Туманная река 4 (СИ)
— Будем писать письма, и слать телеграммы, — хмыкнул я.
Глава 26
Как я не старался на финальную игру на каток «Сокольники» немного опоздал. Потому что сначала мы с Ободзинским не успели на обратный вечерний рейс в Москву, а самолёт нас ждать не стал. Долго пришлось уламывать будущую звезду. Всё никак не мог поверить, что я — это я. Пришлось спеть и сыграть почти весь репертуар «Синих гитар».
Затем утренний самолёт из-за нелётной погоды долго ждал разрешения на взлёт. В Москве же, пока я будущую звезду отечественной эстрады довёз до дома и разместил в своей двухкомнатной квартире, пока ездил, заправлял микроавтобус, пока подкачивал чуть спустившее колесо, матч уже начался.
И когда я появился на скамейке запасных, Бобров сначала хотел было меня выгнать, но затем передумал, и ограничился первым китайским предупреждением. Однако к этой минуте нападающий горьковского «Торпедо» Борис Чистовский одну шайбу уже положил в сетку наших ворот. «А вратарь-то горьковчан Виктор Коноваленко тоже уже где-то обзавелся маской «кошачий глаз», — удовлетворённо отметил я про себя, глядя на игру со скамейки запасных.
Кстати, против тройки Немчинов — Чистовский — Халаичев, за пять минут до конца первого периода Сева выпустил, наконец, и меня вместе с двумя крайними нападающими Фокеевым и Кондаковым. В защите у нас вышла первая сильнейшая пара оборонцев Курдюмов — Малков, а у горьковчан Прилепский — Кормаков.
— Ну, у тебя, Фока, и губища, как у модели из инстаграм, — хохотнул я, разглядывая последствия полуфинальной игры на лице своего партнёра.
— Тё фмеёфя, — пробубнил Вова Фокеев.
— Веселее, мы в хоккее, — сказал я и поехал на точку.
Сегодняшнюю встречу обслуживали уже знакомые нам судьи по игре с ЦСКА — Донской и Резников. Последний рефери и встал с шайбой в руке в правом круге вбрасывания в зоне горьковского «Торпедо».
— Нормально с ЦСКА разобрались, — улыбнулся центрфорвард Борис Чистовский.
— Вы тоже хорошо «Динамо» засушили, — ответил я любезностью на любезность.
Шайба из ладони Резникова полетела вниз, и я резко выгреб её себе за спину. Правый защитник Малков перевёл на Курдюма, тот дальше по борту на Фоку. Вова сделал хорошее обманное движение, поймал на противоходе горьковчанина Прилепского и вывалился под острым углом на вратаря Коноваленко. Бросок, и шайба от ловушки голкипера улетела к правому борту. На неё как коршуны бросились наш крайний нападающий Лёня Кондаков и «торпедовец» Халаичев.
Небольшая возня у борта закончилась тем, что резиновый диск выгреб я, и тут же заложил крутой разворот, так как Чистовский решил врезать мне по корпусу, как можно больнее. Из-за чего на секунду я оказался на прекрасной ударной позиции. И чтобы уже забить наверняка, вместо кистевого броска, я вдруг решил щёлкнуть по удачно лежащей передо мной шайбе. Замах, удар и непослушный чёрный диск медленно пополз прямо в руки вратаря Коноваленко. Зато нижняя часть моей клюшки, подлетела весёлым бумерангом вверх метра на три. А верхний кусок польского «Смолена» остался на долгую память в сжатых руках. «Хорошо ещё две штуки есть на замену», — мелькнуло в голове.
— Мазила! — Заорали с трибун болельщик «доброжелатели».
— Смена! — Крикнул от бортика хмурый Сева Бобров.
К сожалению, в первом тайме больше ничего опасного создать у ворот «Торпедо» не удалось. Вообще вся игра походила на одно большое болото, много зацепов, на которые судьям было плевать, много толкотни у бортов. И что самое неприятное и мы, и горьковчане играли осторожно от обороны, поэтому, когда команды пошли в раздевалку на первый перерыв некоторые зрители проводили нас недовольным свистом.
— Почему опоздал? — Остановил меня в коридоре Всеволод Михайлович.
— В Одессе была нелётная погода, по дороге спустило колесо, да и в Соединённых Штатах Америки тоже…, - я стал загибать пальцы.
— Что тоже? — Удивился Бобров.
