Ступень третья. Часть первая (СИ)

— Вы так серьезно взялись за это поместье? — наконец прорезался голос Марии Тимофеевны. — Сразу о парке побеспокоились.
— Нам здесь жить, — ответил я. — Приходится заботиться не только о доме и парке, но и о подсобных помещениях. Вон, размышляем, не запустить ли оранжереи, и если запустить, то в каком виде.
— Какой вы обстоятельный молодой человек, — улыбнулась она. — Могу прислать от нас специалистов по оранжереям.
— Спасибо, но если мы решим этим заниматься, то нам нужны будут свои.
Я вернул улыбку, недоумевая, с чем связано предложение: с желанием помочь или с желанием внедрить своих людей хотя бы в оранжерею. Но что нашпионишь из оранжерей? Работники, если я их найму туда, будут жестко ограничены в передвижениях.
— Слава… Я могу к вам так обращаться? И на ты, как мой супруг? — она опять улыбнулась.
— Если вам так угодно, Мария Тимофеевна.
— Угодно, Слава. Я вижу, что ты ищешь в моих словах какой-то подвох. Но его нет. Дело в том, что о твоем существовании до недавнего времени я не знала, иначе не позволила бы, чтобы судьбу моего внука пустили на самотек. — В ее голосе прозвучала сталь. А бабушка не так проста, как хочет казаться.
— Машенька, никто не пускал его судьбу на самотек. Мы за ним присматривали, — смущенно сказал Лазарев.
— Это вы сейчас про измерение уровня моей магии, Андрей Кириллович? — ехидно уточнил я. — Действительно, его замеряли дважды. Так что да, мною интересовались, Мария Тимофеевна.
— Мне кажется, этого было явно недостаточно, — грозно сказала она. — Я, Слава, вчера как расспросила твоего дедушку, пришла в ужас. Почему мой внук жил в таких условиях?
Вопрос был обращен к Андрею Кирилловичу, к нему она и повернулась. Судя по тому, что на руках Марии Тимофеевны вспыхивали и гасли огоньки, она либо действительно разозлилась, либо хотела это показать. Но Лазарев выглядел по-настоящему обеспокоенным.
— Машенька, ты совершенно напрасно переживаешь… — начал было он.
— Неужели? — грозно спросила она.
— Мария Тимофеевна, возможно дело в том, что у вашего сына таких детей не один, на всех поддержки не напасешься, — вмешался я в их милую беседу. — А Кирилл Андреевич считает сыном только Андрея. Сразу говорю, я не в претензии, потому что тоже не считаю вас родственниками.
— Мало ли чего ты не считаешь, — обрушилась она на меня. — Ты мой внук — и точка. Нечего мне здесь сцен из мелодрам устраивать. Хватит с меня Валерии.
— С меня ее тоже хватит, — согласился с ней я. — Поэтому воссоединения семьи не будет.
— А он ершистый, — одобрительно сказала Мария Тимофеевна Андрею Кирилловичу. — Мне нравится. И мама у него тоже приятная.
— И отчим золотой, — напомнил я, а то судя по заблестевшим глазам Лазаревой, она уже прикидывает как слить кланы самым простым способом: через брак Кирилла и моей матери. Нет уж, не нужно ей такое счастье, как этот мороженый Кирилл. Возможно, раньше он был поживее, но сейчас общение с ним не доставляет мне удовольствия. — Так что я никак к вам приписаться не могу. Придется вам одним внуком удовлетвориться.
— Слава, я понимаю, вчера случилась весьма некрасивая сцена, — сказала Мария Тимофеевна.
— Оскорбление приглашенного главы клана вы считаете всего лишь некрасивой сценой? — приподнял я бровь.
— Об этом мы поговорим отдельно, — встрял Андрей Кириллович, который в присутствии супруги внезапно стал играть вторую скрипку. — Собственно ради этого мы и приехали. Ты, как глава клана, имеешь право требовать от нас любую компенсацию.
— Со стороны Валерии такого больше не повторится, — сурово сказала Мария Тимофеевна. — Мы вчера с ней поговорили так, что она сегодня даже носа из своей комнаты не высовывает.
Я хмыкнул, потому что догадывался, что не высовывает она нос не из-за того, что стыдно, а чтобы не показывать исчезновение голоса. Но ничего, завтра она узнает, что такое настоящий стыд.
