Мой бывший предатель (СИ)

Быстрый саботаж Дубинин сразу поймёт. А так пусть для начала изведёт себя подозрениями.
Понимает ведь, что я не буду работать с удовольствием. Обязательно что-то выкину, подставлю. Попытаюсь отплатить за то, что он вернулся в мою жизнь.
Вот пусть сначала съедает себя сомнениями.
Потом начнёт доверять.
А после — разгребает проблемы.
Я даже голос профессиональной этики заткну. Это не работа. Это война без причин.
Не понимаю, на что вообще рассчитывал Савва. Какие у него мотивы?
— Приму к сведению, — кивает в конце концов. — Спасибо.
— Это всё? — интересуюсь сдержанно. — Я могу идти?
— А как же рекомендации? Нет желания переделать договор под лучшие условия? Что-то добавить?
Савва снова усмехается. Колет взглядом. Кажется, пришёл в себя после моего удара. Дальше продолжает доставать.
Аккуратно долбить по моему профессионализму. А это задевает сильнее личного.
— Обычно, — цежу недовольно. — Арендодатели не позволяют этого.
— Мне позволят, — легко отмахивается Савва. Подчёркивает свою власть. — Поэтому сделай.
— Как скажешь. Только сначала выбери. Нет смысла менять несколько договоров. И… Сейчас вернусь.
Я резко подскакиваю, когда звонит мой телефон. «Садик». Мысли сразу утекают в сторону сына.
Отхожу, взволнованно отвечаю на звонок. Обычно мне не звонят, только если что-то случилось.
— Марьям Радомировна, вы только не волнуйтесь, — звучит голос воспитательницы. Заставляя меня сразу умирать от беспокойства. — Кирилл упал на прогулке.
— Просто упал? — выдыхаю.
Потираю грудь в области сердца, отхожу к окну. Я знаю, насколько непоседливый мой малой.
Постоянно нужно ловить и наблюдать. И это делает меня вечно нервной в том, что с ним может случиться.
Он как-то чуть не перевернул на себя чайник с кипятком! Учитывая, что до тумбы он вообще не достаёт. Но додумался подставить стульчик, чтобы потянуться к «громкой штучке».
А я на минуту отошла в туалет. Оставив сына в манеже!
Настолько он смышлёный и любитель попадать в неприятности.
— Упал это не страшно, — произношу и для себя, и для воспитательницы. — Или сильно?!
— Сильно, Марьям Радомировна. Он порвал себе губу. Его повезли в больницу, зашивать. И…
— В какую?! Я сейчас же приеду!
С трудом выслушиваю объяснения. Дрожащими пальцами стараюсь вызвать себе такси, в голове шумит.
Боже. Мой малыш. Ему наверное так больно. И страшно! Он в больнице, а меня рядом нет.
На глаза наворачиваются слёзы от беспомощности. Я ничего не могу сделать. Ни залечить раны, ни успокоить. Ни предотвратить это падение.
— Я уезжаю, — бросаю Дубинину, подхватывая свою сумку и пальто. — Потом поговорим.
— Мы не закончили, — припечатывает мужчина, поднимаясь. — Раз уж взялась за эту работу, то будь добра. Выполняй качественно. Сядь.
— Нет. У меня семейные обстоятельства. И я…
— Мне плевать.
— Мой сын в больнице, Дубинин. И вот мне откровенно похрен. Плевать тебе или нет. Можешь хоть увольнять меня, хоть волчий билет организовывать. Похрен!
Выплёвываю ему в лицо, бросаю взгляд на телефон. Такси ждать ещё десять минут. И это ожидание убивает.
Краем глаза замечаю, как меняется выражение лица Саввы. Из раздражённого, даже злого, превращается в растерянное. И сочувствующее?
— Конечно, — тут же соглашается мужчина. Может, нужно было сразу озвучить суть проблемы? — Я тебя отвезу.
— Нет, я…
— Такси будет нескоро, — кивает на мой телефон. — Я за это время тебя уже доставлю в нужное место. Поехали, Мара.
  
Глава 9
 
— Ты мой герой.
Я вытираю слёзки сыну, утешаю его, как могу. Кирюша доверчиво жмётся ко мне, находя спасение в моих руках.
Не прекращает плакать, весь красный. Из распоротой губы сочится кровь, но малыш не позволяет никому прикоснуться к себе.
Устроил тут настоящее представление, пока я не приехала.
Самые долгие минуты в моей жизни!
Теперь же я сижу на кушетке с моим солнышком. Сын на моих коленях устроился. Цепляется крошечными пальчиками за платье.
  
