Кай из рода красных драконов (СИ)

Ойгона, однако, занимали совсем не мои детские ноги. Он взялся разматывать тканевую повязку на груди.
Майа тоже приблизилась. Это она ухаживала за моими ранами и перевязывала их.
— На рёбрах — следы от когтей, — сказал Ойгон, убрав пропитанную маслом ткань. — Но это не барс, а дракон или очень крупный медведь. А рана, что на левой груди — нанесена мечом. И тот, кто нанёс удар — метил в сердце. Лезвие ровно вошло между рёбер. Так почему же ты жив?
Старший брат уставился на меня с подозрением.
Я молчал — мне было плохо видно, что там за раны. Косился, силился разглядеть — но боль и полутьма не давали.
Шаманка тихонечко засмеялась, и Ойгон обернулся.
— Ты что, не видал тех, у кого сердце справа? — спросила она.
Ойгон помотал головой.
— Вот и тот, кто бил мечом — не видал, — сказала шаманка, поднимаясь с земляного пола. — Это был сильный колдун. Он хотел не просто убить, а выгнать душу из тела. Воин остался жив, но потерял себя. Даже чёрный шаман не станет делать такого зла.
— Значит, этот воин точно сражался на нашей стороне! — сделал вывод Ойгон. — Только в войске терия Вердена есть колдуны, способные вырвать душу. Но верхний бог не дал свершиться несправедливости, и тело приняло душу другого воина. Раны заживут, и он отомстит.
— Месть — дело дурное, — не согласился Темир. — Мог ли верхний бог…
— Если колдун сумел вырвать душу, так ли дурна будет месть? — Ойгон повернулся к шаманке.
Та кивнула:
— Если верхний бог даст этому воину сил излечиться от ран — он станет орудием не мести, а неба.
— Но сначала в наш аил придут найманы терия Вердена, — покачал головой Ойгон. — Они увидят на его груди рану от меча. И убьют его!
— Так помоги? — Шаманка сняла с пояса и протянула старшему брату «медвежью лапу».
Кожа с передней лапы медведя была тщательно выделана так, что надевалась на руку, словно перчатка. А вместо когтей торчали пять огромных медвежьих клыков.
 Глава 5 
 Хозяин гор 
Воины терия Вердена появились три дня спустя. Утром, когда Майа убежала надоить для меня молока. Целой бандой свалились в деревню с неба.
Дверь в аил была открыта, чтобы внутрь шёл свет. Через неё я немного видел и то, что происходило на улице. И не мог не заметить незваных гостей. Да они и не скрывались.
Те, кого отправили в другой мир мои названые братья-барсы, были пешими воинами. И ранг у них в оттоне был самый низкий. И вот теперь злые духи принесли волчьих всадников.
Оттоном — это мне рассказала Майа — здесь называли не всю армию, а что-то вроде полка или бригады.
В нём имелись разные рода войск. Пехота, колдуны-огнеметатели, летучие отряды на крылатых волках. Элитой оттона, да и всей армии тоже, были всадники на драконах. Один из них и командовал.
Оттоном, что напал на долину Эрлу, командовал Кориус, чью землю когда-то вот так же завоевали драконы терия Вердена, главы Скального края.
С тех пор сам Кориус и его соплеменники честно служили терию Вердену. У них, захваченных в плен и порабощённых, просто не осталось ничего, кроме доблести умереть за нового хозяина.
Терий — что-то вроде наместника. Был у захватчиков ещё и верховный правитель. Но я пока не очень разобрался во всём этом.
Майа плохо понимала в воинском деле и ещё хуже — в политике. А больше мне и поговорить было не с кем. Ойгон и Темир — отправились к огненному перевалу, а шаманка заглядывала на пару минут, просто посмотреть, не помер ли я.
Старший брат успел объяснить мне, что первый раз к нам забрели мародёры. Они торопились обшарить окрестности и отнять всё ценное у местных жителей, не дожидаясь приказов военачальника Кориуса. Иначе награбленное пришлось бы сдавать «в общий котёл».
Вряд ли их сразу хватились, ведь мародёрят воины часто. Но три дня было критическим сроком. И сегодня нас посетили уже по приказу. Налетели на крылатых волках, чтобы нагнать жути.