— Не то торнадо, не то ураган, не то тропический шторм, там синоптики ещё не разобрались, — я неопределенно махнул рукой. — Давай лучше подумаем, как Коноваленко забивать будем.
— Удивить бы его как-нибудь, — переключился уже на более существенную тему Всеволод Михайлович.
Но не первый перерыв, не вторая двадцатиминутка никаких свежих идей не принесли. На льду «Сокольников» была та же толкотня у бортов, вязкая оборона и хорошая игра вратарей. Зрители всё чаще недовольно свистели и проклинали неправильную систему розыгрыша, из-за которой, как считали они, в финал вышли не лучшие команды, а самые осторожные.
Лишь ближе к концу второго тайма появился шанс, когда мы остались в меньшинстве, я удачно сыграл на перехвате и убежал один на один с вратарём Коноваленко. Но в последний момент шайба сошла с крюка и завершающий бросок смазался. Затем меня настигли защитники, и пришлось срочно лететь в оборону, ведь в меньшинстве главное не пропустить, а не наоборот.
— Вот что значит ночь без нормального сна! — Распекал меня в раздевалке во время второго перерыва Бобров. — А вы, пижоны, вообще играть собираетесь? — Зыркнул он на остальную команду. — Или джипсы московские купили и всё, жизнь удалась?
— Михалыч, — встал с кресла защитник и по совместительству комсорг Курдюмов, — делаем всё, что можем. Со «Спартаком» проще играть было, они ведь сами шли в атаку. А эти, чуть что, всей пятёркой уже у своих ворот. Может баскетбол-гол попробовать забить?
Хоккеисты разом посмотрели на меня. «Вообще-то такая шайба называется лакросс-гол, но не суть», — подумал я.
— Такие шайбы тренировать надо, — ответил я. — Если один раз случайно залетело, это ещё ничего не значит. Но идея мне нравится, точнее ход мысли, — я задумался на несколько секунд. — Где у нас поле с магнитиками?
* * *— Итак, дорогие товарищи радиослушатели, заключительный третий период финального матча на приз газеты «Советский спорт» начался, — Николай Озеров спокойно сделал пару глотков горячего чая из кружки с железным подстаканником. — Необычайным упорством отличается сегодняшняя встреча. Команды очень умело и хорошо действую в обороне. Под стать защитникам действуют и вратари. В воротах «Молота» играет Виктор Родочев, а последний рубеж «Торпедо» защищает его тёзка Виктор Коноваленко.
Николай Николаевич неспеша долил ещё горячего напитка из термоса, и с грустью посмотрел на хоккейную возню, которая происходила на катке сейчас.
— Внимание, вбрасывание в зоне горьковчан. Всеволод Бобров вновь выпускает свою лучшую пятёрку игроков. Защитники: Курдюмов — Малков, и тройка нападения: Фокеев — Крутов — Кондаков.
* * *— Фока, как договорились, — сказал я, прикрыв рукой рот. — Я иду за ворота, а ты сразу лезь на пятак.
— Да фонял я, фонял, — пробубнил опухшими губами нападающий.
— Курдюм, дашь по борту, — шепнул я защитнику и поехал на вбрасывание.
— Чё ржёшь? — Угрюмо посмотрел на меня центр нападения «Торпедо» Чистовский. — Думаешь, опять вбрасывание выиграешь?
— Знаю, — буркнул я и выгреб шайбу себе за спину.
На синей линии Малков и комсорг Курдюмов дважды перекинули диск из спрессованной резины друг другу. Наконец, Курдюм решился и запустил шайбу по левому борту, Фокеев поставил спину, чтобы опекающий его игрок не смог до неё добраться, а сам пропустил замёрзший хоккейный снаряд дальше. Я рванулся к левому закруглению и принял пас от защитника. Ушёл от силового приёма, которым хотел меня наградить Чистовский и полетел за ворота.
— Коновал, внимательней объезжать будет! — Крикнул от бортика, где сидели запасные «Торпедо» тренер Дмитрий Богинов.
Коноваленко проводил меня суровым взглядом из-за толстых прутьев вратарской маски и тут же переместился на дальнюю штангу. В своё время такие голы часто закатывал Сева Бобров. Покажет вратарю, что бросит в ближний, а сам объедет рамку и пропихнёт шайбу в пустой дальний угол ворот. «Но сейчас не тогда!» — хохотнул мысленно я и подкинул шайбу так, что она перелетела через ворота по невысокой, но крутой дуге и плюхнулась прямо на пятак. Этого видеть страж горьковских ворот не мог.