Мой бывший предатель (СИ)
Черт возьми, Дубинин!
Он держит на руках моего сына. Делает шаг ко мне.
Внутри всё сжимается. Ком в горле давит.
Земля уходит из-под ног. Хочется провалиться. Исчезнуть. Но для начала — забрать Кирилла!
А Савва кривой усмешкой и твёрдым взглядом даёт понять, что просто так не отпустит.
— Здравствуй, Мара, — произносит самодовольно. Показательно прижимает к себе сына. — Теперь ты готова со мной поговорить?
Глава 16
За несколько секунд я перебираю все варианты того, что я могу сделать. И как отреагирует Дубинин.
Заорать? Он может просто рвануть непонятно куда. Перекричать, что ребёнку плохо. Тут больные детки, родители к такому привыкшие.
Можно заорать не самое приятное. Обвинить Савву в похищении. Но тут они мамочки, никто не справится. И Дубинин по прошлой схеме — рванёт.
Броситься на него, силой забирая? Савва это вывернет как то, что я неадекватная. И для опеки быстро склепает историю.
Так.
Хорошо?
Какие ещё варианты?
Поговорить? Да. Лучший вариант.
— Верни мне ребёнка, — просу ровным, промёрзшим голосом. — Савва, это не смешно. Это подведут под похищение…
— Я держу на руках ребёнка, который от тебя убегал, — спокойно парирует мужчина. — Какое похищение?
— Удержание силой!
— А я удерживаю?
Я вспыхиваю. Кирюша молчит, не спешит плакать. Нахмуренный донельзя, хлопает глазами.
У него такая реакция на стресс и что-то непонятное. Ступор и отсутствие каких-либо слёз. Сплошная тишина.
Внутри всё обрывается. Желудок в комочек скручивает. Током по нервам лупит, заставляя дрожать.
Но я пытаюсь собраться. Ищу варианты. Как быстрее и безопаснее закончить это всё. И да. Выход только один.
Согласиться на шантаж.
— Да, готова, — произношу сдавленно. — Поговорить и всё остальное. Но отдай мне сына. Савва… Я не могу… Не сейчас… Я хочу, чтобы ты отпустил ребёнка. Пожалуйста. Я… Это же не сложно? Ты видишь как мне страшно?
Я почти не вру. Я убираю всю защиту, заслоны. Позволяю бывшему мужу увидеть моё состояние.
Разбитая. Испуганная. Измученная.
На грани.
Смотрим, Савва, мне не жалко. Этого хотел?
Губы дрожат, а дыхание рвётся каждую секунду. Истерика играет на нервах, скалится вовсю.
И я не пытаюсь держать себя в руках. Показываю. Демонстрирую.
И…
Немного переигрываю. С просьбами, всхлипами. Но эмоциями делюсь щедро.
Ты ведь хотел, Савва. Ты же так пытался из меня выдавить.
Я теперь сама даю. Открываю поток, позволяю захлёбываться в них.
Почему же, Дубинин, выглядишь так плохо?
Мужчина будто растерян. Впивается в меня взглядом. Явно не находит, что ответит. Находится в полнейшем непонимании.
Хмурится.
И на секунду сходство между ним и Кирюшей становится слишком очевидным.
— Ты же не такой монстр, — продолжаю. — Ты хочешь украсть моего сына? Савва… Так нельзя. Пожалуйста. Что я тебе сделала? За что ты…
— Савва! — вмешивается Наташа. — А что происходит?! Почему она говорит… Отпусти ты ребёнка!
Толкает его в спину. Выглядит обеспокоенной не меньше меня. В мою сторону избегает смотреть, но Савву продолжает доставать.
Прижимаю ладонь к губам. Прячу облегчённую улыбку. На это я и надеялась, что смогу через эту девушку действовать.
Она моложе меня. И не выглядит как законченная стерва, чтобы смотреть в сторонке.
Я оказалась права. Правильно разыграла карты.
Наташа на моей стороне. И давит на Савву. И смотрит на него с явным осуждением. И это лучше, чем одной бороться.
— Мамочка…
Кирюша приходит в себя. Начинает крутиться, просится ко мне. Дубинин перехватывает, не позволяя выпасть из рук.
И сын воспринимает как знак. Особенно видя моё состояние. Начинает орать, реветь, крутиться сильнее.
— Савва…
— Да харэ, — рявкает внезапно. — Что ты из меня монстра делаешь? Забирай.
