Живущий рядом (СИ)
Когда мы с Еленой, Верой и совсем маленьким Ричардом приехали, Милка со своим Вилли и первенцем Клаусом были уже там. Шумные приветствия буквально через пару минут сменила немая сцена. Мест для ночлега семи гостей в родительском доме явно не хватало, но вместе с тем ни отец и ни мать ни за что не хотели отпускать ни одного из нас. Тем более своих внуков. Они даже были готовы отдать под детскую свою спальню, а сами переселиться на диван в гостиную лишь бы все остались. Вилли отговорил. Ничего. Хоть и в спартанских условиях, но мы все же смогли разместиться. Правда для этого папе пришлось побегать по соседям в поисках дополнительных надувных кроватей. Вот уж никогда не подумал бы, что когда-нибудь буду спать в своей комнате вчетвером под веселый щебет Ленки о том, как на самом деле это здорово и романтично. Впрочем, Вере, моей дочери, тоже приглянулся экзотический надувной топчан, ну а Ричард тогда был слишком мал для подобных оценок.
Ужинали в гостиной, собрав воедино два стола, и родители просто светились от счастья. Вечер прошел незаметно, как незаметно летит время, когда тебе очень хорошо. А закончилось все тем, что наш Ричард уронил свою ложку на пол и начал засыпать прямо сидя на стуле. Вот тогда все и переполошились, потащив детей в спальни. Трапеза закончилась, столы спешно разобрали и вскоре во всем доме воцарилась сонная тишина. Задержались только мы с Милкой чтобы поговорить обо всем как в старые добрые времена.
— Сумасшедший случай… — сказал тогда я, вспомнив содержание той самой распечатки, что дала мне сестра.
— Да… Хорошего мало, — согласилась Милка сразу и без слов поняв о чем именно идет речь.
— Я вот тут все прикидываю, что дальше могло произойти с этой самой Школой и всем проектом.
— Думаю, ничего особого. По моим данным ее наиболее бурная деятельность продолжалась около десяти лет. Было три выпуска. Соответственно, пробный, первый и, заключительный, второй. Затем правительство Земли приняло закон запрещающий проводить какие-либо модификации человеческого тела. Соответственно, проект закрыли. Все упоминания о нем, которые и в предыдущие годы особо не афишировались, покрыли грифом «не оцифровывать», да и вообще стали помещать в особые архивы никак не связанные с основной сетью. Но сама Школа, конечно, осталась. Правда в очень усеченном виде и только для поддержки уже работающих агентов. Ну а после случая со Стрегом… Их чуть полностью не расформировали и только благодаря самым высоким кругам в правительстве оставили.
— Почему?
— Все очень просто, есть такая формулировка: закон обратной силы не имеет. Таким образом все действовавшие на тот момент агенты и оказались под защитой властей. Новых, конечно, уже не готовили, ну а старые все еще получали задания и работу хотя наиболее приветствовался их добровольный выход на пенсию.
На плите неохотно засвистел чайник. Милка сняла его с огня, разлила по чашкам заварку и потом залила все это крутым кипятком. Поставила на стол сахарницу. Спать не хотелось. Мы продолжали беседовать.
— И все-таки удивительно, как вообще возможно создать таких людей?
— Ты имеешь в виду чисто технический аспект? — вопросом на вопрос ответила Мила. — Я в этом тоже пыталась разобраться. И, получается, с учетом современных технологий, все достаточно просто. Допустим, твой скелет. Кости. Они, как и весь организм, состоят из клеток. Сильно минерализованных, но отдельных клеток. При этом наиболее прочная структура — это единая молекула, кристалл. Так вот имеются технологии, позволяющие всю твою костную структуру изменить и выполнить именно в таком, мономолекулярном, виде. Тогда прочность возрастает на порядки. И вот уже твой скелет становится крепче лучших сортов стали. Правда, при этом теряется возможность к регенерации, но при повреждении, в смысле, при переломе кости, на той же установке ее легко можно и заживить. Как-то так… Приблизительно по этой же схеме можно выполнить кожу, превратив ее в подобие мягкой брони, с усилением мышц сложнее, но опять же все вполне разрешимо.
— Чипы, вживленные в голову вообще простейшее дело. Сейчас многие компьютеры способны распознавать биотоки мозга.
