Восхождение богов (СИ)

— Никому неизвестны истинные масштабы влияния вечных. Как и природа их связи с нашим миром. Однако доподлинно ясно, что, по какой-то причине, они не могут покинуть нашу планету, не имея связи с местом, куда направляются. Им нужен маячок другого ожерелья, сделанный рукой разумного. Поэтому следует ожидать худшего от Ктуула, так как в нашем ожерелье не осталось иных планет, куда бы он мог самостоятельно перебраться, — она причмокнула губами, ощупывая нижнюю челюсть. — Не вздумай верить этому существу, Никлос Каргатский. Получив желаемое, он не успокоится, — и она вытащила изо рта отвалившийся зуб и со вздохом положила его на край столика к другим. Её пытали временем. И сейчас она стремительно старела, ясно осознавая, что жить осталось недолго.
— Я предполагаю, что Баффор не может украсть у Селесты амулет, иначе он давно был бы здесь, — кивнул Ник, игнорируя подтекст слов Кандиры.
Тогда женщина наклонилась вперёд, резко схватив его за запястье, чуть не свалившись с дивана:
— Ты отказал ему. Дважды. Откажешь ещё раз — и он убьёт сначала тех, кто дорог, а потом заберёт и твою жизнь. Терпение вечного истощается. Ты ходишь по краю. Будь готов проиграть, ради общей победы, — отпустив, она громко раскашлялась, запрокидывая голову и прикрывая глаза.
На месте её пальцев проступили красные следы и Ник машинально потёр руку. Он принял решение.
— Я уезжаю, — скупо говорит Никлос. — Здесь у меня больше нет власти. Вздумай Ктуул угрожать людям — и мне нечего противопоставить в ответ. Только игра в поддавки, но это не мой путь. Так что я отправлюсь за Селестой, надеюсь, что сумею разыскать её прежде, чем он заполучит кулон Клэрии. Богги, ты в курсе, где настоящий Акрош с Винелией?
Бывший, но не бывший, канцлер задумчиво теребил истрепавшийся край папки, куда тезисно вписывал полученную от Кандиры информацию. На слова короля он кивнул, сообщив, что пара, скорее всего, укрылась в доме друга её матери и передал адрес.
Мужчина чувствовал себя не в своей тарелке и с каждой секундой это чувство росло, грозясь перерасти в панику. Ему казалось, что на них со всех сторон надвигаются стены, что тени в углах слишком черны, а отсутствие окон прячет время суток. Богарт поднялся с места, ощущая неуёмную потребность пройтись по комнате просто, чтобы собраться с мыслями. Ему хотелось как можно скорее переправить короля из дворца на тайную квартиру, откуда тот сможет спокойно направиться куда ему угодно.
— Вы введёте меня в курс вашего плана? Разумеется, если моя помощь требуется.
— Потребуются кони, деньги и адреса надёжных людей по дорогам к Сатуральским долинам. Я ведь правильно понял, что порталы больше не работают? Придётся путешествовать как человек. Утратив нориус, я не могу переноситься во тьме, а чёрные крылья слишком приметны… Знаете, что любопытно? Мне доподлинно известно, что Селеста также утратила ариус. Но и без своих сил, мы по-прежнему чувствуем друг друга, между нами будто натянуты бело-чёрные связующие нити…
— Как?! И ариуса нет? — встрепенулась Кандира.
От волнения, она вскочила, походя разбивая чашку с остатками молока, и резво налетела на короля, заваливаясь вперёд. Ник удерживал её от падения, пока женщина обхватила руками его лицо, пальцами впиваясь в щёки и нижние веки, словно выискивая что-то в рубиновом отблеске чёрных глаз. А не найдя, отшатнулась, падая на пол.
Там, где она коснулась затянувшихся ран, пробудились болезненные импульсы, напоминая о жутких следах. Сейчас король даже порадовался, что от него прежнего так мало осталось. Будет проще затеряться в толпе. После ночь Трезубцев и костей, после горячего зимнего солнцестояния осталось так много искалеченных людей…
— Мы обречены. Теперь, когда в руках Ктуула столько власти над вами обоими, — безнадёжно говорит Кандира, стискивая кулаки в бессильном гневе.
— Нет. Она не пляшет под его дудку, — правильно интерпретировал Ник возглас угасающей женщины. — Селеста оказалась умнее — она отказалась становиться его ученицей… — горечь в голосе иссякла.
