Кай из рода красных драконов (СИ)

Вот только не хотелось в один день нарушать все местные обряды и правила. Придётся думать, как подловить гада. А хорошо бы просто встать и поленом по балде…
— А волков у вас — чем лечат? — спросил я Истэчи.
— Это шамана надо спросить, — развёл приятель руками. — Или каму, шаманку, что с тобой приходила.
— А где она сейчас?
— Так в другом лагере, куда можно всем заходить, не одним только воинам. Там уже вся деревня теперь живёт. Хорошо! Туда Ичин и братьев твоих послал.
— А зачем?
До меня только сейчас дошло, что ни Ойгона, ни Темира я сегодня не видел. И даже, в общем-то, не задумался, где их носит.
Братьями они были мне пока номинально. Ойгон решил, Темир — младший — кивнул, ладно, мол.
Но это хорошо, что сегодня они в драку не влезли. С Ойгона бы сталось. Он сначала за меч хватался, потом думал. Я помнил, как братья сначала зарубили воинов терия Вердена, а потом головы ломали, куда деть трупы. Да и то это шаманка их надоумила.
— Обряд же был, — пояснил Истэчи туманно. — Думали — хорошо пойдёт!
— Ну, обряд, и? Братьям — нельзя было на это смотреть, что ли? Не хорошо?
— Хорошо, — удивился Истэчи. — Но ты был бы сейчас мёртвый. А утром бы снова родился. А одежда тебе новая? А оружие? Ночью они придут, или утром. Принесут, что положено.
Я кивнул, что, мол, понял.
Братья, значит, полагали, что обряд пройдёт, как надо. И отправились за одеждой и снаряжением для неофита.
Почему они? Так пир же намечался. Остальные бы заартачились. Не много порядка в отряде барсов, раз тут можно нож всадить в обрядовое животное.
Мерген же ведь, получается, лишил духов заслуженного «коня». Не побоялся бросить вызов шаману и предводителю. Не мне, я тут пока — с боку припёку.
Но Ичин промолчал. Сделал вид, что не заметил подставу.
А почему? Старый стал? Боится гуся этого надутого? Или у них законы какие-то есть, что нельзя воинам взять и подраться?
— Слушай, Истэчи, — спросил я, задумчиво созерцая, как Мерген что-то высокомерно цедит сквозь зубы, а Ыйген слушает, хмуря густые брови. — Вот мясо мне жрать нельзя, охотиться — нельзя. А драться на мечах — можно? Поединок, там, например? Если обидит кто?
Приятель так удивлённо вскинул брови и округлил глаза, что я мысленно выругался.
— Кто же может запретить воину сражаться в поединке? — спросил Истэчи, разглядывая меня как диковинку. Мол, ладно — провалы в памяти. Но такое забыть⁈ — Поединок идёт перед небом — Тенгри. Он смотрит. Как может кто-то его запретить? Вот слушай: встретили мы как-то в горах волчью дюжину с соседнего перевала…
— Отлично! — я ощутил, что на душе сразу стало легко и радостно.
Замечательное всё-таки место, этот воинский лагерь барсов! Всегда мечтал, чтобы не мучиться, как разрешить проблему, а просто взять и по башке настучать.
Я же голодный и злой сейчас как собака. А Мерген мяса нажрался от пуза. Вон как тяжело дышит.
И меч у меня имелся. Тот, что сунул мне Истэчи.
Неважнецкий, конечно: тяжеловатый, не очень хорошо сбалансированный, с полуторной заточкой.
Приятель явно держал его про запас, на самый крайняк. Но тут уже — что есть.
Наблюдая за тем, как двигается Мерген — неуклюже поворачиваясь всем корпусом — я понимал, что боец он медленный, но сильный. И ведь главное — не ждёт он сейчас от меня никакого поединка.
На подставу с Буркой должен был ответить Ичин, а шаман смолчал. Значит, всё шито-крыто. Вон как спокойно стоит этот Мерген. Как плюёт через губу слова.
Меня он за противника не считает. Я для него — мелочь пузатая, за которую вступился дух барса и не дал пришибить. Мальчишка безродный.
Мерген не видел, как я тут с молодыми и «безлошадными» на мечах балуюсь. Это молодые все за меня, для них драка — самое главное в жизни, по ней и судят.
