Настоящая ведьма (ЛП)

— Благодаря письму на моё имя… на конверте было написано, что открыть можно только после того, как мне исполнится пятнадцать… тогда у меня будет нос, о котором я всегда мечтала… — Глаза Спаркл забегали, а слова давались ей с трудом. — Я решила странную задачу по алгебре с ревенем и лошадиными волосами, а потом вдруг случилось это.
Спаркл указала на свой прямой нос.
— То есть её мама оставила ей заклинание? — спросила я.
— Не её мать, — ответила Сармин. — Учитывая источник, всё было проделано довольно умно. Всё, что было нужно Кари, так это применить заклинание на забвение на саму себя. Десять лет назад, после того, как она видоизменила феникса и спрятала его до его перерождения, она заставила себя забыть почти всё. Заставила себя думать, что ей снова шесть лет. Потому что…
— Потому что ведьмы выглядят на тот возраст, на который они себя ощущают, — закончила я.
Сармин кивнула.
— Со всех точек зрения, ей и было шесть лет.
Спаркл побледнела.
— Это неправда, — сказала она.
— Наверное, свалилась на голову своему деду с запиской от «мамы», — предположила Сармин. — «Позаботься о моей дочери» и так далее. Верно? Ты живёшь со своим дедом?
— Да…
Спаркл яростно замотала головой, и, должна признать, я прониклась к ней некоторым сочувствием.
— Неправда! Я не старая. Не старая!
— Ах, ну да, конечно, — мрачно сказала Сармин. — И могу поспорить, у тебя есть ещё одно письмо, которое тебе нужно было открыть сегодня, чтобы вызвать демона, который смог бы контролировать феникса. Ты отказалась от этого заклинания?
Спаркл посмотрела на меня, и, думаю, в этот момент мы обе вспомнили тот день, когда мы, как любопытные малышки, на цыпочках спускались по ступенькам в подвал. Держась за холодные перила и друг за дружку. Смотрели на симпатичные красные клубы дыма, на серебряные звёзды. А затем мы увидели, как Сармин принесла в жертву кролика, лежащего в луже малиновой крови.
— Для этого заклинания нужна была козья кровь, — прошептала Спаркл.
Сармин взглянула на часы у себя на руке.
— Шесть минут до взрыва, — сказала она. После чего обратилась ко мне: — Доставай палочку.
— Как ты узнала, что у меня есть…
Она взглянула на меня, и я заткнулась.
— Точно.
— Ты никогда не была очень умной ведьмой, да, Хикари? — язвила Сармин, стараясь вывести Спаркл из себя. И тихо добавила для меня: — Чтобы найти феникса, я должна снять заклинание, и тогда она всё вспомнит.
Судя по позе Сармин, я могла бы сказать, что она напряжена.
Возможно, Хикари и не самая лучшая в мире ведьма, и, возможно, у неё нет под рукой целого набора ингредиентов, как у Сармин, но к ней сейчас вернётся почти вся её сила и память, и она нам не очень-то обрадуется. Я покрепче ухватилась за палочку.
Свободной рукой Сармин рылась в своей сумочке.
— Веточка петрушки, — бормотала она. — Три листочка ольхи… заменим вязом. Четыре искусственных драгоценных камня…
Она сорвала две жемчужные пуговицы с высокого воротника своей блузки.
— Кэм, шесть листьев вяза и ещё два предмета, напоминающих драгоценные камни. Сейчас же.
Конечно, вы уже догадались, где можно найти предметы, похожие на драгоценные камешки. Здесь не обошлось без иронии. Я направилась к Спаркл, которая заворожённо наблюдала, как ведьма роется в своей сумочке.
— Извини, — выдохнула я. — Но иначе феникс… сожжёт всех нас.
Я вцепилась в её тиару, но она тоже ухватилась за неё.
— Ты такая же мерзкая, как и она, — прошипела Спаркл, что мгновенно выветрило моё к ней сочувствие.
Честно говоря, она была такой же невыносимой, как и Сармин Скарабуш. Почему люди не могут быть только плохими или только хорошими? Вся эта история, когда жалеешь кого-то, а он в следующую минуту может развернуться и сделать тебе гадость, значительно усложняет жизнь.
Ведьма сняла туфлю и измельчила в ней ингредиенты.