 
— О, мой бедный, изуродованный мальчик, ты весь как открытая рана, — на карачках, поддерживаемая подоспевшим Никлосом, шепчет Кандира, смягчая взгляд. — Как можно представить себе существо, способное лишь словом изменить карту мышления человека? А ведь Ктуула не зря называют мастером иллюзий и сомнений. Он с лёгкостью ломает искушённые умы, взламывая их отмычкой вечности. Единственное, против чего у него нет оружия, — простота.
Король не успел узнать, что хотела этим сказать Кандира. Его голос утонул, как провалившись в бочку, и вместе с этим погас свет. Что-то толкнуло его назад, и монахиня выпала из его рук. Ник пытался говорить, но ни звука не доносилось из его рта, только возрастало сильнейшее давление на грудь, отчего ему казалось, что он вновь погружается в бездну. Раздался свист, а потом женский оборвавшийся вопль.
— Ваше Величество! — закричал Богарт, но и его голос будто втянулся в пузырь, исчезая с влажным хлопком, уступая место ватной тишине и быстрому биению сердца в ушах.
Ник шарит по воздуху руками, ощущая движение совсем близко с собой, но ничто не попадало в его руки, кроме клочьев непроглядной тьмы. Она как оскалившийся пёс, чьё спёртое дыхание ожогами горячит кожу, заползает в его глаза, выедая и намёк на свет.
— Я мог бы до мелкой крошки сдавить тебя пальцами за все проступки, — раздаётся тихий уязвлённый голос.
Ник резко оборачивается на него, и головокружение настигает красными вспышками. Он бы упал, но сильные руки удержали на месте, а после вцепились в горло, сдавливая до хрипа гортань.
— Ты полностью в моей власти. От ног до головы. Нет ни силы, ни красоты, ни влияния. Я обнажил тебя до самого сердца. И что же там оказалось? Предательство? Отказ принять истину своих помыслов? Разве тебе нравится эта бесславная слабость? — тональность меняется от жёстких, холодных лезвий, режущих не хуже настоящего ножа, до томных, соблазнительных ноток, мягких, как натуральный шёлк.
А рука, что давит на шею, пропадает, уступая место горячим губам, почти забирающимся в подкорку, выжигая калёным железом слова: «Я могу тебя уничтожить, если откажешь мне».
— Чего ты хочешь? — наконец сумел выдавить из себя Ник и его тотчас отпускают.
Он пошатнулся, но сумел устоять. Теперь голос вечного звучал из другого конца комнаты.
— Преданности. Участия. Дружбы. Понимания. В тебе есть созидание, сотворённое через разрушение. Ты способен увидеть красоту в смерти. Способен убивать, не умирая самому. Твоя жажда жизни сильнее иных чувств. Эти отличительные качества открывают дорогу в бесконечность. Остальные не так упорны. В них не заложен настолько потрясающий стержень. Поэтому даже смерть Карга не изменила моих планов. Я хочу видеть тебя своим продолжением. Хочу, чтобы ты целиком отдался мне, отказав иным потребностям. Хочу…
— Я никогда не стану твоим питомцем, — закипая в бессильной ярости кричит Никлос. Его унижали слова Ктуула, что как настоящая змея влезал в его голову, пытаясь стереть инакомыслие. — Я скорее умру, пытаясь остановить тебя, но никогда не превращусь в раба! — наплевав на всё, он бросился вперёд, и на что-то наткнувшись, упал вниз, с глухим стуком разбивая нос о плитку. Под его руками оказались останки Кандиры. Даже наощупь ясно — тело лишилось головы.
Стиснув зубы, король продолжил поиски, воссоздавая карту комнаты. Он игнорировал жуткий смех Ктуула, которого забавляли потуги Ника.
— Беспомощен. Да, твоя наивность свойственна исключительно молодости. Карг не был таким. Он был законченным шедевром. К сожалению, его система ценностей была выстроена вокруг иного. Ему была нужна пара. Он хотел целостности, ведь в нём была подавлена женская половина. Трагический излом, который необходимо было искоренить. И появился ты.
Никлоса схватили за загривок и одной рукой вздёрнули в воздух, бросая вперёд на диван. Он замолотил руками по воздуху, тщетно пытаясь ухватиться за вечного, но тот с лёгкостью перехватил его руки, пригвождая к бокам.