Неждана (СИ)
А он ничего спрашивать не стал, молча за калитку повел. Показать чего хотел важное. Уж пошла что ли.
Привел Ванька Нежданку на пригорок. С одной стороны Медовары трубами печными небо коптят, а с другой стороны поле чистое раскинулось. Снег что ли ночью шел — уж такая белизна нетронутая до самого горизонта, что даже слепит.
— Видишь? — просто спросил.
Она только плечами пожала, до головной качнула. Видит, чего уж.
— Давай всегда только вперед вместе смотреть да назад не оборачиваться? — такое вот предложил.
Она изумилась, стояла молча, не знала, что ответить.
— Ни о чем тебя не спрошу, что прежде было, — с жаром в ухо ей прошептал. — А вперед вместе пойдем, все чужие следы позади оставим?
Да, разве ж можно так? Нежданка робко в глаза ему посмотрела.
— Чай, я тоже не кремень, — усмехнулся. — Всякое уж бывало. Только у нас с тобой вся жизнь впереди… Давай оставим рядом свои следы под этим небом?
Как чудно все… Что тут сказать? Да, как уж обняться с ним хочется, бороду морозну погладить. Не понимает она что такое на самом деле меж ними творится — дружба детская али любовь уже взрослая? Наверное, пока где-то посерединке.
Сколько уж времени ждать, когда понятно станет? Чай, нет его того времени, совсем немножко уж осталось. Вместе со снегами растают мечты пустые…
— Говорят, весной пожгут все степные полчища, — грустно сказала. — Коротка уж больна та цепочка следов наших рядом получится.
— Да, ты что?! — Ванька ее за плечи затормошил. — Мирну грамоту со степняками князь подписал! Не будет набегов да пожарищ, ничего не будет…Живи да радуйся!
Вона как… Сдержал свое слово Коркутхан, да головой своей за то заплатил, получается. Из-за нее что ли опять беда такая? Она его просила жизнью поклясться…
Может, и не бросал он Нежданку на погибель в лесной глуши, вперед просто поскакал, чтобы дела с отцом уладить? Да, почему ж не сказал ничего, не предупредил? Или все ж таки испугался, как она диким зверьем раскричалась, да бросил? Не узнать ей той правды его последней уже никогда. Будет думать, что не бросал, — так все же легче немного.
— Кричу я, знаешь? — прямо Ваньку спросила.
— Знаю, конечно, — он улыбнулся. — Да, и кричи на здоровье. У меня ухи большие — уж я послушаю. Чего тут такого страшного — что я сову в лесу не слыхал?
И от этой простоты его так весело сделалось, так радостно.
— Вань, ты не спрашивай меня ни об чем до лета, — сама уж попросила. — Столько разом всего навалилось — тяжело очень.
— До какого лета велишь ждать, до такого и буду, — он засмеялся. — Только не пропадай больше на три годка.
— И ты уж не пропадай, — она в ответ улыбнулась.
— Тетка Любава меня на пироги к вам вечером кликала, — вспомнил почему-то. — Уж приходить что ли?
— Да, приходи, конечно, вот чудной!
Глава 71. Снова в тереме беда
Три денька всего пожила Нежданка в Медоварах спокойно. Расплетала мысли свои да косы, заново все переплетала, новые узелки на патлах вязала, да новые истории в голове своей в одну путала — уж кажный вечер тем и занималась.
Столько всего ей открылось в последнее время, что трудно было враз все осознать.
На четвертый день явились малиновые, а с ними Прозор. Сыскали. Даже тут — за рекой, на краю княжества от них не схоронишься.
Ваньку не тронули, не узнали что ли с бородой?
А ее без разговоров в терем потягнули. Даже попрощаться ни с кем не успела. Ну, теперь уж точно мимо плахи не провезут. Такое уж никому два раза не прощается.
Прозор молча мерил шагами хоромы, — энто уже как водится. Князь Владивой сидел мрачный, сцепив руки в замок, да уперев взгляд в дубовую столешницу. Княгиня Рогнеда плакала, слезы белыми платочками утирала, — чай, не смогла для Славки пощады вымолить. Али от обиды плачет и предательства вероломного.
