Зимний эндшпиль

– Жаль, что он сам разговаривать с людьми не умеет, – вздохнул Плеханов. – Ну ничего, ещё научится.
– Илья Антонович, мне с кого начать? – мрачно оглядев Иконникова с ног до головы, спросил Гоша.
– А давай, вон, с рыбака, – безразлично пожал плечами следователь. – Погоди, чего-то Настасья бежит недовольная.
По пирсу в их сторону и правда быстрым шагом шла женщина, она гневно шевелила губами и попеременно откидывала мокрую прядь волос, свисающую на лицо.
  
– Вот вы у нас без году неделя в следствии, – рыкнула она с порога, глядя на Плеханова, – а проблем выше крыши.
– Ой, – вытянув уголки губ вниз, заметил мужчина, – чего гневаетесь-то?
– Всё! Здесь будем сидеть! Шторм идёт, не успели мы, и транспорт за нами выслать не могут.
– Ох, как плохо-то, – посетовал следователь. – Где ж теперь труп-то осматривать?
– А вас только это интересует? – заголосила женщина.
– Ну так-то да. Нам же дело-то нужно расследовать, несмотря на погодные условия. Преступники они ж не выбирают для злодеяний сухую и солнечную погоду. Как-то всё по дождичку любят, да по ветру.
В довесок к его словам ветер снаружи накинул на окна бара сетку дождя, оторвал замёрзшие листья с полуголых деревьев и умчался дальше расчищать дорогу шторму.
– Слушайте, – женщина-судмедэксперт с неприязнью посмотрела на Эмму, – ну вы хоть чаю нам согрейте. Или кофе сделайте, там холод лютый.
– Хорошо, – Эмма прошла за стойку и остановилась напротив женщины. – Так что в результате?
– Кофе с молоком, – бросила та и, отвернувшись, посмотрела на следователя. – Я всё, что смогла, по трупу сделала, дальше работать буду только в морге. Это ясно?
– Как божий день, – сложив в молитвенном жесте ладони, сказал следователь. – Гоша, погоди человека мучить, давай-ка, пока там ливень не начался, всех обитателей здесь соберём. Вот, возьми с собой девушку, – он нахмурился, – как вас, я забыл.
– Эмма.
– Ну вот и гоните народ сюда, будем разбираться, что у вас здесь случилось.
– Добро. Делаем, – живо вскочил с места оперативник и, скользнув по Эмме взглядом, сделал пригласительный жест.
– Смысл по такой погоде таскаться? – пожала плечами Эмма, у которой из-за внезапной смены погодного настроения сильно разнылась нога. – Я охраннику скажу, он приведёт журналиста. Больше здесь никого нет. Все здесь. Майк живёт в соседней половине, а я, простите, не готова сейчас там мокнуть.
– Какое-то безумие, – прошептал Иконников. – Я хочу уехать и пришлю разбираться со всем происходящим нормального управляющего. Жена моя где? – уставился он на Корабельникова.
– А где? – не нашёлся что сказать Пётр Сергеевич.
– Да ты дурак, что ли? – заголосил Иконников. – Я тебя спрашиваю! Она сообщение прислала, пока я спал, что в бар пошла.
– Так не было здесь никого, – растерянно оглянулся управляющий. – Но, может, конечно, и заходила, я-то всю ночь здесь не сидел.
– Я около семи пришла, – сказала Эмма. – Пойду Майка разбужу, а охранник сейчас до журналиста дойдёт, и все будут в сборе.
– А куда ялик-то привязать? – Гоша кинул за окно. – Сейчас так телепать начнёт, лодку о пирс точно разобьёт. Да и жертву нужно куда-то переместить, его, конечно, вряд ли укачает, но дополнительные волнения ему точно не нужны.
– Катер можно в сарай для лодок загнать, – подал голос управляющий. – Это вот то строение, – мужчина показал на добротный сарай, торчавший на береговой линии слева от пирса. – Там волнение не сильное, и ветер точно не достанет. Только поскорее нужно, а то двери потом сложно будет закрыть.
– Ну я пошёл, помогу рулевому, – сказал Гоша и, быстро ретировавшись наружу, чуть не столкнулся по дороге с заспанным журналистом. – Пардон, – сказал оперативник и тяжёлыми шагами побежал к судёнышку, отчаянно стремящемуся оторваться с привязи.
– А у вас определённо весело, – открывая в широком зевке рот, сказал Волков. – Что, до сих пор расследуете убийство и расчленение манекена?