— А что нужно сделать, чтобы начать поединок? — перебил я Истэчи, вдохновенно вещающего о зарубе с волчьим кланом.
— Да ничего! — обрадовался он. — Подойди да пихни обидчика в грудь!
Я встал.
— Стой! — воскликнул он, только сейчас догадавшись о моих намерениях. — Ты не можешь сражаться с Мергеном! У него сильные духи!
 
— У меня — тоже сильные, — усмехнулся я. Какие на фиг духи? Духи — это призраки. — Вот придёт барс и откусит ему башку! С хрустом!
— О-о! — только и нашёлся сказать Истэчи.
А я зашагал к костру.
Я же не жрать туда иду, а подраться. Значит, всё пучком.
Возле жертвенного костра, совершенно уже прогоревшего, стояло два огромных котла с бараниной. И мяса там было ещё достаточно рыл на десять.
Видно, трапезу по привычке рассчитали совсем на другое число бойцов. А осталось их — вместе с молодыми и «безлошадными» — всего три десятка.
С полдюжины воинов Ичин разослал по каким-то делам. Кто-то ушёл спать. Двое чинили одежду. Местный «музыкант» настраивал бандуру с одной струной. (Как её вообще можно настроить?)
Из самых старших у костра, считай, никого и не было. Только Мерген наставлял Ыйгена. (Как бы не помешал мне этот «правдолюб»…)
А вот группа самых молодых — половину из них я уже знал по именам и крепости запястья — спать не собиралась. Они сидели вокруг одного из котлов и переговаривались, обеспокоенно поглядывая на небо.
— А что, араку не везут ещё? — спросил один из них у Истэчи, и я чуть не рассмеялся.
Испортил я им сегодня всю церемонию!
Сначала меня должны были условно «сжечь», потом торжественно похоронить с речами. Потом бы как раз и спиртное подвезли. И пошли бы отличные поминки на моей свежей «могиле».
Но всё смешалось в доме Облонских, и обряд получился через пень-колоду.
Жаль, что так вышло. Пьяный Мерген мне бы сгодился сейчас лучше, чем трезвый.
Однако ждать, пока привезут араку, я был не намерен.
Раз Ичин боится этого недошамана, Мергена, должен же кто-то ему вразумление сделать в филейную часть?
Все простенькие местные техники фехтования молодёжь мне уже показала, и я не сомневался, что справлюсь.
Подошёл к Мергену и уставился на него снизу вверх.
Блин! Он меня на полголовы выше. Такого плечом не толкнёшь. Словами придётся оскорблять.
— Ты, хрен с горы, — сказал я Мергену, вполне доброжелательно улыбаясь. Решив, что устрою недошаману воспитательную акцию, я успокоился, как стекло. — Тебе как — тоже подмышку ножиком ткнуть? Или как воины будем драться?
 Глава 16 
 Поединок 
В первую секунду Мерген смотрел на меня непонимающе: мол, что за тля устроила наезд на его величество божью коровку⁈ Да он этих тлей сжирает по пятьдесят штук в день! И даже без масла!
Но потом до воина дошла суть оскорблений, и кровь его рысью понеслась в мозг: глаза выпучились, морда побагровела.
Какой горячий восточный парень! А я и не знал, что местного авторитета можно выбить из равновесия тремя фразами. Дикари-с. И как бы они жили во времена фейков и повального хейта в соцсетях?
Я-то думал, мы ещё обменяемся парой реплик, заготовил кое-что интересное. А Мерген уже созрел.
Хотя свою роль сыграло и то, что Итэчи в это время завладел вниманием местной молодёжи, радостно втирая ей байки. Барсы начали посмеиваться, косясь на Мергена.
Конечно, недошаман даже не подумал про меч. Какой поединок с мальчишкой?
Он размахнулся от всей своей широкой души, собираясь врезать мелкому паразиту кулаком в нос.
Эх, «ра-а-ззудись плечо, размахнись рука!..» * И… полетел мордой прямо туда, где ещё недавно горел костёр. В самую мешанину углей и пепла!
Барсы зафыркали, давясь смехом. Я тоже заулыбался — прикольно вышло.
Ну, не виноват я, что бабушка, заметив, как внук проявляет в песочнице несвойственный возрасту пацифизм, повела меня в секцию айкидо. А шуточные поединки с Истэчи и его приятелями немного уравновесили обе части меня — жёсткую хватку Камая и мою собственную сноровку.