По крикам с улицы я понимал: волчьи воины ищут пропавший отряд. Сейчас они сгоняли жителей на деревенскую площадь. Как бы не перебили.
 
Ойгон и его боевые товарищи понимали: убитых будут искать. Им бы выждать, не трогать мародёров. Но удержаться воины красной кости — так это здесь называлось — не сумели.
Что с них взять? Горячие, молодые парни.
По совету шаманки они отволокли трупы пехотинцев к ущелью, бросили их так, словно там и было сражение.
Но с крылатыми всадниками могли прибыть колдуны, а их так просто не обмануть.
Я лежал и слушал, как визжат женщины, пряча детей. Мужчин в деревне не осталось, кроме совсем седых стариков.
Все, кто помоложе — женщины, подростки — ушли в горы. Переждать, отсидеться, пока воины терия Вердена натешатся и насытят свою природу.
Но стариков не бросишь и с собой не потащишь. Да и малых детей тоже.
Ну и меня Майа отказалась оставить. Я выяснил, что лет ей было уже под сорок — что много для этих мест. Она не боялась, что воины позарятся на её прелести.
А смерть тут, как я понял, вообще презирают. Боятся только духов и богов.
Майа сказала Ойгону, что если верхние духи позволят, она выходит меня. Ведь неизвестно, что стало с её младшим сыном, Каем. Может, и он лежит сейчас такой же израненный. И чтобы духи помогли ему выжить, она будет ухаживать за мной.
Братья не нашли, что ей возразить. А меня тащить в горы было пока очень проблематично.
Меч хоть и не задел сердце, дырку оставил порядочную. Шаманка предупредила, что если снова откроется кровотечение, дороги мне не вынести.
Какое-то время в деревне было шумно, потом всё стихло.
И вдруг в нашем аиле потемнело — вход загородила здоровенная туша воина.
Доспехи на нём были уже поинтереснее, чем на мародёрах, — с нашитыми на кожу железными бляшками. На груди была закреплена самая крупная бляха, с гравировкой — мордой дракона.
Воин ввалился внутрь, но светлее не стало. Следом вошли ещё двое в похожих доспехах, а за ними третий — без доспеха, в длинном плаще.
Это был колдун, чего мы и опасались. Он мог не поверить в мою легенду и чего-нибудь там прозреть.
Колдовство имело иную природу, чем камлание, так объяснила шаманка. Конечно, здешние духи не станут помогать чужакам по доброй воле, но у колдунов есть свои способы узнать правду.
— Ты кто такой? — рявкнул воин, заметив меня.
Он был, видимо, главным в отряде. По крайней мере, бляшка с драконом украшала только его грудь.
— Это мой сын! — в аил тенью скользнула Майа. — Медведь изодрал его, и он лежит уже много дней!
Я помотал головой: уйди! От всадников просто разило опасностью.
— Медведь? — удивился колдун. — А может, твой сын воевал против нашего уважаемого правителя?
Лицо Майи перекосилось — для неё терий Верден не был «нашим уважаемым правителем». Он был захватчиком и ублюдком. В деревне вовсю обсуждали его поганую нечистую кровь.
— Мой сын давно уже не встаёт с постели! — отрезала Майа.
Губы её дрожали. Ей хотелось сказать, что смог бы я воевать — так и воевал бы. И башку бы отрубил этому «уважаемому правителю». И на могилу пару раз плюнул.
— Что видишь? — Воин обернулся к колдуну.
— Что вся эта деревня — одно змеиное гнездо! — отозвался тот раздражённо. Он был тощий, сутулый, но очень наглый на вид. — Я вижу, что все эти бабы лгут. Что все здешние мужчины бились против наших воинов, а сейчас лежат в долине костями или бегают от нас по горам. Но обряд против лжи — тяжёлый и сложный. Не стоит оно того, ведь этим манером мы всё равно никого не поймаем. Хочешь, прикажи сжечь для острастки пару старух? Но детей и баб пока пощади — они сгодятся в пищу драконам. Неизвестно ещё, сколько мы тут простоим, а жрут они много.
Лицо Майи побелело, а губы её сжались. Но боялась она не за себя. Поняла, что воины терия Вердена преследуют сейчас тех, кто ушёл в горы, и её детям снова грозит смертельная опасность.