– Ну, не совсем так, – покривил губы следователь, – вы-то у нас кто, я забыл.
– Журналист. Артём Волков. Прибыл из столицы. Намедни, – слегка высокомерным тоном проговорил блогер.
– Ох, я смотрю, у вас тут персона на персоне, – следователь вздохнул и, оглядев присутствующих, спросил: – А что, сейчас-то все собрались?
– Меня здесь хоть кто-нибудь слышит?! – топнув ногой, крикнул Иконников. – Где моя жена?
– Любезный, ну вы так орёте, что у меня голова уже разболелась, – поморщился следователь. – Вы думаете, если вы ещё громче будете сотрясать воздух, что-то изменится? А вы не пробовали жене своей позвонить, например.
Иконников взглядом пригвоздил следователя к месту, выхватил из кармана телефон и вылетел наружу, а Плеханов только покачал головой и посмотрел в сторону уединившихся за дальним столиком для заполнения обязательных бумаг криминалиста и судмедэксперта.
– Морнинг, – с прохода, ведущего на кухню, донёсся бодрый голос владельца бара. – Оу, мы ещё не открылись, а у нас так много посетителей. А что с диваном? – застыл на месте Майк, глядя на окровавленное пятно, оставшееся после трупа и полностью пропитавшее ворсистую обивку.
В этот момент дверь в бар открылась вместе с порывом ветра, внутрь наперевес с пластиковой ногой и с перекошенным лицом забежал Иконников. Он, тыкая конечностью во все стороны, бешено вращал глазами и орал:
– Это что?! Я спрашиваю, это что?!
– Мужик, ты чего шумишь-то так? – положил ему тяжёлую руку на плечо следом зашедший Гоша. – Некрасиво так делать, ну-ка сядь.
– Вы понимаете, что это туфля моей жены? Почему она оказалась здесь? Это дорогие туфли, я их помню, мы вместе покупали, – с этими словами Иконников осел на стул и растерянно стал оглядывать окружающих.
Эмма с управляющим переглянулись, девушка пожала плечами и, подойдя поближе, тихо проговорила:
– Так это как раз те ноги, которые мы нашли возле куста. Они вчера в этих туфлях были. Вы вчера сказали, что ваша жена чуть позже придёт.
– Юрий Андреевич, – следователь сверился с блокнотом, – а вы сами-то, когда последний раз жену видели?
– Мы приехали, распаковались, я управился первым и пошёл сюда, а потом, – мужчина задумчиво почесал бровь, – я вернулся и спать лёг.
– Так вы с ней общались?
– Нет. В душевой свет горел, я подумал, она там, прилёг и сразу уснул. Устал очень, – Иконников на секунду замолчал, потом сунул руку в карман, вынул оттуда телефон и, пролистав несколько сообщений, посмотрел на дату доставки месседжа от жены. – Так это она вчера вечером мне написала, – он поднял глаза и потряс головой. – Ничего не понимаю.
– Да вы так не волнуйтесь, – Плеханов подсел поближе. – Вы, когда пришли, сказали, что она вам сообщение прислала, что в бар пошла, пока вы спали. Так?
– Да помню я, что сказал. Вот сообщение, – он повернул экран телефона к Плеханову, на котором светилось сообщение: «Я иду в бар».
– Хорошо. А кто у вас на воротах сидит?
– Охранник, – сказала Эмма.
– Да, он нас вчера встречал, – подтвердил Иконников.
– Так, а где этот товарищ сейчас?
– Я его за Волковым посылала. Вас же охранник разбудил? – обратилась она к поправляющему здоровье большой кружкой пива журналисту.
– Ох, кто меня только в этой жизни не будил, – хихикнул Артём, – но охранника я бы точно запомнил. Сон алкоголика короток и тревожен, поэтому, как только ветер начал шевелить крышу, и заскрипел ваш ультрамодный дом, я проснулся и решил убраться подальше, пока меня не унесло.
– Сейчас я ему позвоню, – сказала Эмма, но тут же отрицательно покачала головой. – Не берёт.
Плеханов развёл руками и, осмотрев молчаливых людей, произнёс:
– Гоша, ну надо как-то выручать ситуацию. Будь другом, дойди до поста, попроси товарища прийти к нам. И проверь, чтобы ворота были заперты, а то ещё кто-нибудь или придёт, или сбежит, а в округе сейчас ходить нельзя. А ребята-то, кстати, где? Капитан наш и санитары?
– Катер крепят, сейчас придут.