Где начинается радуга? Часть 3 (СИ)

— Давно не виделись, Малахит, — надменно проговорила она, доставая тонкие французские сигареты. Она подожгла одну и претенциозно закурила, даже не думая просить пепельницу или что-нибудь подходящее для пепла. — У тебя красивое агентство, что говорит о твоем хорошем вкусе.
— Чего не скажешь о тебе, — я откинулась в кресле и въедливо осмотрела её.
Леопардовое платье с высоким вырезом, шиншилловый мех на плечах, черные чулки с поясом, на пальце большой брильянт в классической огранке и в мочках крупные золотые серьги-подвески. Вульгарно и в то же время пафосно, но самое главное безвкусно. Как и все её модели, которые она создавала и смела называть творением.
— Не груби мне, деточка, — Нинель скинула на ковролин пепел и нагло ухмыльнулась. — Ты не знаешь, кого записываешь себе во враги. Я та еще властная стерва, которая до сих пор хочет быть тебе другом. Но если достанешь, то с радостью стану врагом. Буду гнать тебя как пугливую бесполезную ослицу до тех пор, пока не наскучишь мне. Поняла?
— Не особо, — возразила я.
В ту же секунду глаза Нинель налились кровью, а её губы искривились в глумливом оскале, после чего она соскочила с кресла, чтобы опереться о мой стол и надвинуться на меня. Её пальцы продолжали держать сигарету кверху, но горячий пепел упал на край документа, опаливая и черня бумагу.
— Тебе лучше меня бояться, Малахит, — выплевывая слюну, произнесла она. — Я знаю твои слабости, а ты мои нет. Так что слушайся и повинуйся мне.
Нахмурившись, я встала, чтобы выравнять наши взгляды, и проверить кое-какую догадку. Мне не нравилось её вызывающее поведение, вместе со слишком широкими зрачками, переменчивым настроением и критической худобой.
Неужели она не только булимией баловалась, но и чем-то запрещенным и опасным.
— Ты меня совсем запутала. Может объяснишь по-нормальному, — спокойно проговорила я, наблюдая за её мимикой. — Чего ты хочешь?
— Хочу? — Мышцы её лица моментально расслабились, после чего она с мягкой улыбкой упала на кресло и затянулась почти полностью истлевшей сигаретой. — Сотрудничества. И ты на него согласишься. Знаешь почему?
Я с недоумением хмыкнула и равнодушно пожала плечами. Разве у меня есть точки давления? Да и способна ли она сделать что-то серьезное?
— Слушай только имена и мои идеи насчет этих людей, — довольно усмехнулась Нинель и ещё раз затянулась. — Агентство возьмёт на себя Анатолий и раздерет его на части. Потому что я дам ему нотариально заверенный, дарственный документ с твоей красивой подписью. Все твои девочки, о которых ты так беспокоишься, либо вылетят с волчьим билетом, либо станут работать сама знаешь кем. Денис Яров потеряет репутацию фотографа, потому что у меня есть показания одной модели, которую он изнасиловал. Матвей Марков рыба покрупнее, признаю, — она в последний раз затянулась, а затем затушила сигарету о мой рабочий стол. — Но неизвестно откуда найдутся свидетели того, как он обманул вкладчиков на строительство, а тем временем деньги с его счетов исчезнуть в никуда. Стафеев Никита сядет за мошенничество. Лев Бойм попадет в приют, где из него сделают отбивную. И не делай такие недоуменные глаза. Я знаю, что он твой биологический сын. А Глеб Алмазов, твоя школьная любовь останется без работы, потому что он когда-то нарушил условия конфиденциальности.
— Откуда? — В ужасе прошептала я и присела на край кресла. — Откуда ты знаешь?
— У меня свои источники, — улыбнулась она и встала. — Советую подумать до вечера. Позвони, когда примешь решение.
Нинель послала воздушный поцелуй, подмигнула мне и вышла, аккуратно закрыв за собой дверь. Мне же оставалось только спрятать лицо в ладонях и глухо застонать.
Что за дурдом вокруг меня? И что мне теперь с ним делать?
Вдох-выдох.
Что мне делать?
ВДОХ-ВЫДОХ.
Что мне, мать вашу, сделать, чтобы их вытащить? — Громче заорала про себя.
— Ксения Валерьевна, — вбежала Женя.
— Пошла вон!
— Но там….
— Вон! — Крикнула я. — Больше никого ко мне не пускай. Сегодня работают другие.