— Вот-вот. А представляешь, что меня в этом больше всего поразило? Модернизация сердечно-сосудистой системы. Казалось бы — зачем? Все скрыто под грудной клеткой, надежно защищено. Ан нет. Даже обладая несусветной силой и мощью обычный человек не сможет выжить на планете с большой гравитацией именно из-за своего сердца и сосудов. Кровь в таких условиях оказывается слишком тяжелой и ее становится трудно поставлять к мозгу — силы у твоего насосика не хватает. А потому хлоп — и конец. А если сделаем сердце помощнее — получаем в ответ разрывы в артериях и так далее. В общем, как ни странно, но именно эти изменения самые трудные.
— Ты-то откуда все это знаешь?
— Интересовалась. Советовалась с медиками. Ну и с физиками конечно, куда мне без своих коллег.
— М-да… Супермен.
— Вот именно: суперчеловек. При всех своих невероятных способностях именно человек, а не робот.
— Что же тогда со Стрегом случилось? Ты со своими коллегами не советовалась, предположения есть?
— Я — нет. Все-таки распечатка досталась мне не совсем легальным способом. А вот Вилли — тот рискнул пообщаться с несколькими психологами. Ответ почти однозначен: помешательство, как не печально это звучит. В последней экспедиции с его участием погибли четверо астронавтов. Вероятно, он так и не смог себе этого простить, зациклился. Это как у некоторых напрочь забывающих все хорошее и видящих вокруг себя только плохое. Небо над такими становится абсолютно черным. Психиатры прошляпили, а он…
— А он всего лишь человек и его нервная система не выдержала. Возомнил себя этаким спасителем целой планеты. Сначала его пассия наступила на ящерицу, потом кинулся на выручку рыбам… Заскок в мозгах. Решил, что именно люди являются основной опасностью для всего вокруг. Так что ли?
— Приблизительно.
— Жаль его.
— Всех жаль.
Мы еще долго сидели с Милкой за чаем. Просто разговаривали. Так, ни о чем. Разошлись под утро, когда первые лучи солнца уже начали озарять восток небосклона. А днем мы всей семьей отправились на море.
Дети были в восторге. Галечный пляж, чистая вода до самого берега, теплый, но не жаркий денек и полное раздолье, правда под неусыпным контролем со стороны старших. Бегали они как угорелые. Только успевай следить.
Расположились мы чуть в стороне от основных групп отдыхающих. Отец тут же собрал переносной мангал, мать занялась насаживанием мяса на шампуры, лично я вел неусыпное наблюдение за малышней, ну а Вилли, пока наши жены премило болтали, успел притащить для Милки лежак, установить над ним огромный солнечный зонт и после этого только и делал, что уговаривал ее занять это место и уйти с открытого солнца.
— Ой, Мила, чувствую, неспроста твой благоверный о тебе так печется! — прыснула Ленуська. — Может быть, поделишься сокровенной тайной?
— Потом, потом… — покраснела сестренка.
Я пристально осмотрел ее фигуру. Нет, все вроде как обычно… Признаков ближайшего пополнения в потомстве Штаммов заметно не было. Но к словам жены обязательно следовало прислушаться. У женщин на это дело нюх, не хуже, чем у тех самых суперлюдей.
У нас первенцем была девочка, у Милки — мальчик. Как же я тогда удивлялся реакции Вилли! Он же мне все уши прожужжал, что хотел именно девочку. Почему? Да потому что так желала его суженая.
— Что ж ты так переживаешь? — спросил я его в тот раз. — Будто это последний ваш ребенок. Будет вам и девочка.
— Пусть будет, костьми лягу! — громогласно заявил мне прямо в глаза поросенок.
— Будет, будет. Ложись, ложись, — весело смеялась над ним Мила.
Забегая вперед могу отметить: вторым у Штаммов вновь родился мальчик. Даже несмотря на то, что оба страстно желали девочку, прибегать к помощи службы планирования семьи они не стали. Хотя все, что потребовалось бы в данном случае от Вилли — лишь пару недель попить таблетки. В этом они, впрочем, как и наша чета, придерживались принципа строгого следования естественному развитию событий. И только с третьей попытки у них появилась девочка. Ох и праздник они тогда закатили! Радовались, как младенцы.