Мир лабиринта и костей (СИ)

В голове Шераи будто щёлкнуло.
— Ситри прокляла тебя, — выдохнула она.
— Если верить тому, что сказали Зельда и господин Иллард. Она проводила какой-то ритуал, призвала так много хаоса, а я почувствовал это и… Она к чему-то готовится. Зачем-то копит хаос, и я думаю, что рано или поздно, но я снова почувствую её. А я не хочу, — жалобно добавил Эйкен, шмыгнув носов. — Не хочу быть связан с ней через проклятие. Мои тени — только мои…
Тихо выдохнув, Шерая поднялась, подошла к Эйкену и аккуратно приобняла его, погладив по волосам. Гилберту это всегда помогало, и Шерая искренне надеялась, что Эйкен не станет её отталкивать. Она пообещала Фортинбрасу и Марселин, что позаботиться о нём, и уже допустила ошибку, позволив ему участвовать в поисках места, где могли держать Андера. Пусть даже Минерва не обнаружила его, риск был слишком велик. Больше Шерая не позволит Эйкену ставить себя под удар.
— Если бы Ситри хотела, она бы уже обнаружила тебя.
— Это-то меня и пугает, — пролепетал Эйкен, когда Шерая немного отстранилась. Он не поднял на неё глаза, только тихо продолжил: — Если я сумел почувствовать, значит, она меня — тоже. Так почему она медлит? Она может узнать, где я, и напасть.
— Ты сказал, что она проводила ритуал, верно?
— Да… И Зельда с господином Иллардом сказали, что видели тело и огромный бассейн крови. Может, я видел его часть, вот и подумал, что это река. Но зачем ей столько крови? И почему она отпустила их, а госпожу Гривелли…
Эйкен замолчал, опустив голову, и быстро провёл ладонью по лицу.
— Не знаю, что делать, — признался он, начав теребить рукава тёмного свитера. — Что, если пока я тут голову ломаю, Ситри готовит демонов к нападению? Или проводит ещё один жуткий ритуал? Я не хочу, чтобы ещё кто-нибудь погиб.
Эйкен поднял на неё глаза, и у Шераи сжалось сердце: точно так же на неё смотрел Гилберт, когда только начинал участвовать в делах коалиции. Он не понимал, что происходит, отчаянно брался за всё сразу и ничего не мог довести до конца. Паниковал, если встречал преграду, и чувствовал себя бесполезным. Даже с поддержкой Шераи он едва справлялся с давлением, а Эйкен только сейчас позволил себе признаться в этом, причём даже не полностью. Он всё ещё не доверял Шерае достаточно, ведь она служила Гилберту, а тот требовал смерти Фортинбраса.
— Возможно, твоя связь с Ситри намного слабее, чем ты думаешь, — наконец сказала Шерая, стараясь звучать мягко, но уверенно. — И тогда ты почувствовал её лишь из-за ритуала. Я постараюсь узнать всё, что можно, а ты лучше помоги Эйсу. Попросите Сиония, если нужно. С Саулом я как-нибудь договорюсь.
— Но я…
— Не бери на себя слишком много, особенно то, с чем не справишься и чего не понимаешь. Договорились?
Эйкен поджал губы и покраснел, и Шерая не поняла — то ли он злился, но не мог сказать об этом, то ли чувствовал стыд. Тем не менее он, достаточно быстро взяв себя в руки, покорно кивнул.
***
Рокси проснулась из-за крика и глухого удара о стену. Она соскочила на пол, едва не придавив хвост Салем, растянувшейся на ковре, и пулей вылетела в коридор. Алекс, застывший на другом конце, поднял брови, а после указал на дверь, из-за которой был слышен шум. И как бы сильно Рокси ни любила Себастьяна, она не была готова первой стучаться к нему.
— Давай ты, — сказала Рокси, когда они с Алексом замерли напротив его двери.
Алекс поджал губы, но, кивнув, осторожно постучался. Рокси заметила, как дрожали его пальцы, как он нервно покусывал нижнюю губу и слегка притоптывал ногой. Он и выглядел неважно — с растрёпанными волосами, в мятых футболке и штанах и с тёмными кругами под глазами. Рокси, должно быть, выглядела не лучше, но ей хотя бы удалось заснуть на пару часов, в отличие от Алекса. Она знала это, потому что ночью Салем специально пробралась к нему и почти час не возвращалась, а когда всё же вернулась, через свой особый язык общения рассказала, что Алекс даже не ложился.
