Черные начала. Том 7 (СИ)

— Давай. Мы идём, — прогудел Гром. Он вызывал на себя множество восторженных взглядов, особенно среди женского населения.
В отличие от меня.
Хлопнув ногами по бокам лошади, он медленно двинулся на юг. Не с первого раза, но мне всё же удалось сдвинуть лошадь с места, кое-как направив лошадь за ним не без помощи подсказок Люнь. Зу-Зу же… а этот пушистый просто бегал рядом не особо-то и горя желанием забраться на лошадь. Та, глядя на демонического енота, недовольно фыркала иногда дёргалась в сторону, едва меня не сбрасывая.
Я думаю, все катались на велике. И у всех был верный железный конь, на котором ты мог забраться куда угодно и проехать что угодно и кого угодно, от небольших луж до ворчливых бабок.
У меня тоже велик был, и мне вкатывал смотреть, как переднее колесо прорывается через водные преграды или гоняет пыль на старых дорогах. Было приятно наблюдать, как рама постепенно становится серой от пыли и грязи. Было в этом что-то уютное — только ты, твой железный конь и история дороги, по которой ты проехал.
Так вот, я к чему — с лошадью я словил примерно схожие чувства, когда мы ехали первый день. Перевалили через первый холм, за которым скрылся из вида город и двинулись практически по девственным просторам Гор великанов. Вот прямо как с великом, что ты медленно и верно преодолеваешь равнины и горы на лошади. Какой-то… уют что ли, что ты можешь вот так просто ехать.
— Так что за тьма? — спросил я на следующий день, когда мы ехали. — Откуда она пришла?
— Со стороны новолуния, — прогудел он.
— Как тьма выглядела? Это туман или что? Дымка? Аура? Какой-то барьер?
— Аура.
— Точнее?
— Что точнее? — прищурился он.
Он что, тупой или специально ему казали не рассказывать? Кстати, а ведь может быть такое, что никакой тьмы и нет, а для меня просто придумали красивую историю.
Зачем?
Ну вот атакуют они город, а тут выходит парень и просто раскидывает в разные стороны всё и вся. И чтобы не терять людей, они спроваживают опасность подальше. Пока тот вернётся, они уже и город возьмут, и сами смотаются.
Хотя слегка нелогично, да, смысл заниматься такой ересью, если можно было напасть на меня сразу? Хотя может не были уверены, что смогут победить?
— Опиши мне тьму, — попросил я. — Что ты вообще видел? Как понял, что это тьма?
Гром задумался. Его мыслительные процессы я чувствовал даже отсюда. Прямо такое напряжение было, что казалось, поставь здесь рядом лампочку и она загорится.
— Аура, — наконец выдал он. Прошла минута, и это с учётом того, что я уже называл этот вариант и ему надо было просто соотнести всё. — Мёртвая аура.
— Она шла с юга?
— Души мёртвых разгневались на нас, на наше непочтение к ним и обрушили на наши головы проклятие за то, что мы начали забывать о них.
— В каком плане?
— Они требуют почтения и крови, требуют, чтобы мы о них помнили и, — с серьёзным видом пояснил мне верзила. — Они требуют крови, чтобы мы доказали свою верность и показали, что мы не забыли тех, кто ходил когда-то между нами.
— Вот оно как… и кого вы отдаёте в жертву? — поинтересовался я. — Животных?
— Да. И каждый год мы отдаём молодую кровь.
— Молодую? — вот честно, именно этого я бы и не хотел услышать.
— Нетронутую девушку. Мёртвые принимают к себе посланницу, чья кровь — почтение к тем, кто был нам дорог, и кто направляет нас. Её душа будет усладой для них, чтобы души мёртвых не томились от скуки и не пытались проникнуть в наш мир.
Что люди только не выдумают, чтобы залит мир кровью… И ведь забавно, что вся эта вера лишь проекция их собственных желаний и жестокости для того, чтобы объяснить необъяснимое.
— И что пошло не так? — решил я услышать его версию.
— Они были не удовлетворены нашей жертвой. Тогда мы принесли в жертву самую прекрасную и сильнейшую из нас — дочь джинь-джиу.
— Не помогло.
— Нет.
— Получается… — я обернулся. — Это дочь того, с кем я виделся?
— Нет, не его.
— Окей… и что вы делали, когда это не помогло?
