Цеховик. Книга 13. Тени грядущего

– Что же, – чуть улыбается он, – в этой точке наши желания сходятся. И это, надо отметить, отрадно. Отдайте нам то, что принадлежит нам, и тут же получите своё. То есть свободу.
– Свободу и уголовные дела по сфабрикованным обвинениям? – киваю я на папочки, которые он так с собой и таскает.
– Об этом можно будет поговорить, – пожимает он плечами.
Во как, поговорить. То есть он мне даже пообещает, что не будет преследовать по закону. Ну-ну, просто всё что угодно, только отдай чемодан. Прекрасная идея. Ищи, как говорится, дурака за четыре сольдо.
– Так что вам надо? Мою бессмертную душу, товарищ Мефистофель?
– Ваша душа, – пренебрежительно кривит он губы, – и так принадлежит упоминаемому покупателю. Он её бесплатно, судя по всему, получил. По вашей же собственной инициативе.
– А вы всё больше начинаете напоминать инквизитора, святой отец. Не глядите так, а то вы словно на дыбу меня примеряете.
– У нас много, чего имеется, – усмехается он. – Есть приспособления, даже намного эффективнее, чем эта ваша дыба.
– Кто бы сомневался. Говорите уже, чего хотите.
– Я рад вашему нетерпению, – кивает он.
– Иезуит.
– Попрошу вас, – его голос делается самодовольным. – Я ведь при исполнении.
На тебе, дружок, не написано ни звание, ни ведомство, так что откуда мне знать, при исполнении ты или нет.
– Ну, так скажете уже или как?
– Видите эти папки? – показывает он на папки, где по его словам собраны все материалы на меня.
– Вижу, конечно, вы их мне третий день демонстрируете поглаживаете лапками своими, как муха, честное слово.
– Не нужно дерзить, – качает он головой.
– Ладно.
– Это намёк.
– Весьма тонкий, – хмыкаю я. – Даже и понять не могу, на что именно.
– Вот и хорошо, – кивает он, – что вы понимаете. Рад, что догадались и нам не придётся торчать здесь месяц, а то и год.
– Ух-ты.
– Отдайте чемодан, полученный от Кухарчука, и пойдёте спокойно домой, к своей невесте, а то она заждалась уже, вероятно.
А у окна стоял мой чемоданчик
А у окна стоял мой чемоданчик
А у окна стоял, а у окна стоял
А у окна стоял мой чемоданчик
– Вероятно, – соглашаюсь я. – Да только нет у меня никакого чемодана. С сумкой путешествую. И с невестой мы расстались.
Чекист понимающе и сочувствующе кивает. Мудила.
– Напрасно вы, Егор Андреевич, такой стиль диалога выбираете, – говорит он. – Вы же понимаете, у нас методы ведения бесед действительно разные имеются. Допустим, вы лично по какой-то совершенно непонятной мне причине не боитесь боли. Впрочем, сомневаюсь. Но не важно, в любом случае, найдутся люди, которых вы захотите от этой боли избавить, понимаете? Какие-нибудь нежные создания. Так что давайте говорить конструктивно.
– Давайте.
– Это, в первую очередь, к вам относится.
– Хорошо, – киваю я.
– Вот, и отлично. Сообщите адрес, по которому находится чемодан и, после того, как он окажется у нас, мы вас отправим домой.
Ага, в гробу на колёсиках, наверное. Я смотрю на него, а он смотрит на меня. М-да… Реально ситуация крайне неприятная, и взгляд у хмыря этого тоже неприятный. Как у гиены, ожидающей, когда я совсем выбьюсь из сил, чтобы подойти и у ещё живого начать выжирать горячие потроха.
– Зовите старшего, – наконец, киваю я.
– Старшего? – удивляется он.
– Ну, да, старшего. Самого старшего.
– Самого старшего, – повторяет он. – Кого это?
Я ничего не отвечаю и, откинувшись на спинку стула, поворачиваюсь к зеркалу. Повисает пауза.
– С вами веду переговоры я, – наконец пробуждается Кирилл Кириллович, словно всё это время ждал долго идущий сигнал из космоса.
– Но как-то не особо мы за три дня продвинулись, – пожимаю я плечами. – Зовите. Устроим прорыв.
Он делает несколько заходов и, наконец, оставляет эти попытки. Поднимается и уходит. А я принимаюсь за растяжку, поскольку другие занятия мне сейчас недоступны. Очищаю мысли и проветриваю голову, отвлекаюсь и тянусь, тянусь…
Вдруг снова открывается дверь и в комнату возвращается Кирилл Кириллович с двумя здоровыми чуваками.
