Мир лабиринта и костей (СИ)

Пайпер осела на пол, вцепившись в волосы, и закричала во всё горло. Золотистый свет вспыхивал под её кожей, искрами сыпался с рук и, казалось бы, тонкими нитями протянулся во все стороны разом.
Вдалеке тревожно зазвенели колокола.
Первый и последний раз Киллиан слышал их двести лет назад.
***
Николас давно так не уставал. Перемещение с помощью Движения, когда он даже не открывал порталов, а просто перебрасывал себя из одной точки мира в другую, никогда не выматывало. Это было таким же естественным, как если бы Пайпер делилась своей Сила с другими, а Фортинбрас читал время различных предметов, узнавая их историю. Как если бы Николас отслеживал движение магии или любых живых существ.
Но в этот раз было намного труднее.
Он не знал, сколько потребовалось времени, чтобы отыскать след магии Стефана и Джинна, и даже не спросил об этом у Фортинбраса. Сразу же, как Движение, наконец, перебросила их в нужное место, Николас рухнул без сил. Несколько голосов зазвучали разом, чьи-то руки помогли ему подняться. Голубым вспыхнула магия совсем близко к его лицу, и по телу Николаса разлилось тепло, возникавшее только в моменты, когда он ощущал родственную магию сакри. Даже Рейна едва не заурчала от облегчения.
— Ты, по-моему, перестарался.
Николас с трудом сосредоточился на лице, появившемся перед ним, и, наконец, узнал Джинна. Выходит, всё же получилось — Николас нашёл их на неисследованных территориях Диких Земель, там, где магия была нестабильна, а количество хаоса нельзя было даже определить.
«Ты сомневался во мне?» — обиженно проворчала Рейна.
— Нет же! — возразил Николас. — Просто… Думал, будет труднее.
«Хватит забивать голову всякими глупостями! Мы способны на всё. Всегда и везде».
Рейне не нравилось, когда он начинал сомневаться в возможностях Движения, и потому Николас торопливо соглашался с ней, попутно благодаря Джинна, который всё ещё помогал ему стоять на ногах. Фортинбрас, который привёл в равновесие Движение минутой ранее, уже был возле Энцелада и Клаудии.
Николас тряхнул головой, прогоняя слабость, и огляделся. Магия привела их в полуразрушенное здание, в наполовину заваленный обломками коридор. У стены сидел Энцелад, бледный, как бумага, и с таким оскалом, будто собирался вцепиться кому-нибудь в глотку. Стефан объяснял Фортинбрасу, что произошло, пока тот использовал Время, чтобы залечить три глубоких раны на груди Энцелада и одну — сквозную. Николас ничуть не сомневался во Времени или Фортинбрасе, но ему совершенно не нравилось его лицо: сосредоточенное, задумчивое и в то же время слегка растерянное, будто он чувствовал и понимал что-то, но никак не мог понять, что именно.
Николас насторожился. Магия затаилась, и все звуки будто разом утихли. За пределами здания ещё выли тёмные создания, но всё тише. Прикрыв глаза, Николас сосредоточился на нитях магии и хаоса, которые пронизывали сам воздух, и открыл глаза. Всё вокруг оплетали светящиеся фиолетовые линии. Они подчёркивали потоки чужой магии, чар, слов, даже мыслей, пронизывали каждого живого человека и изучали его, как под микроскопом. Нити касались даже тёмных созданий, а те, в свою очередь, куда-то спешили.
Тихо поблагодарив Джинна за помощь, Николас прохромал по коридору, выискивая окно. Джинн тут же последовал за ним, прошипев:
— Что ты удумал?
Николас не ответил. Остановился возле окна и, осторожно выглянув, увидел огромные поля и далёкие холмы, усеянные костями — мелкими и такими огромными, будто они принадлежали самим великанам, жившим в Гретворке. Ноктисы и прочие твари, сорвавшиеся с места и оставившие здание, которое окружали до этого, убегали так, будто от этого зависели их жизни. Николас пригляделся и заметил на одном из холмов одинокую фигуру.
Магия дрогнула, и Рейна раздражённо проворчала: «Что он творит?»
— Не знаю, — тихо ответил Николас с растерянностью.
Иснан призывал тёмных созданий, собирал их вокруг себя, будто армию, и делал это так точно, словно всегда имел власть над ними. Николас не чувствовал родственной магии — Второй не использовал Слово, только хаос, но и его Николас едва мог отследить.
