Завещание на любовь (СИ)
Нет. Не может быть такого.
— Они должны были выбраться? — спрашиваю я сдавленным голосом.
Мистер Нолан кивает.
— И полиция должна была начать расследования, но не стала, — продолжаю размышлять я. — Либо родители спали слишком крепко, либо…
Слова застревают в горле. Я не могу произнести их вслух, вспоминая, как потеряла бабушку и дедушку. Если родителей постигла та же участь, то я не знаю, как смогу пережить это.
— Либо ваши родители были уже мертвы, — адвокат заканчивает за меня. — Я тоже так посчитал и начал проводить свое расследование, но копать далеко было слишком рискованно, поэтому я остановился. И вам советую не пользоваться предоставленной информацией. Я начал с имени полицейского, подписавшего отчет о несчастном случае, оно где-то уже всплывало, но я не мог понять где. Именно этот человек арестовал частного детектива, нанятого вашим дедушкой.
Хмурюсь. Мой дедушка не был человеком с темными тайнами, и я не могу понять, о чем говорит мистер Нолан.
— Зачем дедушке понадобился частный детектив? — спрашиваю я, прерывая поток шокирующей информации.
Мужчина достает из чемоданчика связку ключей.
— Этим он со мной не поделился, но просил передать ключи вам, — мистер Нолан кладет их передо мной. — Дело детектива было подстроено. Пока он находился в тюрьме, ожидая суда, его пырнули ножом. Кто-то отчаянно пытался помешать вашему деду.
— Возможно ли, что его смерть связана с его поиском? — перед глазами все темнеет, в груди зарождается страх с примесью гнева.
— Я не знаю, Мередит, — честно отвечает адвокат и поднимается.
Он отпирает дверь и на прощание бросает:
— Не лезьте в это, мисс, мне порядком поднадоело хоронить членов семьи Ван дер Меер.
Мистер Нолан оставляет меня одну. Со всеми догадками и секретами прошлого. И ключами, ведущими к еще более страшным тайнам. Трясущимися руками беру связку и оглядываю кабинет. В столе есть несколько запертых ящиков, пробую открыть все. Один замок поддается. Дергаю ручку и нахожу в ящике папку, к которой прикреплено письмо с моим именем. Мне стоит закрыть эту дверь и навсегда забыть об услышанном, но я не могу. Я так близка к разгадке, что отступить уже невозможно.
Глава 13
Писать письма не в стиле дедушки. Скорее бы бабушка настрочила длинный манифест по всем правилам этикета, упомянув романтику времени, когда не было СМС или имейлов. Из тайника достаю его и тонкую запечатанную папку, на уголке которой вырисованы инициалы «К. М». Откладываю ее, приступаю к письму, отдираю печать из сургуча и начинаю читать:
«Дорогая Мередит,
Надеюсь, ты никогда не найдёшь это письмо, как и не услышишь мое завещание. Я не хочу сбрасывать на твои плечи весь груз ответственности за дела нашей семьи, но только ты можешь исправить ошибку, совершенную мной до твоего рождения. Я надеюсь, ты сможешь уничтожить демона, которого я породил, и загладить нашу вину перед его сыном.
Дорогая, надеюсь, твоих сил хватит, чтобы правда восторжествовала. Будь осторожно, не лезь в пекло, убегай, если почувствуешь опасность!
С любовью,
дедушка
P. S. Мне безумно жаль, что ты читаешь это. Люблю тебя, Лучик».
Смахиваются подступившие слёзы, не могу сдержать дрожание в руках. Провожу подушечкой указательного пальца по угловатым буквам. Почерк в дедушки был ужасным и непонятным, больше напоминал палочки и геометрические фигуры. Изобретение принтеров спасло всех людей от разбора его иероглифов.