Секретарша сию секунду исчезла, захлопнув дверь, и наконец оставила меня одну.
 
Кто бы мог справиться с ТАКОЙ проблемой? Кому мне нужно позвонить, чтобы решить её? Я ведь не смогу ни с кем поделиться за между прочим. Особенно с теми, кто находился под прицелом бешеной наркоманки.
Матвей тут же пойдет в атаку, хотя пока рано показывать, что готов к войне. Потому что никто из нас не готов. Кто-то сливал информацию обо мне Нинель. Кто-то кого я часто вижу и у кого огромные уши.
Никиту нужно оградить от опасности, чтобы он спокойно продолжал разбираться со счетами. К тому же вряд ли на него смогут повесить мошенничество, раз он начал распутывать преступную схему и задействовал знакомых из банковской сферы. Это также значило, что они не знали про нашу осведомленность о дырах в бюджете. Никита должен понять схему мошенничества и найти последнюю точку, чтобы рассекретить имя вора.
С Марковым тоже придется играть в молчанку. Пусть он займется подготовкой к выкупу доли, но его придется кое о чём попросить. Нужно, чтобы он активничал не столь явно.
Денис…. Он бы не стал никого насиловать. Но если у Нинель действительно есть модель с хорошими актерскими данными, то дела плохи. Надо будет расспросить его о прошлых конфликтах и возможных отношениях с моделями. Денис ведь ушел из журнала, но он мне не рассказывал причину. Ещё тогда я сомневалась, что он перешел в агентство только ради меня.
Отлично, — мысленно похвалила себя, уже спокойнее рассуждая о навалившейся проблеме.
Оставался Лев и Глеб. Лев находился в семье с биологическим и юридическим отцом. Значит находился в относительной безопасности. На как быть с Глебом. Можно ли ему рассказать о шантаже и что он в опасности из-за меня? Или его уволить, чтобы оградить от этого?
Не получиться.
Нинель знала про мой с ним школьный роман. Неужели кто-то услышал мой разговор с Мариной? Значит увольнение не поможет, и мне придется с ним поговорить о его хакерских возможностях. Может быть ему рассказать о проблеме в общих чертах?
Не самая удачная идея, но другой нет. У меня нет знакомых специалистов хакеров. Только один паренек, так он больше техник, чем программист.
Звонок прервал мои размышления, а высветившее имя наполнила меня надеждой.
— Валентин Яковлевич, — Неверяще прошептала в трубку, сжимая её будто она спасительная соломка в бушующем океане.
«Приезжайте сегодня в Сокольники. Я сведу вас с нужным человеком. Он вам ещё нужен?».
— Ещё как, — я чуть не заплакала от счастья. — Во сколько?
«В семь. Возле Собачьего пруда», — быстро проговорил он и тут же скинул звонок.
Часы показывали четвертый час. Рабочее настроение у меня отсутствовало, да и мыслями я находилась далеко от агентства. Но у меня оставалось время, чтобы кое-что проверить.
Я быстро собрала документы, сложив их в сумку, и выскочила в приемную, чуть не сбивая Женю с корточек.
— Ты подслушивала? — Удивилась я.
— Что вы? — Ахнула девушка, поднимая карандаш. — Он упал, а я его поднимала.
Сначала я взглянула на простой карандаш с резинкой на конце, а затем медленно перевела взгляд на лицо Евгении. Её невинный, чуть взволнованный вид подкупал, но не меня в такой непростой ситуации.
Она могла подслушивать мои приватные разговоры? — Да.
А если у меня в кабинете прослушка? И ведь не проверишь, раз кто-то за мной следил.
Скорой у меня разовьётся паранойя, и я перестану разговаривать в кабинете.
Слегка улыбнувшись я прошла мимо, застегивая на ходу блейзер и поправляя сумку. Кнопку вызова лифта я нажала раз десять, если не больше, и затем ожидала подъема кабины, нервно постукивая мыском закрытой туфли.
— Ксюша, — за спиной прозвучал голос Марины. — Ты куда?
— Не важно, — отмахнулась я. — Срочные дела, я потом позвоню.
— Разве мы не должны выбрать афишу, — обеспокоенно спросила подруга, и я оглянулась.
По правую руку от неё стоял хмурый Денис. В руках он держал пачку фотографий. Наверное с южной фотосессии. Да, мы планировали сегодня выбрать пробную афишу. Но сейчас это казалось не таким важным, как с утра. Вдруг мне придется всё закрыть к чертям, чтобы лишить нелюдей площадки для реализации гнусных планов.