Остров Солас (ЛП)

— Мэгги, ты в порядке?
Мэгги вскинула голову.
«Боже. Ты пялишься на его тело, как сексуальная маньячка. Это не уважение. Смотри на его лицо».
— Да. Эм-м…
Он терпеливо ждал.
Было сложно думать, составлять предложения, когда мужчина стоял вот так. Она изо всех сил сопротивлялась желанию наклониться вперед и вдохнуть его сексуальный, чистый запах. Мэгги закрыла глаза, чтобы его не видеть, но от этого другие чувства лишь обострились. Девушка ощущала жар и мужские феромоны, волнами исходящие от Люка.
Она открыла глаза и уставилась на его колени. Черт. Даже его колени были сексуальными. Мэгги сцепила руки, чтобы ненароком не потянуться и не коснуться его, и перевела взгляд на дверную ручку под его ладонью. У него были красивые руки, сильные и умелые, с длинными пальцами и чистыми, аккуратно подстриженными ногтями.
— Мэгги, милая. В чем дело?
Девушка не смотрела на его лицо, но ей и не надо было. Она слышала нежность, заботу и тепло в его голосе. Брэтт много лет с ней так не разговаривал. Он вообще когда-либо обращался к ней с такой интонацией? Если да, то она не помнит. Ей всегда казалось, что, когда он разговаривал с ней или смотрел на нее, в этом сквозило нетерпение и снисходительность. То, что она потратила столько лет на того, кто настолько мало ценил ее…
— Мэгги, почему ты плачешь?
Она не знала, что плачет.
— Я… просто… — она смахнула неожиданные слезы с глаз, но на их месте выступили новые. — Я устала. Так устала, Люк, но не могу уснуть. Когда закрываю глаза, вижу того парня, слышу, с каким хрустом статуэтка обрушивается на его череп. Вижу темную кровь, льющуюся по его руке, когда он убегает, держась за голову. Мне кажется, я могла причинить ему серьезный вред. Я не хотела… просто не хотела, чтобы он убил тебя.
Должно быть, она действительно устала, так как начала рыдать по-настоящему. И это было странным, так как в обычной жизни, Мэгги не была плаксой, но за последний месяц плакала больше, чем за всю предыдущую жизнь.
— И я злюсь, что переживаю за него и его дурацкую окровавленную голову, — она стерла злые слезы с лица. — Он хотел убить меня. И не заслуживает, чтобы я о нем переживала.
— Я понимаю твои чувства, — тихо произнес Люк, и она почувствовала, что он говорит искренне. Каким-то образом расстояние между ними сократилось, и она оказалась в безопасности его рук. Ее окутали его запах, тепло и сила.
— Так что я блокирую мысли о нем, но затем его место занимает другой. Он бросается ко мне с ножом в руке. Из его груди плещется кровь, а глаза пылают огнем.
— Все-все, — успокаивал он ее, уткнувшись лицом в волосы. — Пришлось нелегко. Ты устала. Тебе нужно поспать.
— Но я не могу. Я устала, но не могу…
— Пошли, — сказал Люк, поднимая ее на руки. — Я полежу с тобой.
— Но… — произнесла Мэгги. Устала. Так устала. И все же, прижатая к его голой, только что вымытой груди, ей хотелось попробовать его кожу на вкус.
Он отнес ее к своей постели, слегка прихрамывая.
— По-дружески, — сказал он, осторожно опуская ее.
Женщина ощутила легкий укол разочарования, но через миг оно уже улетучилось. Устала. Так устала.
— Просто друзья.
Он укрыл ее одеялом и отошел.
— Не уходи, — попросила она, вдруг запаниковав.
— Не уйду, — ответил он. — Просто хотел пойти одеться. Я побуду с тобой, пока ты не уснешь.
— Обещаешь? — пробормотала Мэгги, ощущая, как ей завладевает сон.
— Обещаю.
Должно быть, на секунду девушка задремала, так как уже следующее, что она помнит, как постель просела под его весом, когда он забирался в постель, и Люк обнимает ее.
— Теперь ты в безопасности.
Сочетание его голоса и размеренного биения сердца невероятно успокаивали.
— Я здесь. Засыпай, дорогая. Спи сладко.
***
Люк резко проснулся, вырванный из глубокого сна, и не знал почему. А затем понял. Мэгги во сне стонала и хныкала. Мотала головой из стороны в сторону. Ее ноги, запутавшиеся в простынях, подергивались, словно она пыталась бежать.