— Солнышко, так надо, — пытаюсь его уговорить. — Врач сделает всё быстро.
— Бо, — хнычет только сильнее.
— Больно, я верю. Очень больно. А если дашь врачу помочь, то он сделает так, что боль сразу пройдёт.
— Пуф?
— Да. Пуф и всё быстро исчезнет. Как по волшебству.
— Он волшебник?
Сын немного успокаивается, с интересом поглядывая на молодого врача. Тот терпеливо ждёт, улыбается малышку.
Это заставляет Кирюшу испугаться и спрятать лицо на моей груди.
Долгими уговорами у нас получается уговорить сына. Сердце разрывается. Ему ведь больно. Губа опухла, пульсирует.
А я слишком долго подбираю нужные слова, не могу сразу договориться. И всё это время — моему сыну больно!
— А это совсем не страшно!
Сын довольно выпрыгивает из комнаты, заставляя нас с врачом переглянуться. У меня седые волосы от рёва появились!
Но когда всё закончено, то, конечно, не страшно уже.
— Вот рекомендации, — врач протягивает мне листок. Внизу — номер телефона. — Можете набрать мне, если что-то случится. Проконсультирую с удовольствием.
— Спасибо большое.
Я смазанно улыбаюсь мужчине, спешу за Кирюшей. Пока он ещё куда-то не влез.
В коридоре меня ждёт испуганная воспитательница. Одна из тех, кто должен следить за детьми. Рассыпается в извинениях.
Я устало отмахиваюсь. Адреналин исчезает, страх лопается. И внутри меня только опустошение. И сердце тарахтит, не замедляясь.
— Он просто стоял, — продолжает. — Клянусь вам! Стоял. А я отвернулась, и плач слышу. Сразу! У нас такого никогда не было. Мне так жаль.
— Всё в порядке, — начинаю одевать сына. Тот крутится. — Дети падают. Просто сделайте так, чтобы этого не повторилось.
Я прощаюсь с женщиной. Хочется скорее уйти и оставить этот кошмар позади.
Кирилл постоянно падает. Я знаю. Он мог так пораниться со мной. С детьми никогда не бываешь предусмотрительной на сто процентов.
Я была такой же. Мама говорит, что я в детстве умудрилась подвернуть ногу просто так. Шла нормально, а уже лежу.
— Кирюш, — перехватываю его руку. — Нельзя прикасаться грязными руками к губе.
— Её нет, — хмурится сын.
— Губу не чувствуешь? Это из-за лекарства, которое использовал врач. Скоро пройдёт.
— Снова будет бо?
— Немного. Но уверена, что ты и не почувствуешь.
Сын важно кивает, прислушивается ко мне. Гордо выходит из больницы, словно не устраивал истерику пять минут назад.
Улыбаюсь.
Боже, Кирюша — это нечто.
Я улыбаюсь. Выдыхаю. Медленно расслабляюсь. В голове шумит ещё, думаю, что делать дальше.
К Дубинину я больше не вернусь. У меня выходной. У сына — тоже. Можно чем-то заняться.
Но внутри единственное желание. Обессиленно забраться в кровать, крепко прижать к себе сына, отдыхать. Пока не отпустит окончательно.
Одни Бог знает, каких титанических усилий мне стоило отказаться от предложения Дубинина.
С кровью от себя отрывать хриплое «нет».
Не хочу его к сыну подпускать. Не могу! Меня трясёт лишь от возможности, что бывший муж будет в радиусе километра от моего сына.
Потому что Савва непредсказуем! Я не знаю, чего ждать.
Он меня бросил. Отказалась от меня, от нас. Растоптал. Вернулся спустя два с половиной года. Ведёт себя так, словно всё нормально.
Чего он хочет? Зачем терзает меня? Какой у него план?
У Дибинина всегда есть план! Всегда. Он не действует опрометчиво, взвешивает каждое решение. Он глыба спокойствия, чему я завидовала всегда.
Непробиваемый. Нечитаемый. Тем и опасный.
Сейчас — ещё опаснее. Когда мне действительно есть что терять.
Сколько случаев, когда отцы вспоминают о детях спустя десятки лет. Появляются, требуют чего-то.
Любовница оказалась не такой хорошей? Обманула с беременностью? Не получилось?