Демон? Сын? Кто такой К. М.? Завещание привело меня к Маркусу, а его отца звали Квентин Монтгомери. Через секунду факты складываются в единую картину: К.М.! Бинго! Имел ли дедушка в виду то ограбление? Если да, то это совсем нелогично, потому что вина лежала исключительно на моем отце. Возможно, я что-то не знаю. Открываю папку, оттуда выпадают листы и флеш-накопитель. Банковские счета на Кайманах и Карибах, большие денежные переводы фирмы «Монтгомери Интерпрайзес» на подставные компании. Кажется, дедушка пытался доказать финансовые махинации компании отца Маркуса. Среди распечаток нахожу список имен, рядом с которыми подписаны числа с кучей нулей рядом. Есть несколько знакомых людей: судья, занимавшийся делом бабушки и дедушки, сенатор Ричард Льюис, прокурор и известные братья-бизнесмены Росс и Николас Кинг. Последние очень выбиваются среди этих законопослушных граждан, потому что многим людям из высшего общества известно об их причастности к криминальному миру. Моя бабушку однажды выпила лишнего и сказала: «На престол взошел новый Король». Она упомянула, что эта ужасная семья не лезет к нам, но дедушка будет держать ухо востро. Насколько я знаю, наши компании никогда не работали вместе. Слава Богу.
Но самое страшное оказалось впереди.
Фотографии, сделанные почти двадцать лет назад, приводят меня в полнейший ужас. Кто-то запечатлел через окно с медными ставнями лежащего на полу мальчика и наседающего на него мужчину с длинным кухонным ножом в руках. Подросток истекает кровью, его глаза застилает пелена из раны, рассекающей бровь. Его пальцы сбиты в мясо молотком, который валяется неподалеку. Нос неестественно отклонен в сторону, а губы больше похожи на фарш. Мальчик абсолютно голый, поэтому виден каждый глубокий порез. Желудок скручивается не только от кошмарного зрелища, но и от того, что я узнала, кто изображен на снимках. Тошнота подступает к горлу, и я подбегаю к мусорному ведру. Меня выворачивает наизнанку. Ноги не слушаются, я сползаю на пол, опираясь спиной на стену. Не хочу верить в это. Не могу смириться с увиденным.
Маркус. Избитый, покалеченный, сломленный.
Могу предположить, что его истязатель — отец, Квентин Монтгомери. Их внешнее сходство феноменально и заметно даже не на самых качественных фотографиях. Они одинаковы, но в то же время совершенно разные. У Маркуса глаза часто бывают пустыми, холодными, хотя озорство и доброта ему не чужды, а вот взгляд его отца не похож на человеческий: он свирепый, кровожадный, наполненный лютой ненавистью к своему собственному ребенку.
Взглянуть на другие фотографии нет сил. Боюсь, что они окажутся еще хуже. Маркусу на фотография не больше пятнадцати, а именно тогда произошло ограбление.
«Генри обрек меня на ад, в котором я до сих пор варюсь».
— Боже мой… — больше не сдерживаю слезы и завываю навзрыд.
Ад не сравнится с тем, что пережил Маркус. Сжимаю рот ладонью, чтобы мои рыдания не были такими громкими. Протираю рукой заднюю поверхность шеи, стирая пот. Я не чувствую свое тело, сердце разрывается от боли за Маркуса. Я хочу вернуться в прошлое, заступиться за него, крепко обнять и укрыть от всего мира. Он был беззащитным ребенком…
Получается, мой дедушка знал, что случилось с Маркусом после тюрьмы, видел это собственными глазами, но не остановил это. Он собирал документы и какие-то доказательства. Дедушка хотел посадить Квентина и заплатил за это жизнью? Не хочу в это верить. Несчастный случай — то, во что полиция убедила весь мир. Случайная смерть успокаивает людей, потому что за убийство кто-то должен быть наказан.
Моя голова сейчас взорвется!
Возможно, на флеш-накопителе есть полное объяснение, но сейчас не время и не место, чтобы выяснять это. И я не уверена, что готова услышать или увидеть что-то еще. Ни моя психика, ни желудок не справятся с этим.
— Мисс Ван дер Меер? — раздается голос миссис Стюарт за дверью. — Вы в порядке? Вам нужна помощь? Я могу войти?
— Нет, прошу, не надо, — хриплю я.
Она понижает голос и говорит:
— Маркус тебя искал, Мередит. У вас что-то случилось?
Я отрицательно мямлю.
— Тебе нужна помощь? Может быть, что-то принести? — не отступается миссис Стюарт.
Я с трудом поднимаюсь и подхожу к двери. Во рту противный привкус рвоты, голова кружится.
— Сможете, пожалуйста, принести мне воды, жвачку и что-нибудь съедобное? — шепотом прошу я. — И косметичку с зеркальцем. Мне нужно привести себя в порядок.