— Мы пригнали сотню прекраснейших девушек, юношей и чистейших душ, после чего отдали их мёртвым, после задобрив кровью животных.
 
— Где вы сотню-то нашли?
— С окрестных деревень.
У меня в голове появилась картина, как эти дегенераты нападают на близлежащие деревни, забирая девчонок и мальчишек, после чего перепуганных сгоняют куда-нибудь на гору и убивают одного за другим. Я даже представил лица этих детей, которые уже понимали, что их ждёт, пытались вырваться просили их пощадить, а всё равно были убиты просто потому что эти мудаки верят в какую-то херь.
От этого хотелось, если честно, вернуться и удавить их всех до единого, от солдат до их жён, чтобы наглядно показать, что такое жертвоприношение, когда на месте жертвы ты сам.
— Ясно… — пробормотал я. — А что насчёт чистейших душ? Это кто?
— Те, что ещё не испробовали еды смертных.
— Это…
— Это грудные дети, — пояснила Люнь немного приглушённо.
Я посмотрел на Грома, который ехал рядом. Появилось стойкое желание забить его прямо здесь и сейчас.
Я знаю, что это не только его вина, а может он никогда в этом и не участвовал, но всё равно так или иначе принимал участие во всём этом, а мне очень хотелось сейчас сделать какому-нибудь дикарю больно. Просто сорвать на ком-нибудь неожиданно вспыхнувшую злость. Просто вслушаться в это — упырки придумали херню, и потом ради неё же убили сотню младенцев. Это… вообще как?
Да, кто-то говорит, что со своим уставом в чужой монастырь не лезут, но это только в том случае, если у тебя сил нет. Когда ты можешь стирать сотни людей с лица земли, без разницы, чей монастырь и каков уста — ты можешь лезть куда угодно на правах сильнейшего и диктовать свои правила.
И сейчас мне очень хотелось поступить именно так.
Даже Гром почувствовал от меня опасность, бросив на меня пристальный взгляд и разорвав дистанцию, схватившись за топор.
— Если бы я хотел тебя навредить, я бы давно это сделал, дикарь, — негромко произнёс я.
Он прищурился, но ничего не ответил на это. Я уверен, он до сих пор помнил нашу схватку, и теперь, когда рядом не было тех, кто мог бы защитить его жопу, его уверенность в собственной силе стремительно стримилась к нулю.
До вечера мы ехали в полнейшей тишине, и так же молча легли спать, по очереди карауля. Собственно, меня караулила Люнь, и я мог спокойно спать, но верзиле это было неизвестно. К тому же у меня было что обсудить с Люнь.
— Как тебе история? — спросил я с невесёлой усмешкой.
— Это ужасно, — негромко ответила она. — Столько людей…
— Триста детей, считай.
— Это ужасно… — покачала Люнь головой.
— И ладно собственных пустили бы под нож, но ведь это сделали с другими, — вздохнул я. — Но я хотел поговорить не об этом.
— О тьме?
— Да. Скорее это что-то типа ауры, как была около хранилища секты, помнишь? Которая обжигает всех, кто со светлым началом. Или какой-нибудь дух, вырвавшийся на свободу типа Хоудай.
— И… ты хочешь спросить, что с этим делать?
— Верно, — кивнул я. — Может ты знаешь?
— Ну… с Хоудай может бороться мастер печатей, но боюсь, ты пока слабоват для этого. Но если это просто аура, то думаю, что проблем будет меньше, так как всегда есть источник мёртвой энергии.
— Например?
— Могильник.
Могильник? Учитывая, чем эти засранцы здесь занимались, такое вполне возможно.
— И что с этим делать? Разрушить источник я точно не смогу, учитывая, что сам обладаю грязной Ци. Впитать?
— Я не знаю, если честно, получится так или нет. Просто есть… есть Ци, а есть энергия, которая, например, используется в барьерах, как около секты Вечного единства. То есть Ци ты можешь впитать, а вот энергию, которая создаёт защиту, как там, уже нет. Это надо смотреть на месте.
— Всё равно странно. Я же бывал в таких местах типа могильников. В секте Вороньего крыла, например, где были люди с чёрным началом подохли все в одном месте. И никакой ауры, которая там всех бы воскрешала я не чувствовал. То есть они умерли, начали выделять Ци смерти, которая и подняла часть из них обратно и всё. А если верить тебе, то место должно постоянно источать грязную Ци.