Нас косятся другие посетители парка, но я не обращаю внимания. Бросаюсь к мужчине, забирая сына.
Прижимаю к себе, как главное сокровище. Так и есть. Глажу по волосикам, целую. Медленно отступаю.
Ноги дрожат. Кажется, если начну бежать — просто грохнусь.
Особенно под этим пронзительным взглядом Саввы. Кожу вспарывает, лишая возможности вести себя нормально.
— Боже, Савва, я забыла препарат! — вскрикивает Наташа. — Забери его. Прямо сейчас! Он нужен!
— Я… Что? — с трудом отрывает взгляд от меня. — Как, твою мать?!
— Вот так. Пожалуйста…
Савва сомневается несколько секунд. Явно решает, что ему сейчас важнее. А после срывается с места в сторону больницы.
Отлично.
Хорошо.
Я благодарна Наташе хотя бы за то, что она сейчас Дубинина увела. Намеренно отправила его подальше, давая мне время прийти в себя и сбежать.
Вроде ничего страшного. Подержал на руках. Но в голове я уже худшее представила.
Похищение. Подпольные лаборатории. Крики Саввы.
— Воды? — аккуратно предлагает Наташа. — Я не знаю, что произошло… Но… Савва так себя обычно не ведёт. Мне жаль.
— Разве ваша вина?
Хмыкаю, прижимая сына крепче. Убеждаюсь, что он рядом и с ним всё хорошо. Это главное.
— Мне всё равно жаль, — отворачивается женщина. — Правда жаль.
Она говорит о поведении Саввы? Или про то, что в постель к моему мужу забралась?
Поглядываю в сторону больницы. Через сколько мужчина вернётся? Минута? Пять?
У меня есть время, да?
Узнать то, что волнует больше всего.
Грозит ли моему сыну опасность. В роли донора или пациента?
Я рискую. Решаю остаться, перед этим отправив срочное сообщение Юре.
— Можно вопрос? — делаю шаг к ним. Через боль двигаюсь. — Чем болеет ваша девочка?
— Болеет?
Наташа переспрашивает растерянно. Приходит в себя намного дольше, чем я. Это будто у неё ребёнка пытались забрать.
Поправляет волосы, дёргает край свитера. Опомнившись, запахивает пальто.
Волнуется?
Конечно.
Не каждый раз разговариваешь с той, чьего мужа увела. Неудобненько, да. И при других обстоятельствах я бы никогда не заговорила.
Но это мой шанс узнать. Мне надо знать.
У меня нет ненависти к Наташе. Я её и не знаю. О своей любовницы Савва заявил сам, с ней не пересекалась. Это не девушка в отношениях изменяла. Мне с ней делить нечего.
А мораль…
Тут уж Бог всем судья.
И к сожалению, иногда Бог наказывает неправильно.
Я стараюсь не смотреть на девочку в коляске, но не получается. Взгляд сам к ней возвращается.
Маленькая, очень бледная. С огромными синяками под глазами, но большой лучезарной улыбкой. Возраста Кирилла, наверное.
— Апластическая анемия, — произносит в итоге. — Это заболевание крови.
Я киваю. Читала вроде что-то. Организм не вырабатывает достаточное количество клеток крови.
Не весь организм, если точнее.
— Костный мозг, да? — вспоминаю.
— Да. С ним проблемы, — соглашается, начинаясь крутиться вокруг девочки.
— И давно болеете?
— Несколько месяцев. Тебе не холодно, Ляль?
— Нет, — девочка крутит головой, от чего её светлые кудряшки подпрыгивают. — Ой, кружится.
— Аккуратнее. Иначе пойдём обратно в больницу.
— Последний вопрос, Наташ.
Девушка дёргается от своего имени. Косится на меня, не ожидая, что я знаю.
Да я чертов детектив почти, всё успела узнать. Достаточно, чтобы сейчас быстро и чётко ставить вопросы.
Возможно, топчусь по больному. Заставляю снова проговаривать про болезнь дочери, в душе копаюсь.
И мне совестно. Но я не могу сейчас свернуть разговор, включив жалость.
Меня никто не жалеет.
— Это генетическое? — уточняю. Аж сердце замирает. Нет, пожалуйста, нет.
— Наследственное? — переспрашивает. Брови вверх взлетают. — Нет. Нет, не наследственное. Случилось так. Но из-за генетики сложнее найти донора и… Простите, не знаю, зачем вам рассказываю.
— Я сама спросила. А генетика досталась от тебя?