Убежище. Книга седьмая

– Какая это тебе женская логика? Это логика яжки!
– А яжка – это кто? – удивился Миша.
– Ну, как кто? Яжематерь… Просто не хочется слово «мама» марать, вот и придумалось такое!
– Слууушай, мне нравится! – похвалил сестру Пашка. – Яжка… коротко, понятно и на ягу похоже!
– Да, мне тоже так кажется! – поддержал приятеля Миша.
Нина попросту показала большой палец в знак одобрения и пошла готовить обед.
Впрочем, долго ей этим заниматься не дали – кто-то громко застучал в калитку.
Нина отправилась к монитору камеры, посмеиваясь над предусмотрительностью мужа, который оборудовал все их участки камерами.
– О! Давно не виделись…– удивилась она, узрев соседку, с которой они только что расстались.
– Не успела мне высказать, какая я нехорошая редиска? – удивилась Нина, отправляясь к калитке, и услышала голос скандальной особы, как только щёлкнул замок:
– Здрасьте! Я хотела уточнить по поводу ваших соседей! У вас там какая-то такая особа странная…
Нина сообразила, что пришелица понятия не имеет о том, что это участок её мужа, и успела надеть на лицо нейтрально-заинтересованное выражение.
– А что именно вы у меня про меня хотели уточнить? – спросила она, когда калитка распахнулась и «гостья» узрела её лицо.
– Ой, а вы тут чего делаете? – изумилась Ксения.
– Живу я тут! – сообщила вежливая Нина.
– А там? – Ксения махнула рукой налево, в сторону её старого дома-мастерской.
– И там живу, – согласилась Нина. – Я объёмная – места много надо!
Следующий шаг Ксении она просчитала абсолютно правильно.
– Людмила Владимировна, – Нина, едва сдерживая смех, появилась в кухне у свекрови. – Тут сейчас придёт дама, которая будет жаждать узнать про меня что-то этакое… гнусненькое!
– Не поняла… – изумилась Людмила, а когда невестка кратко описала ей «Яжку», рассмеялась: – Ну, да… каждый судит по себе! Она-то не отказалась бы посплетничать о соседке, вот и ищет источники информации. Давай-ка ты и у меня калиточку откроешь… Добьёшь, так сказать, её попытки!
Лицо Ксении, узревшей врагиню и на следующем участке, стоило увековечивания каким-нибудь великим мастером в образе Медузы Горгоны – у неё аж волосы на голове зашевелились от возмущения и гнева.
– Вы что? Хотите сказать, что и это ВАШ участок? – прошипела она.
– Нет, моей свекрови, но она занята, попросила открыть. А вы по-прежнему что-то хотите уточнить? – мило улыбнулась Нина.
– Я уже всё выяснила, что мне было нужно! – хмыкнула Ксения и отправилась к себе страшно довольная.
«Ну, уж у свекровки я всё выясню! Она мне про невестку всю-всю подноготную выдаст!» – рассуждала она.
Драгоценный Ксюшин сын в это самое время крался к курам соседки, которая жила через несколько домов от них.
– А чё? Перья-то нужны! – рассуждал юный охотник. – Лук есть, стрелы есть, только перья к ним нужны, и тогда я уууух как разойдусь! – лук и стрелы он нашёл на чердаке арендованного дома и тут же забрал их себе.
Он уже предвкушал, как будет стрелять по всем движущимся целям, но курица, на которую он нацелился, истошно заорала, увернулась от его цепких рук и ринулась в заросли лопухов.
– Ну, погоди у меня! – Стасик нырнул было за ней, сунул руку под плотные листья, а потом выскочил оттуда как ошпаренный, получив приличный клевок в запястье. – Ах, тыыыы! Ну, всёёёё!
– Это ты у меня ффффсёёёё! – разгневанный петух, вообще, не любил, когда кто-то чужой близко к его курам подходит… сейчас он не любил это особенно, тем более что мимо уже пролетали голуби, сообщившие о новом мальчишке, которого следовало опасаться. Может, кому-то там и следовало, но только не ему!
Разгон для нового нападения петух взял прямо от забора, скрытого за лопухами, поэтому для Стасика близкий и чувствительный контакт с разъярённым главой куриного семейства стал весьма неожиданным и неприятным.