— Поддельные деньги тоже сойдут, — крикнула она мне. — Что-то, что похоже на ценность.
— Отдай, — сказала я Спаркл.
А она укусила меня за руку.
— Люди вкладывают в подделки свою веру, — начала свою лекцию ведьма. — Мы будем рассматривать тиару Хикари как подражание чему-то дорогому. А дорогая вещь ценна лишь до тех пор, пока мы верим в её стоимость. Драгоценные камни редко соответствуют своей цене, ну, кроме алмазов, которые используют для резки предметов и опалов, что защищают от укусов всех насекомых.
 
Спаркл толкнула меня, и я упала, прижимая руку к себе. Последняя уловка, чтобы предотвратить взрыв феникса.
— У меня в кармане телефон, — сообщила я Спаркл. — Хочешь избавиться от той фотки? Чтобы ты могла и дальше притворяться, что твой носик выпрямился совсем не с помощью магии.
Я протянула ей телефон, и как только она нерешительно сняла тиару, тут же схватила её и швырнула телефон своей бывшей подруге в руки.
Потом бросила тиару Сармин, и та ловко её поймала. При помощи своей волшебной палочки она отковыряла от неё два «драгоценных» камня и положила их в туфлю.
— Нажми семь-ноль-четыре, чтобы разблокировать его. Затем прокрути фотографии и удали свою, — сказала я Спаркл.
Пальцы девушки залетали над экраном моего телефона. Не думаю, что она заметила, как Сармин выплеснула содержимое своей туфли на неё, а потом начертила в воздухе звезду своей волшебной палочкой.
Поток воздуха завертелся вокруг Спаркл.
Она моментально стала бесцветной, словно бледной копией себя.
— Ничего себе, — сказала одна из девушек-зомби.
Потом к Спаркл мало-помалу начали возвращаться краски, и она замотала головой, как будто что-то вспоминала. Телефон упал на землю и, моргнув в последний раз, выключился.
— Ну вот, опять, — протянула я.
И пока Спаркл пыталась прийти в себя, Сармин крикнула:
— Феникс сейчас взорвётся!
Спаркл резво отпрыгнула назад. И опустила взгляд прямо на землю, перед Громом. А затем снова вскинула голову и усмехнулась, но было слишком поздно.
— Мышка, — выкрикнула я. — Статуя мышки! Достаточно умно.
— Сейчас ты у меня получишь, Денежка, — прорычала Спаркл.
Она становилась всё выше и полнее. В результате чего превратилась в красотку из колледжа, потом во взрослую женщину, и с каждым мгновением она лишь старела и старела. Её талия становилась всё толще, потом начали седеть волосы, а после вокруг глаз и на руках прорезались морщины.
Пока, наконец, она не стала выглядеть на тот же возраст, что и Сармин.
Спаркл в недоумении уставилась на свои руки.
— Нет, — прошептала она. — Нет, это не я.
— И ты на самом деле пыталась убедить меня стать нормальной? — спросила я.
— Мы и есть нормальные, — сказала она, её голос срывался на визг. — Я не хочу быть Кари. Не хочу помнить всё это. Не хочу быть злой.
Ведьма фыркнула:
— Ты всегда была идиоткой.
Сармин повернулась ко мне.
— Готова выпустить демона? Мне нужно закончить заклинание, чтобы у нас была возможность контролировать взрыв и собрать достаточно силы, дабы управлять городом. Так, для начала мне нужны пикси.
— Но это невозможно, — сказала я, и удивление исказило черты лица ведьмы. — Один пикси сбежал. У тебя осталось всего девяносто девять.
Её лицо прояснилось.
— Всё в порядке. Мне нужно только пятьдесят.
— Ты позволила демону убить пятьдесят лишних пикси, чтобы просто убедиться, что у тебя их будет достаточно?
— Я ничего не собиралась оставлять на волю случая. А теперь, пожалуйста, выпусти демона. Если не хочешь, чтобы феникс взорвался.
Она вытащила складную миску из своей сумочки и, разложив её, поставила на землю. А затем принялась отмерять туда различные ингредиенты.
— Ты хочешь, чтобы я тебе помогала, — начала я. — Но я трудилась всю неделю, чтобы остановить тебя. И знаешь что? Я больше не участвую в этом безумии.
Ведьма добавила в миску чайную ложку чего-то голубого.
— То есть ты готова поступать разумно?