Затишье перед ударом (ЛП)
— Моя мама больна, — неожиданно говорит он. Видя боль в его потерянных глазах, моё сердце сжимается. Кажется, это что-то, о чём знает совсем немного людей, и я хочу, чтобы он чувствовал себя в безопасности так же, как он помог почувствовать себя мне.
Он продолжает.
— У неё БАС. Это не лечится. Сегодня — лучший день, который только может быть. Её состояние резко ухудшается, и я — всё, что у неё есть, — я беру его руку, которая не обнимает меня. Она грубая, мозолистая, но такая тёплая. Я забираюсь к нему на колени, чтобы наши лица были на одном уровне. Ему нужно почувствовать моё присутствие. Слова сейчас не помогут. Его руки скользят к моей талии, а затем к бёдрам. Он мягко гладит кожу чуть ниже края моих пижамных шорт.
— В моей жизни никогда ничего не было постоянного. Я не рискую.
— Я понимаю, — шепчу я, заверяя его взглядом, чтобы он продолжал.
— В тот день, когда я узнал её диагноз, что-то внутри меня умерло. И я не думаю, что когда-нибудь смогу это вернуть, — его глаза пронзают моё сердце, словно ищут за что ухватиться. В Райане оказалось намного больше, чем я могла подумать. Он всё это держит в себе. Ему легче оттолкнуть людей, чем позволить им увидеть настоящего себя.
— Ты можешь впустить меня, — говорю я, успокаивая его. Я могла бы сказать ему, что всё будет хорошо. Могла бы сказать, что всё наладится. Но это не так. Ему нужно знать, что он может доверять мне и впустить меня в свою темноту. Я наклоняюсь к нему для нежного поцелуя. Этот поцелуй отличается от других, которыми мы обменивались. Он не грубый, не отчаянный и не вызван алкоголем. Мои руки остаются обвитыми вокруг его шеи, а его — крепко держат мои бедра. Я разрешаю ему углубить поцелуй и наслаждаюсь любимым древесным ароматом. Моё тело идеально умещается у него на коленях. Способ, которым он меня обнимает, приносит невероятный комфорт. Мы не задерживаемся в поцелуе надолго, не сегодня. Он укладывает меня обратно на свою грудь. Сильное биение его сердца под моим ухом погружает меня в глубокий сон.
ГЛАВА 16
РАЙАН
Шелест одеял и сладкий ванильный запах волос Вайолет будят меня, но я не хочу двигаться еще. Накануне было полно вина, танцев и сомнительных решений. Нам нужен этот короткий сон. Тренировка измотала меня. Я не ожидал, что откроюсь Вайолет о своей маме, но эти большие голубые глаза могут заставить меня сделать многое. Это самый спокойный сон, который я имел за последние месяцы, с Вайолет, уютно устроившейся у меня в объятиях.
Сон дается мне нелегко. У меня слишком много мыслей, чтобы просто расслабиться. Просыпаться после сна с красивой девушкой рядом — это не новость. Но сейчас все иначе: я не хочу, чтобы этот момент заканчивался. Даже еще одна минута рядом с ней — это победа. Никто не задерживается в моей жизни достаточно долго, чтобы я смог привязаться, и я не позволяю себе впускать никого в свою голову или сердце. Я пережил достаточно разбитых сердец и разочарований, чтобы снова открыться неудаче. Я давно потерял надежду, но Вайолет — это искорка надежды, которую я никогда не имел.
Привязанность, которую она вызывает во мне, отличается от всего, что я когда-либо испытывал. Она заставляет меня верить, что все еще есть причины с надеждой смотреть в будущее. Что-то в ней притягивает меня, даже когда я стараюсь держаться подальше. Когда она входит в комнату, люди замечают. Она это отрицает. Может быть, потому что даже не осознает, какое воздействие оказывает на людей. У этой девушки есть тепло, которое заставляет меня хотеть узнать каждую мысль в ее красивой голове.
Она много рассказала мне этой ночью, и мое сердце наполнилось к ней еще большей привязанностью. Она сильнее, чем кажется, и сильнее, чем когда-либо буду я. Она старается сливаться с окружающими, но делает совсем наоборот. Она не ведет разговоры, а окружает себя стойкими личностями, на которые можно опереться.
Пока я мечтаю о Вайолет, меня резко вырывает из мыслей громкая дверь и крик громилы. Я бы узнал этот голос где угодно.
Ура, Хартли дома.