— А ты не хмыкай, не хмыкай, — продолжила Мария Тимофеевна. — Валерия очень вспыльчива и импульсивна. Часто совершает необдуманные поступки и потом о них жалеет.
 
— Вы мне еще предложите ее понять и простить. Нет, понять я могу: успешный сын от любовницы ей как кость в горле. Но простить? Извините, Мария Тимофеевна, но у меня больше нет желания посещать ваш дом. Если честно, его и раньше было — кот наплакал, а после вашего приема оно окончательно испарилось. У меня есть дела поважнее, чем выслушивать вашу плохо воспитанную невестку.
Я провел рукой перед собой, намекая на то, что дел у меня выше крыши. Вон, Серый бегает по парку, но ему скоро надоест, он вернется и будет мне выедать мозг по лечебнице, варианты здания для которой они уже подобрали.
— Слава, злость — плохой советчик, — заметила Мария Тимофеевна. — Ты живешь не в вакууме, а значит, хорошие отношения с другими кланами для тебя важны. Да, сейчас тебя прикрывает император, чем-то ты ему приглянулся. Но это будет не вечно, а потом ты останешься один на один со своими проблемами. Или ты рассчитываешь на Мальцевых?
Она давала понять, что в курсе моего общения с Игнатом Мефодьевичем.
— На кого-кого, а на Мальцевых я точно не рассчитываю.
— А на кого ты рассчитываешь, Слава? Пока, если верить Андрюше, ты успешно заводишь только недоброжелателей, а по жизни любому клану нужны партнеры. Так почему ты пытаешься нам отказать в этом?
Говорила она правильно, я и сам об этом думал. Но опираться в таком вопросе на кровное родство — глупо. Тем более что Лазаревы уже показали: на родство им плевать.
— Я не отказываюсь быть вашим партнером. Напротив, я неоднократно говорил Андрею Кирилловичу, что наши отношения необходимо свести исключительно к партнерским и забыть про родственные связи. Тогда не останется неоправданных ожиданий ни с вашей, ни с нашей стороны.
Правила хорошего тона подразумевали угощенье, но я не был уверен, что хочу продолжения беседы.
— Боже мой, Слава, но я действительно о тебе ничего не знала, — всплеснула руками Мария Тимофеевна. — У меня не так много внуков, чтобы ими разбрасываться. Ты думаешь, я соглашусь их сократить в два раза сразу после того, как узнала, что их количество удвоилось? Не дождешься. — Она грозно посмотрела и похлопала по руке мужа. — А что касается компенсации, уверена, с Андрюшей вы сейчас этот вопрос решите. Причем так решите, чтобы Валерия десять раз подумала в следующий раз, прежде чем использовать магию. И открывать рот тоже. Господи, почему она не онемела в детстве? Идеальная была бы невестка.
Я еле сдержал рвущийся смех. Умеет все же Мария Тимофеевна разрядить обстановку. Но к ней у меня изначально не было злости. А сейчас я даже испытывал некую приязнь, хотя и допускал, что это всего лишь хорошая актерская игра, цель которой… в хотя бы такой же артефактно-ювелирный комплект, жажда обладания которым снесла голову Валерии.
— Так что не надейся, Слава, от меня легко избавиться. Андрюша, ну что же ты молчишь? Мы же договорились.
Лазарев откашлялся.
— Как мы узнали, Слава, вы ищете либо здание, либо участок под строительство. Мы можем предложить что-нибудь из того, что есть у нас в активе. Разумеется, бесплатно, в порядке компенсации за вчерашнее. И не спорь. Мария Тимофеевна настаивает, а ей отказывать бесполезно — догонит и всучит. Так что просто выбери компенсацию. И мы понимаем, что здание и участок земли — неравноценные вещи, поэтому к участку еще пойдут деньги. И не спорь.
Он так усиленно говорил «не спорь», как будто у меня на лице был написан суровый отказ. Спорить я не собирался, но, признаться, растерялся. Мне сейчас собирались передавать часть кланового имущества, которое, по факту, будет стоять на клановых землях Лазаревых. При кажущейся выгоде возможна масса подводных камней, о которых я просто не знаю и часть из которых сейчас невозможно предугадать.
— Ты не можешь отказаться, — торжествующе сказала Мария Тимофеевна. — Потому что это стандартный штраф при оскорблении главы клана верхушкой другого клана. Валерия относится к верхушке. Если считаешь недостаточным компенсацию, только скажи, но разорвать отношения между нашими кланами я не позволю.