– Ааааййййй, ты чё? Курица взбесииилась! – завизжал Стасик, на всех парах помчавшись к дому.
– Я тебе ещё и курица? – петух, оскорблённый до глубины своей души, легко догнал малолетнего хулигана и как следует придал ему ускорение, вовремя скрывшись в зарослях в аккурат перед появлением на улице матери Стаса.
 
За гонкой с превеликим любопытством наблюдали местные вороны. С голубями у них дружбы, разумеется, не было – они при случае и полакомиться голубятинкой не прочь, но информация, наворкованная белыми глупышами, была весьма интересная.
– За птицами, значит, охотится? – старшая в стае чуть тряхнула крыльями, как плечами пожала. – Может, только за белыми? – ей были свойственны рассудительность и отличные аналитические способности. – Голуби белые, куры тут тоже белые… надо посмотреть ещё, что ему от птиц понадобилось!
– Мой маленький, моё солнышко, что с тобой? – причитала над Стасиком его мать.
– Курица клюююнууулаааа! – жаловалось «маленькое солнышко».
– Какая? Где? Я говорила этому председателю, что куры тут недопустимы! – взвилась мать.
Она, получив примерное указание, как пройти к месту, где обитала преступная кура, рванула разбираться с хищной птицей, но никого на улице не обнаружила. Постучала в калитки, нашла одного-единственного заспанного мужика, приехавшего совсем недавно с ночной смены и жаждущего отоспаться на собственной даче. Мужчина визг и крики какой-то заполошной тётки слушать не стал, а попросту удивился раннему наступлению осеннего обострения и захлопнул перед разгневанной Ксенией калитку.
– Чего-то мне кажется, что ей сильно не везёт! – тихо прошептал Мишка.
– Правильно тебе кажется. Сейчас она доорётся, и ей не повезёт ещё больше! – Пашка, занявший стратегический наблюдательный пункт на старой берёзе рядом с другом, кивнул на давешнего сонного типа.
– Ну, оно и понятно – человек только с работы приехал, лёг отдыхать, а тут какая-то невменяемая носится и в забор тарабанит с воплями о том, что её сына покусала курица… И чего ему делать? Он ей раз объяснил, что думает про её вопли, на второй раз промолчал в надежде, что она свалит, а в третий раз – во, правильно, полив включил! Кто бы знал, что он так заботится о палисадничке перед забором? Какой там фонтан мощный врубился! Тётку аж смыло! – восхитился Мишка.
– Да, надо бы Нине такой посоветовать! Шикарная штука, однако! – поддержал его Павел, а потом позвонил сестре, которая была в дозоре за Стасиком. – Как там мелкий объект?
– Налицо полное отсутствие чувства самосохранения – швырнул камень в ворону. Нет, она увернулась, но, по-моему, ему сейчас не поздоровится! – Полина оценила каркающую стаю, поднявшуюся в воздух с ближайших деревьев. – Что-то мне кажется, что они сочли его бросок угрозой для себя и молодых воронят.
Мокрая с головы до ног Ксения, обозлённая до такой степени, что была готова наплевать на мечущиеся перед забором струи воды и с разбегу рвануть его штурмовать, вдруг услышала истошный писк своего бесценного Стасика.
Если бы он прозвучал за проклятым забором, где отсиживался сонный мужик, то нужды перелазить через него у разъярившейся женщины попросту не было – она бы пошла напролом, но верещал Стасик из небольшой рощицы в конце тихой деревенской улицы.
– Собаки? Хряк, которого я видела? Хулиганка из дома с голубями? Кто обидел? – все реальные опасности промелькнули перед глазами Ксении, когда она с максимально возможной скоростью мчалась спасать сына.
Действительность, как это обычно и бывает, оказалась совсем иной – Стасика гоняли по рощице вороны.
Да-да, те самые помойные, тупые и грязные, с точки зрения Ксении, птицы искусно пикировали на мальчишку, выставив когти, оглушительно каркая в лицо, дёргая за волосы и одежду.
– Аааарррррр! – заорала Ксения, невольно повторив боевой вороний клич, схватила какую-то палку и ринулась на птиц.
Те только насмешливо закаркали, ловко разлетаясь прямо перед её «дубинкой».
– Стасик, ты цел? Маленький мой, золотце моё? – засюсюкала она, ощупывая сына одной рукой, а второй вращая над головой своё «oружиe».