— Кто-нибудь лучше скажите мне, что происходит, прежде чем я потеряю рассудок.
— Ты уже его потерял, Хартли. Я устала, а ты ведёшь себя как маньяк, — тихо отвечает Вайолет, прижимаясь ко мне. Она все еще наполовину спит, но Хартли на это не реагирует.
— Я не собираюсь снижать голос, когда моя лучшая подруга собирается раздеваться на нашем диване с моим напарником, — Хартли бросает руки вверх и вниз, указывая прямо на нас, где мы оба полностью одеты.
— Мы не собирались раздеваться, — отвечаем мы ему спокойно и смеемся. Она убирает свои мягкие волосы с моей груди, и я накрываю ее руку своей. Утрата этого контакта тяжело бьет по мне. Должно быть, у меня самоубийственное желание.
— Лжецы. Он держит твою руку, а ты вся прижалась к нему. Я тебя на пол повалю, Шейн, — он бросается на меня, но я не двигаюсь. Я намного больше Хартли, и мы уже проходили через этот трюк раньше.
— Хватит, — она встаёт с дивана, чтобы крикнуть на своего лучшего друга. — Успокойся. Мы просто проводим время вместе, и это не твое дело. Я не спрашивала тебя, где ты был всю ночь. Не забудь, что я взрослый человек, который дремлет с мальчиком на диване. Никакие правила не нарушены, — я смеюсь, как Хартли ведет себя по-родительски, когда дело касается Вайолет.
Факт того, что эта девушка, полная мыслей, планов и тревог, может наслаждаться несколькими моментами покоя рядом со мной, говорит о том, что я делаю что-то правильно.
— Это серьезно? Если это серьезно, скажи мне об этом сейчас. Никаких тайных отношений. Будь откровенна со мной, — говорит Хартли с жуткой серьезностью в голосе.
Я держусь за ответ Вайолет, как за самое важное в мире. Я хочу, чтобы она сказала ему, что она моя. Факт, что я так быстро в нее влюбляюсь, настораживает. Я не позволяю себе слишком много об этом думать, потому что это не я. Я знаю, что она, в сущности, не моя. Пока. Мне нужно больше от нее, чтобы убедиться, что это то, чего она хочет.
— Может быть. Это нам решать. Кроме того, тебе, возможно, стоит сбегать за вином, потому что я случайно выпила все твое, — говорит она, убегая в свою комнату и смеясь.
— Ты что, сделала? — голос Хартли затихает, когда он гонится за ней в спальню.
Может быть. С этим я могу работать. Я смогу превратить «может быть» во что-то большее. Она станет моей, прежде чем учебный год закончится. Гарантирую это.
ГЛАВА 17
ВАЙОЛЕТ
Следующие несколько недель пролетели с ощущением нормальности. Понедельники наступают быстрее, чем мне бы хотелось, но я одна из немногих, кому действительно нравится ходить на занятия лично в понедельник утром. Занятия предсказуемы, и мне это нравится. Эта рутина успокаивает. Чего я точно не ожидала, так это того, что Райан решит импровизировать, по футбольным терминам, и сядет рядом со мной.
— Доброе утро, милая. Я принес тебе кое-что.
Милая? Я эгоистично решила не поправлять его, потому что мне это нравится.
— Подарок? — я обожаю подарки. Я слишком радуюсь этому. Наверное, он думает, что я отчаянная. Спокойно, Вайолет. Это просто парень, который случайно провел выходные у меня в квартире, поцеловал меня пару десятков раз и рассказал мне свои самые глубокие секреты. Пустяки.
— Это самый виолетский подарок, какой я только мог придумать, — он достает упаковку фломастеров ярких тропических цветов из-за спины. Я ахнула и стараюсь не улыбнуться. Цветные ручки — это рай.
— Откуда ты знал, что это мои любимые? — я хватаю упаковку и сразу же открываю ее, чтобы разложить фломастеры перед собой до начала занятий.
— Потому что я наблюдаю за тобой, Ви, и вижу, что эти красивые ручки делают тебя счастливой.
Я смотрю в его темные карие глаза и обдумываю его слова.
Делают меня счастливой? Он наблюдает за мной? Улыбка?
— Почему тебе вообще важно, чтобы я улыбалась? — искренне спрашиваю я. Никто, кроме моего дедушки и Хартли, никогда особо не заботился о том, улыбаюсь ли я, тем более не замечал, что вызывает мою улыбку.