 
— Мэгги, — произнес он голосом мягким и тихим, взяв ее за плечо. — Тебе снится кошмар, Мэгги. Милая, проснись.
Она распахнула глаза. Он увидел, как ночные ужасы в них медленно таяли.
— Ты здесь, — прошептала девушка.
— Да, я здесь.
— Хорошо, — ответила Мэгги, ненадолго коснулась рукой его щеки, а затем снова погрузилась в сон.
Мужчина наблюдал за ней какое-то время. Прислушивался к размеренному ритму ее дыхания, надеясь, что сон будет мирным и лишенным сновидений. Ее дыхание замедлилось и стало более глубоким. На лице появилась слабая улыбка. Испытав облегчение, Люк тоже спокойно отдался во власть сна.
Глава 31
Марица Васкез закрыла входную дверь за мужчиной, держа взгляд опущенным, а выражение лица пустым и безэмоциональным. Точно таким, каким оно было бы, встреть она бешеную собаку.
— Сюда, пожалуйста, — сказала она, сознательно держась вне зоны досягаемости, пока вела его по коридору в кабинет. Это был третий его визит в этот дом, и она ощущала, как от него веет смертью.
Марица ненадолго задержалась в коридоре после того, как за ним закрылась дверь кабинета. Послышались приглушенные голоса, слишком тихие, чтобы можно было различить слова.
«Ну и хорошо. Меньше знаешь, крепче спишь», — подумала она
Она вернулась к выполнению своих обязанностей. Да, у нее были обязанности даже в полодиннадцатого вечера. Не важно, что весь день Марица пробыла на ногах, и что ей не платили шесть недель.
Она покачала головой и направилась в дамскую туалетную комнату.
— Eres un idiota (прим.: с исп. «Ты идиот»), — пробормотала Марица, вынимая из-под раковины губку, чистящее средство для сантехники и стеклоочиститель.
Восьмичасовой рабочий день, на который она согласилась, превратился в круглосуточную работу. Вот только за сверхурочные не платили.
— Скоро, — пообещал ей работодатель. — Скоро. Если ты останешься, получишь награду. Получишь не только зарплату, но и все, что причитается, включая сверхурочные и премию.
Остальной персонал уволился, один за другим, медленно испарился, пока не остались лишь она и Тим ― повар. Но Тим нашел новую работу и покинул резиденцию в прошлую пятницу.
Марица протерла раковину, отполировала смеситель из хрома, вентили и туалетную ручку.
«По крайней мере, у меня есть работа, а работа с проживанием означает, что мне не нужно платить за аренду, коммунальные услуги и еду».
Она побрызгала стеклоочистителем на зеркало и дочиста его вытерла.
«Поработаю еще неделю», — решила Марица, убирая чистящие принадлежности под раковину и возвращаясь в коридор.
Деньги, которые ей причитались, разместили на сберегательном счету, но в банке произошла путаница. Все будет улажено, как только она переведет зарплату своей матери, чтобы оплатить расходы своих детей, Хосе и Алехандры. От мысли о них у нее заболело сердце. Они росли, так быстро, в Эль Сальвадоре без нее. Ее детки, им уже четыре и шесть. Как же она скучала по их теплым, маленьким тельцам в своих руках.
— Что значит, она не мертва? — взревел голос из-за закрытых дверей кабинета.
Марица застыла на полушаге, ощущая дикий страх.
— Я хорошо заплатил за решение проблемы.
В ответ послышался тихий, сдержанный ответ. Марица не слышала слов, но от ровного, ледяного тона по ее спине пробежала дрожь.
— Хватит с меня еб*ных непрофессионалов. Я поеду с тобой. Теперь позабочусь о ней лично. Эта сука будет страдать за то, скольких усилий и денег мне стоила. И никаких больше ошибок. Ты понял?
Снова тихий ответ.
Святая Мария, Madre de Dios, послышался звук шагов к двери. Марица заставила свои ноги двигаться, резко развернулась и побежала. Недостаточно быстро… недостаточно быстро… Марица услышала выстрел до того, как его услышала. Громко, как громко. Падает, она падает. Жар и боль в груди. Зрение затуманивается. Ее милые детки, ее милые благословенные детки. Она вспомнила их лица.