Ступень третья. Часть первая (СИ)

— Разумеется, — кивнула Полина. — Мне и Аня ничего не рассказала, хотя уж кого-кого, а ее это касается в первую очередь. Хотя… Я же теперь не в их клане, а в вашем…
— Вот об этом тебе стоит еще десять раз подумать — заметил я, все еще надеясь, что ее обратно принимать не придется. — Между нашими кланами отношения ухудшаются с каждым днем, и если твоя сестра будет в одном клане, а ты в другом, то возможны всякого рода неприятности.
Прямо о том, что я подозреваю сговор с Аней, я не сказал, но Полине оказалось достаточно и этого, она вспыхнула и срывающимся от возмущения голоса бросила:
— Я не собираюсь сливать Ане информацию.
— Да я не про это. Я про то, что, возвращаясь к нам, ты сестру подставляешь.
— Это был ее выбор. — Полина наклонила голову и смотрела на меня исподлобья. — Ты был прав: она все время думала о себе. Могу я сейчас последовать ее примеру и тоже думать только о себе?
— Можешь — согласился я. — Но ведь есть еще твои родители. 
— Они тоже не возражают. И да, они осознают опасность того, что мы оказываемся в кланах, которые враждуют, но считают, что для меня этот вариант лучше любого другого. 
Интересно, на что они рассчитывают? На то, что я в конечном счете женюсь на Полине или что я отпущу прекрасно обученного мага? Нет по обоим пунктам.
— Ане у Глазьевых теперь очень плохо, — продолжала Полина. — Роман с ней так обращается, словно она не маг, а рабыня, проданная за долги. Нет, мне такого будущего не нужно. Я связана с вами до самого конца, в чем могу поклясться хоть сейчас.
— Хорошо, Полина, пусть будет по-твоему. Но предупреждаю, что больше ты из клана не выйдешь ни при каких условиях и что клятвы будут посерьезнее тех, что ты давала в первый раз. Поэтому даже если ты и захочешь, не сможешь рассказать сестре что-то про наш клан.
Умный человек, конечно, может составить картину и по тому, что происходит с самой Полиной, а Аня отнюдь не дура, если не считать ее зацикленности на Романе. Но почему-то мне кажется, что ее любовь как раз сейчас подвергается трансформации в ненависть, такую же жаркую и всепоглощающую, какой раньше была любовь. Теперь мне уже не казалось, что она мне сообщила, потому что переживала о его сохранности. Думается, она не хотела дать ему ни единого шанса на успех. Мы с Романом в ее голове боремся за звание самого гадского гада в ее жизни, но он рядом и, похоже, ведет себя так, что пальма первенства ему гарантирована.
— Я не захочу, — гневно фыркнула Полина. — Я уже все для себя решила.
Я кивнул и пошел завтракать. Или ужинать? Без разницы. Главное, что у Полины осталось время успокоиться и подумать. С другой стороны, а кому она нужна с нынешней силой магии? Глазьевы, вон, без всякого сожаления с ней расстались, как с бесперспективным кадром. А будет ли из нее толк, кто знает.
Завтрак немного подправил настроение, а еще то, что с Полиной сразу после него решать ничего не пришлось, потому что подошел Глаз за обещанной консультацией. Почему-то он необычайно привлек духа-хранителя, который до этого висел над Тимофеем с отцом, но после появления нового лица переместился к тому. Возможно, почувствовал, что когда-то они были знакомы? В другой жизни, не призрачной. Или почувствовал в нем криминальную личность, которыми он питался в последнее время?
Глаза следовало проконсультировать в первую очередь, поэтому я сразу обратился к нашему целителю, который, вроде, что-то изучал, но говорить пока не говорил ничего:
— Тим, что скажешь? Смотришь ты уже долго, что-то наверняка высмотрел.
— Артефакт сильно мешал сканированию, — пожаловался Тимофей. — Но как раз он и не позволил окончательно отмереть нерву. Так-то можно было бы и нерв восстановить…
— Нервные клетки не восстанавливаются, — блеснул познаниями Глаз.
— … но этого не нужно делать, а значит, регенерация пойдет быстрее, — продолжил Тимофей, словно его не перебивали.
— Быстрее — это сколько? — нетерпеливо спросил я.
— Не знаю, я никогда этого не делал. — Тимофей столь светло заулыбался, что я заподозрил: он надо мной издевается. — И все время исцеления пациент не сможет пользоваться артефактом, не только этим, но и любым, влияющим на возможности зрения.
 