Нежданка сидела на резном стуле посреди горницы и переводила взгляд с князя на Прозора и обратно. Заглядывать в глаза княгине было совестно, просто невыносимо. Даже если ее еще не сыскали записку, что оставила в весенних платьях, убегая с Коркутом, все одно — простить тот побег подлый невозможно. А уж Олег с Игорем, поди, как наревелись… Нет, ни одна мать такого не простит, чтобы детушки малые страдали.
— Об том, что было, после с тобой потолкуем, — мрачно начал Прозор.
Неожиданный заход, конечно. Да, что уж у нее, Нежданки, теперь впереди? Плаха и палач — тоже так себе тема для разговора.
— Беда в терему большая, — снова самое сложное Прозору сказывать приходится.
Княгиня лишь зарыдала погромче, а князь уж к ней поближе подошел, рядом на лавку присел, да по спине гладит.
Ну, у Нежданки и своих бед, конечно, предостаточно — полна коробочка, как говорится. Да, что тут у них опять стряслося? Неужто с княжичами…?
Все внутри похолодело от такой страшной догадки, слезы сами из глаз потекли.
Прозор вспомнил, что ключница теперь по просьбе княгини повсюду ему платочки беленьки сувает- за широкими отворотами рукавов особенно уж много их скапливается. Начал он те платочки из рукавов доставать, как шуткари-морочники на ярмарке (лет через пятьсот их фокусниками кликать станут).
Достает, значит, платочки и Нежданке их один за другим подсовывает. А она глазы свои трет, да остановиться не может, слезы капают да капают. Энтак скоро она вся утекет, как та Снегурка, растаявши.
От сырости такой с двух сторон разговор уж совсем не клеится. Тишина повисла долгая, тянучая, как патока карамельная. Даже Прозор молчит, чтоб уж никто не услыхал, как голос его дрогнет, если снова что скажет.
И тут с улицы визги и писки ребячьи раздались. Нежданка на стуле своем подскочила, к окну бросилась. А там Олег с Игорем на горке катаются румяные — смеются да толкаются в игре, а дружинник молодой, еще безусый, ловит их, как скатятся, да вверх в небо подкидывает.
Живы! Уфф! Такой уж камень с души упал.
Враз Нежданка рыдать перестала, платочек подальше отложила, смотрит на Прозора вопросительно.
— Морица пропала, — наконец, он главное сказал. — Два дня уж как нет нигде, сыскать не можем.
Вот уж потеря — так потеря! Нежданка бы хмыкнула, не удержалась, коли бы княгиня рядом не сидела.
Ее саму, Нежданку, у тетки Любавы на краю земли нашли, а княжна у них закатилась куды, как горошка махонька, — совсем пропала?
— Я в Медоварах была, — на всякий случай всех предупредила.
Чтобы уж не думали, что и энта козня — ее рук дело. Ежели она один раз Морицу в амбаре заперла, это ж не значит, что теперь кажный раз с нее первый спрос за злыдню.
— Да, тебя никто не обвиняет, — махнул уж Прозор рукой.
Платочек беленький у него из рукава сам вылетел да на пол упал. В лебеденка, однако ж, не превратился. Гусенком толстым к двери побежал, Прозор уж отворил, чтоб под ногами не мешался, со своим «Га-га-га» в разговор не встревал.
Нежданка совсем растерялась. Коли не обвиняют ее, причем уж тогда она и княжна Морица? Снова взгляд с Прозора на князя переводит да обратно.
Как-то не подробно в энтот раз излагают, ничего пока не понять.
— Сыскать помоги, — Прозор попросил. — Не знаю, как ты это делаешь, но больше уж никто не сумеет. Что у девок в голове под кудрями — не дано мне постичь, а ты, мож, и разгадаешь.
Вона в чем признался.
Морицу искать?!! Ей, Нежданке?!! Какой странный день, однако…
— Славка, помоги, — взмолилась княгиня. — Дочь она мне…Так уж сердце за нее болит, да так уж мало я об ней знаю.
— Да, она мне тоже свои тайны не сказывала, — хмуро бывшая нянька откликнулась.
— И, кому песни слагала, не ведаешь? — строго Прозор спросил.
Девка только башкой лохматой помотала.
— Знаю, что к кому-то на свиданки в амбар бегала, — Нежданка уж честно ответила. — А к кому, мне уж и без разницы. То лучше у чернавок спросить, особенно у тех, кого она обижала. Девки промеж собой завсегда шепчутся, жалуются друг дружке, да предупреждают…