 
– Егор Андреевич, сядьте на стул, пожалуйста.
Я неохотно поднимаюсь и сажусь к столу. Здоровяки хватают меня за руки, прижимают их к столу, а Кириллыч достаёт наручники и продев их сквозь крепкую скобу на столе, защёлкивает на моих запястьях. А я-то думал, зачем тут эта скоба, ёлки-палки.
– Вы голливудских боевиков насмотрелись? – спрашиваю я.
Естественно, никто ничего не отвечает. Они просто уходят, оставляя меня сидеть за столом.
– Эй! – кричу я в сторону зеркала. – Вам что не нравилось, что я физкультурой занимаюсь? Эй-ей!!!
Но зеркало ничего не отвечает. Подёргавшись и поорав, я затихаю. Блин. Какого хрена… Это что, новый этап взаимоотношений? Переход к методам устрашения?
Минут через пятнадцать дверь снова открывается и в неё заходит… блин… нет… Твою дивизию! В неё заходит Андропов…
Сделав несколько шагов, он останавливается и с любопытством осматривает моё жилище. Потом подходит к столу, усаживается и внимательно изучает скобу и наручники. Качает головой и поднимает глаза на меня.
Он складывает руки на столе, как прилежный ученик и просвечивает меня взглядом.
– Здравствуйте, Юрий Владимирович, – киваю я.
Он прищуривается и долго не отвечает. Блин, на него смотреть даже страшно. Ну, то есть, не то, чтобы прямо страшно, но такое чувство, будто смотришь на чистое зло. Нет, это глупость и чушь, разумеется, но легенды делают своё дело.
– Кто ты такой? – наконец, спрашивает он.
– Человек, – немного подумав, отвечаю я.
– И что это за человек, который в восемнадцать лет подмял под себя несколько матёрых уголовников, устроил игровые дома и… чего ты там ещё успел понаделать? Как это возможно? При этом успел получить медаль и орден. Орден, насколько я знаю, сам генеральный секретарь распорядился тебе выдать. Ты и на даче у него бывал и, что любопытно, он тебе благоволит, по какой-то причине. Что ты за существо такое? Может, инопланетянин?
– Нет, не инопланетянин, – качаю я головой. – Я человек будущего.
– Вот как… – снова прищуривается он. – А как оказалось, что к тебе перешли активы…
– Суслова? – подсказываю я и глаза его чуть дёргаются.
– И почему ты не хочешь отдать то, что не твоё?
– Исключительно из соображений безопасности, – отвечаю я.
– Хм… А как ты узнал, про Ждановскую? Что там оказался наш сотрудник? В прошлом году. Это было каким-то образом спланировано? Только не надо мне говорить, что всё вышло случайно.
– В будущем этот факт был известен.
– В будущем был? – переспрашивает он. – Да, в характеристиках указывается, что ты дерзок.
– У меня есть решение по чемоданчику, – говорю я, – которое устроило бы нас обоих.
– И какое же?
– В случае необходимости, я буду предоставлять вам материалы из папок по интересующим вас объектам. Но храниться они будут у меня, а в случае внезапной кончины, сами понимаете…
– Человек будущего, значит… Ну, и как там, в твоём будущем? У нас, кстати, есть специалисты медицинского плана. Они смогут весьма эффективно прекратить твою связь с грядущим…
Я начинаю обдумывать ответ, но он тут же меняет тему:
– Ты с кем-то уже работал таким образом, по требованию? Предоставлял материалы?
– Один раз, – решаю не врать я. – Чурбанову предоставлял папку на заместителя ленинградского ГУВД.
В принципе, признаваться, может и не следовало бы, но кто знает, вдруг Чурбанов где-то сболтнул, а выглядеть вруном мне сейчас совсем не хочется.
Андропов погружается в раздумья.
– Я могу вам сделать расклад по польскому кризису, – пожимаю я плечами.
– Его сейчас любой мало-мальски грамотный специалист может дать. Ну, попробуй.
– В ближайшее время, – говорю я, – Ярузельский предпримет перестановки в правительстве, но продовольственная ситуация будет обостряться. Будут вводиться талоны, вырастут цены, «Солидарность» продолжит проводить стачки и забастовки. К концу года, чтобы избежать ввода сил Варшавского договора, Ярузельский объявит военное положение.