Должно быть, Себастьян — тоже. Вчера вечером, сразу после того, как они вернулись с похорон, он ушёл к себе и больше не спускался. Когда Салем пробралась к нему, Себастьян выставил её за дверь. Когда Рокси спросила, не хочет ли он выпить с ней какао, сказал, что слишком устал.
 
Алекс собирался постучаться ещё раз, когда дверь резко открылась. Алекс вздрогнул и едва не постучался по лбу Себастьяна, который мгновенно окинул их быстрым взглядом и выпалил:
— Книга упала.
— А по звуку, целый шкаф, — заметила Рокси. У неё не было привычки заглядывать в чужие комнаты, но сейчас она просто не могла удержаться: привстала на носочках, пытаясь выглянуть из-за плечо Себастьяна, но тот резко повернулся, закрывая ей обзор. — Ну Себ!
— Книга упала, — повторил он, собрав руки на груди. — Если уже проснулись, идите умываться и ждите, пока я приготовлю завтрак.
Алекс подозрительно сощурился.
— С каких пор ты готовишь завтрак?
— С тех пор, как Рокси начинает ныть, что хочет свои любимые вафли.
Рокси вспыхнула.
— Никогда такого не было! Просто…
Просто вчера, когда пустой гроб опустили в землю, Рокси, не сдержавшись, заплакала, а Себастьян сказал, что приготовит вафли, если она не будет плакать.
Это ведь нормально, да? Плакать, когда близкий человек уходит. Знать, что ничего нельзя исправить. И нормально, что Себастьян пытался её поддержать. Он не умел иначе, хотя за последние месяцы не раз показывал, что старается стать более открытым. Может, так на него влияла Зельда. Рокси понятия не имела — она не видела её уже несколько дней и не могла спросить, правда ли это.
— Так мне не готовить завтрак? — уточнил Себастьян.
— Ну-у… — неуверенно протянул Алекс, уставившись на Рокси.
— Эй! Мне не пять лет, не надо со мной нянчиться.
— Жаль, я ведь действительно думал приготовить твои любимые. Со сливками и яблоками.
— Это нечестно, — пробормотала она, всплеснув руками.
— Ты сама отказалась.
Рокси развернулась, отошла на два шага и, выждав секунду, ринулась обратно, протолкнулась мимо Себастьян и сразу же наткнулась на то, из-за чего был такой шум. Разбитая настольная лампа лежала на полу, стол был сдвинут, а несколько книг и впрямь упали с полок. Рокси, обернувшись к Себастьяну, наткнулась на его недовольный взгляд.
— Салем мешала спать, — сказал он прежде, чем она успела открыть рот.
— Она всю ночь была со мной.
— Боги, — выдохнул Алекс, замерев на пороге. — Ты что, сам устроил этот погром?
Себастьян, издав какой-то странный звук, — то ли фырканье, то ли рычание, то ли вовсе вздох разочарования, — всплеснув руками.
— Хорошо, ладно. Да, это я. Довольны?
— Не то чтобы, — пробормотал Алекс, тогда как Рокси зло выпалила:
— Нет! Зачем ты…
Она осеклась, заметив, как Алекс, стоящий за спиной Себастьяна, отрицательно мотает головой.
— Мы, вообще-то, в соседних комнатах, — не слишком уверенно продолжила Рокси, смотря на Алекса, который тут же начал медленно кивать. — Так что, если нужно…
Алекс вдруг начала махать руками, и Рокси зависла, не понимая, что он пытается ей сказать.
— Хватит говорить с помощью его подсказок, — даже не оборачиваясь на Алекса, сказал Себастьян. — Если хочешь меня в чём-то упрекнуть — давай, упрекай.
— Я не хочу тебя упрекать, — возмущённо возразила Рокси, уперев руки в бока. — Просто… Не надо страдать в одиночку, ладно?
Алекс вскинул брови, но когда Рокси с вызовом посмотрела на него, молча опустил голову. Даже если у него и были какие-то мысли, озвучить он их не мог — просто не понимал, как правильно сделать это, не задев никого из них, и при этом донести то, что хотел сказать на самом деле.
Рокси и сама не знала, как облечь мысли в слова. Ей было шестнадцать, и она была достаточно взрослой, чтобы самой принимать множество серьёзных решений, решать, какой поиск взять, но, оказывается, даже не могла найти слов, чтобы поддержать брата. Она любила Себастьяна, любила Алекса, любила их отца, но просто не понимала, как ей разговаривать с ними, особенно сейчас, когда их мамы больше не было рядом.