 
— Надеюсь, он просто решил помочь…
«В своём уме?!»
— Ну, вдруг он хорошо всё обдумал и понял, что был плохим… Не знаю. Ничего не понимаю.
Николас отошёл от окна, оставив Джинна, наблюдавшего за происходящим вдалеке, одного, и направился к Фортинбрасу.
— Иснан призывает демонов, — сказал Николас осторожно, стараясь не отвлекать сальватора и не мешать ему. Магия струилась сквозь пальцы, проникала внутрь тела Энцелада и очень медленно, практически незаметно сращивала кости и мышцы, усмиряла боль, и хорошо справлялась с этим, но Николас вовсе не хотел, чтобы из-за него та дрогнула хотя бы на секунду.
— Дай посмотрю.
Николас протянул руку, и Фортинбрас накрыл её ладонью, позволяя Времени прочитать его. Перед глазами промелькнули секунды, в течение которых Николас наблюдать за демонами, ответившими на зов. Магия приятным теплом распространялась по телу, и в мгновение, когда Фортинбрас убрал руку, Николас даже почувствовал ужаливший его холод.
— Не знаю, что он задумал, но нам нужно убираться отсюда, — пробормотал Фортинбрас и добавил специально для Энцелада: — Раны совсем скверные — хаос проник внутрь, и его слишком много. Сможешь потерпеть ещё немного? В Омаге я что-нибудь придумаю.
— А у меня есть выбор? — раздражённо проворчал тот.
Фортинбрас ничего не ответил, лишь едва заметно покачал головой и выпрямился. Стефан тут же подставил плечо Энцеладу и помог ему встать, тогда как Джинн, едва не подлетев, выпалив:
— С ним что-то…
Он мог и не договаривать: по тому, как на мгновение затаилась магия внутри Николаса, он прекрасно понял, что произошло. Почувствовал Фортинбраса, бывшего на расстоянии вытянутой руки, Иснана, бывшего за пределами полуразрушенного здания и окружённого сотнями тёмных созданий. Даже Пайпер, оставшуюся в Омаге.
И острую боль в солнечном сплетении и голове, ударившую резко, неожиданно.
Николас ощущал это каждой клеточкой своего тела, всем своим существом: как ткань пространства рвалась под напором когтей тёмных созданий, призывающих хаос. Каждое их движение, каждый новый поток хаоса или магии, которая с ним сталкивалась, ударяли по Николасу, заставляя его от боли кричать во всё горло. Часть боли даже не была его — она принадлежала Фортинбрасу, который ощущал то же, что и Николас.
Мир разваливался на части.
***
Поначалу у Иснана не было никакого плана, но после случилось сразу несколько вещей, которые он пытался осознать до сих пор.
Первая: твари и впрямь стали послушными, точно домашние собачонки, которые ластились к нему при любой возможности и мгновенно откликались на его зов.
Вторая: Иснан почувствовал присутствие двух сальваторов и, даже не отдавая себе отчёта в этом, пошёл за нитью, протянувшейся между ними.
Третья: Геирисандра следовала за ним.
Она была высокой и стройной, но с крепкими мышцами и жёстким, пробирающим до костей взглядом, из-за которого Иснану даже стало неуютно. Геирисандра шла за ним, словно они были на прогулке, её белоснежные одежды тихо шелестели, а красные волосы, тёмные у корней и почти розовые у кончиков, заплетённые во множество косичек, колыхал ветер, которого на самом деле не было. Угольные глаза, казалось, горели настоящим пламенем и чистой магией, давление которой Иснан ощущал всё это время.
Геирисандра следовала за ним с той самой минуты, как он поглотил хаос Карстарса, и прямо сейчас стояла рядом на вершине холма, откуда он призывал всех тварей, бывших к нему ближе всего.
— Как благородно с твоей стороны, — с тихой усмешкой сказала Геирисандра.
Иснан понятия не имел, как ответить: за ним, чёрт возьми, по пятам ходила богиня, которая когда-то помогла создать сальваторов, а совсем недавно — сбежать одному из них. Она не выглядела чересчур устрашающей или могущественной, внешностью практически не отличалась от сигридцев. Если бы Ренольд не повторял, что эта всё-таки богиня магии, Иснан бы решила, что она простая фея, не более.