от морозного ветра санитары и рулевой.
– Здрасти, – сказал один из них. – Мы погреемся? На улице люто холодно.
– Да и неуютно с трупом-то в одной лодке, – передёрнул плечами рулевой.
– Да уж, трудно назвать место уютным, если оно с мёртвым телом, – пробормотал Плеханов. – Если хозяин помещения не против, проходите, грейтесь. Гоша, пошли притащим сюда спасательную экспедицию, – следователь посмотрел на Эмму. – Ах, совсем забыл. Настасья Семёновна, там же ещё один труп осмотреть нужно.
– Да вы издеваетесь! – взревела женщина. – Сейчас же вызывайте какие-нибудь дополнительные силы, а то нас здесь всех, невзирая на звания и принадлежность, положат.
– Спокойно, спокойно. Это труп собачки, – чуть понизив голос на последнем слове, сказал следователь и со стороны показалось, что он будто стал уменьшаться в размерах под пристальным взглядом судмедэксперта.
– Собачки? – прошипела она, морща гармошкой кожу высокого лба.
– Ну да, – несколько заискивающе улыбнулся Плеханов. – Там у дома Эммы собачка лежит, я бы хотел понять причину скорой кончины животины. Я понимаю, что вы вряд ли часто в своей жизни трупы животных рассматривали, но, так сказать, общий осмотр нужен.
– Я напишу на вас рапорт, – сухим голосом сломала образовавшуюся тишину женщина и, рывком надев шапку, сказала: – Ну, пошли.
– Эмма, вам придётся с нами пройти, показывайте где и что, а то заплутаем в этой пурге. А ты, – обратился он к криминалисту, – Павел, здесь будь, надеюсь, тебе работы там пока что нет, – и, повернувшись к притихшим в углу санитарам, добавил: – Братцы, а на вас непосильная задача: всех сюда впускать и никого не выпускать. Пусть на виду все будут.
– Сделаем, – поведя могучими плечами, сказал высокий детина и, тяжело поднявшись, пошёл к двери. – Не беспокойтесь, мимо меня только мёртвые проскакивают. И те в последний путь, – мужчина оглушительно захохотал и сел на лавку поближе к двери.
– Эмма, – тихо поманил к себе девушку Майк. – Какая собака? Твой Паскаль?
Эмма лишь медленно покивала в ответ и потянулась вслед за исчезающими в густой снежной завесе людьми.
Возле берега, над клокочущей в холодном кипении волн воде, летала прозрачная завесь снежного покрывала, оно обрывками падало в воду и тонуло в беззвучной попытке хоть на секунду задержаться на поверхности, заворожить прозрачную толщу, накинуть ледяное лассо и затянуть петлю, чтобы подчинить себе эту стихию на долгие морозные месяцы.
– Где живёт Иконников?! – прокричал, перебивая монотонный речитатив ветра, Плеханов.
– Там! – глубже зарываясь в шарф, Эмма тыкала пальцем в сторону. – Сейчас ельник пройдём, и там почти сразу дом его стоит.
Густая лесопосадка чуть приглушила беснующееся ненастье, дышать стало легче, и Плеханов, покачав головой, развернулся к идущему возле него оперативнику.
– Гоша, как-то мне здесь становится тревожно.
– Только сейчас? – сложил брови домиком молодой человек.
– Не хами, – Плеханов вздохнул и вдруг добавил: – Погоди, что-то я в баре рыбака не заметил?
– Там он. Пыхтит, объяснительную мне пишет. Я его полностью опросить не успел.
– Слушай, а когда вы подошли туда, створка-то открыта была или закрыта? Воротная?
– Вроде как закрыта. Да, точно закрыта, – утвердительно покивал Гоша. – Эмма ещё сказала, хорошо, что починили, а то ветер такой точно выгнул бы. А что?
– Да так, стадо мыслей гоняю. Ну, куда нам? – обернулся он к Эмме.
– Вот же дом, – показала Эмма приземистое здание, выступающее углами из кокона вьюжной метели.
Поднявшись первым на пологое крыльцо, Плеханов хотел постучать, но потом поняв, что в таком шуме его никто не услышит, потянул на себя дверь, но створка была надёжно прилажена к проёму и не поддалась на протяжное усилие.
– Дайте я, – Эмма выдвинулась вперёд и, приложив ключ-карточку к электронному замку, сразу открыла проход. – Прошу. Пётр Сергеевич? – громко заговорила она, первой войдя в помещение, но в ответ никто не отозвался, и Гоша, чуть отодвинув её в сторону, пошёл обследовать комнаты.
– Никого, – покачал головой оперативник, вернувшись к собравшимся в просторном холле.
– Ну и где ж теперь их искать? – как-то расстроенно протянул следователь. – Слушайте, Эмма, а у вас куртеца никакого не будет? А то свитер толстый, я свою дерюгу сверху надел, а теперь и рук не согнуть.
– У нас есть новые куртки для рабочих, они тёплые. Хотите?
– И я хочу, очень хочу, – прикладывая руки к недавно топленному камину, сказал оперативник.
– А я смотрю, сильно-то искать свою благоверную наш товарищ не торопился, – присев перед едва тлеющими углями, видными через прозрачную створку дверки, сказал Плеханов. – Тёпленько себе сделал, камин растопил.
– Скорее всего, ещё перед тем как в бар идти, – пожала плечами Эмма. – Он просил, чтобы здесь было две вязанки дров, сейчас осталась пара поленьев и уже всё прогорело.
– И то верно.
Последние слова следователя вытянуло вместе со сквозняком в открывшуюся с улицы дверь, и на пороге в недоумении остановился весь запорошенный почти ставшим настоящим снегом человек.
– А что вы здесь делаете? – спросил Иконников.
– Вас ищем, – чуть присев в коленях, отозвался Плеханов.
– Зачем?
– Ну у вас на территории двое убитых человек, одна умерщвлённая или сама почившая собака, не разобрались ещё, и женщина пропавшая. И ладно бы всё это на протяжении какого-нибудь существенного временного отрезка, но нет, всё как-то концентрированно. А вы человек неглупый, недаром же такое, – Плеханов потряс руками, – отгрохали. А шляетесь в одиночестве. А я что должен думать?
– Вы не понимаете, что у меня жена куда-то делась? Её искать нужно.
– Так сейчас и начнём, но только мозгом. Ногами в таком ненастье, кроме простуды, мы ничего не найдём, – Плеханов вдруг оживился. – Слушайте, а у вас куртеца какого-нибудь, хоть старого не найдётся? А то прям на улицу неохота выползать.
– Вон на вешалке возьмите, – Иконников рваным жестом показал в сторону объёмной чёрной куртки. – Эту можете надеть.
– Так может мы пойдём, я Гоше куртку тоже дам? – спросила Эмма. – Да и Паскаля нужно посмотреть, а то совсем заметёт.
– Дело говорите. Скажите, Юрий Андреевич, а где лежат рабочие куртки, вы знаете?
– Откуда? – недовольно поджав губы, сказал Иконников. – Я здесь, знаете ли, не слежу за спецодеждой и инвентарём. У меня несколько другие задачи.