— Примерно по времени все-таки сколько?
Тимофей задумался, наверняка сверяясь с таблицами, загруженными прямо ему в голову. Жаль, что придется такой удобный способ передачи информации уничтожить. Но вид комнаты Вишневского и, главное, клятва, данная императору, не оставляли мне выбора.
— Недели две в худшем случае, — наконец сказал он. — Алкоголь и никотин замедляют регенерацию, зато ряд зелий — ускоряет. Но здесь важно не переборщить, понимаешь? Нам нужен точно такой же глаз, который был раньше.
— Точно такой же? — хрипло переспросил Глаз, а я подумал, что через некоторое время уже никто не поймет откуда у него такая кличка. Впрочем, и клички не будет — не по статусу.
— План исцеления? — нетерпеливо спросил я.
— Сейчас извлекаем артефакт. Я провожу еще одно сканирование, чтобы точно определиться. Потом запускаю регенерацию с нужными поправками. Завтра в это же время пациент приходит ко мне, и мы продолжаем работу. Нужны ли зелья, посмотрим в процессе. Такой план пойдет?
— Пойдет, наверное… Насколько это будет болезненно для пациента?
— Чесаться будет точно, — предупредил Тимофей. — Зуд, кстати, можно снять зельем. Кажется, у меня готовое есть. Если нет, сейчас сделаю.
— А можно я? — неожиданно предложила Полина. — У меня всегда с зельями было хорошо.
— Поль, тебе все это нужно будет разблокировать, — напомнил я. 
— Ну так принимай от меня клятвы, — уперлась она. — Тогда я сразу смогу быть полезной, а ты поймешь, что не зря соглашался.
— Я подожду, — решил за меня Тимофей. — Полчаса роли не сыграют.
— Поль, мое решение неизменно, — напомнил я. — На нынешнем уровне целителя из тебя не выйдет, даже не пытайся.
— Но зелья-то я готовить могу, — уверенно ответила она. — А уровень… Ярослав, я над этим работаю.
Мысль напоследок подсадить ей в голову медузу и узнать, что же она думает на самом деле, показалась очень привлекательной. Но потакать ей было нельзя. Возможно, Вишневский так и скатился от мелких сделок с совестбю в пучины, где весь мозг ему заменила огромная фиолетовая мерзость.
  
Глава 7
 
Полноценного занятия не получилось, все были чересчур напряженными. Ладно, Тимофей: он только недавно выложился с Глазом, запуская у того процесс регенерации, поэтому выглядел усталым и невнимательным. Но Полина, которая сделала всего два зелья ему в помощь, она-то почему столь дерганная? Или Ден, который думал о чем угодно, кроме занятия, и постоянно путал то одно, то другое. Более-менее прилично дела шли только у Серого, поэтому я невольно подумал о преимуществах возраста, в котором гормоны не прыгают туда-сюда в пляске сумасшедших зайцев и поэтому можно держать под контролем чувства и желания. Отцу Тимофея в общей группе делать пока было нечего, занятия с ним шли индивидуально и по очень ограниченным темам. С ним мы пока просто разворачивали каналы, учить чему-то при таких исходниках было бессмысленным занятием, но думаю, Илья Владимирович нас еще удивит.
В конце концов всю эту прекрасную компанию я разогнал, решив провести вечер в приятном спокойном одиночестве и заняться наконец артефактом для Светланы. Я уже примерно представлял, что и как буду делать, но настоящее понимание приходило всегда в работе. Айлинг поговаривал, что у меня есть внутреннее чутье, которое важнее любых таблиц и учебников. Правда, гонять по таблицам не забывал и при любом несоответствии в ответах нещадно наказывал.
Но планы, как с ними обычно водится, пошли прахом.
Сначала Серый разгоняться не захотел, запросил консультацию по своей квартирной защите. Проспавшись и осмотревшись, он решил ее переделать, довести до идеала в его понимании. Мои уверения, что для первого раза все получилось прекрасно, он пропустил мимо ушей и очень настойчиво предложил выпить чая.