Туманная река 4 (СИ)

Санька закончил песню простенькой сбивкой на ударнике, от которой Толик неприятно поморщился.
— Я в буфет за чаем, — пробурчала недовольная Лиза.
— Я с тобой, — сказала Наташа.
Девчонки порылись в сумочках и молча покинули нашу мужскую компанию.
— Я так и не понял, почему дискотеку сегодня отменили? — обиженно посмотрел на меня Маэстро. — У нас ведь в ДК два зала?
— Потому что, — начал я в пятый раз, — сегодня вечером на спектакль приедет посмотреть сама Екатерина Фурцева, министр культуры СССР! Театральные критики разные. Известные актёры из московских театров. А теперь представь на дискотеке какая-нибудь потасовка.
— У нас уже давно не дерутся, — пробурчал Бураков.
— А по закону подлости, сегодня и расквасят кому-нибудь нос, — вмешался в разговор Земакович. — И это, зеркало в туалете грохнут.
— Завтра, в воскресенье, всё устаканится, — успокоил я Толика. — Спектакль пойдёт днём, а дискотека вечером.
— А мордобой? — хохотнул Санька.
— По расписанию, — пробормотал я.
Тут девчонки принесли кружки с чаем и ещё какие-то плюшки в репетиционную комнату.
— Товарищи, дорогие, — начал я, когда все оказались в сборе. — У меня для всех несколько хороших новостей.
— Гастроли! — Оживился Толик.
— И не только, — я встал и отставил гитару в сторону. — Во-первых, примерно, дней через десять по дипломатическим каналам нам прибудут настоящие инструменты. Гитары фирмы «Gibson Les Paul» и электропианино «Wurlitzer EP-110».
— А барабаны? — брякнул палочками по рабочему барабану Зёма.
— Этот вопрос не существенный, — махнул я рукой. — Во-вторых, мы должны записать два диска по восемь песен каждый в конце октября. В-третьих, в первых числах ноября гастроли: Таллин, Рига и Вильнюс. Если всё пройдет хорошо, то дальше поедем в Варшаву, Прагу и Берлин.
— А-а-а!!! — Заорали дружно все ребята и девчонки.
— Это же я теперь жениться смогу! — Заверещал громче всех Санька Земакович. — В среду переезжаю в новую собственную комнату, потом записи, гастроли! Кого хоть благодарить за такое счастье?
Ребята разом замолкли и посмотрели на меня.
— К сожалению всего рассказать не могу, — вздохнул я. — Но есть такие люди, — я показал пальцем в направлении Большой Медведицы. — Давайте лучше репетировать.
— Песни новые нужны, — «завёл старую пластинку» Маэстро.
— Хватит гулять, пора на работу, — пробурчал себе под нос Зёма.
* * *
В прошедший вторник, после заседания Федерации хоккея, где меня чуть-чуть не порвали на части, в коридоре здания ВЦСПС ко мне подошёл знакомый на лицо гражданин.
— Здравствуйте, меня зовут Тимур Олегович, — представился он. — Мы с вами встречались в Одессе, когда я вас провожал, ну сами знаете на встречу с кем.
— А я думал, что вы просто водитель сами знаете кого, — я пожал руку товарищу. — А вы, оказывается, по профсоюзной линии работаете.
— А вы, я вижу человек с юмором, — улыбнулся Тимур Олегович. — Давайте я вас подвезу.
— У мня Opel Blitz служебный у входа, — я тоже улыбнулся. — Хотите поговорить без свидетелей? О чём? Сразу предупреждаю, я не виноват.
— Не беспокойтесь, я по поручению, сами знаете кого, — пробурчал в кулак мужчина.
Мы проследовали в его, скорее всего, тоже служебный автомобиль. Потому что ЗИЛ-111 лимузин представительского класса, вряд ли мог себе позволить простой столичный житель. Тимур Олегович завёл двигатель и на мой немой вопрос — куда, ответил, что сделаем кружок по центру Москвы.
— Анастаса Ивановича заинтересовали некоторые ваши идеи по поводу продажи пластинок за рубеж, — начал беседу товарищ. — Что вам нужно, чтобы дело сдвинулось с мёртвой точки? И что ещё можете посоветовать, чем ещё наполнить бюджет страны?
— А как дело обстоит с книгой «Звёздные войны»? — поинтересовался я.
— Печатается, переводится на другие языки, всё делается, — улыбнулся водитель представительского авто. — С Евролигой вы сами видите процес пошёл. Съёмки кино «Челюсти» решили перенести на следующий год. Пусть сначала сценарий напишут ваши киношники. Да и снимать на Черном море дешевле.
 
— Что же ещё? — задумался я. — Давайте так поступим. Завтра в среду встретимся в ДК Строителей, перед репетицией. Я всё продумаю и подробно расскажу. А сейчас голова после заседания Федерации хоккея трещит.
— Что ж, давайте завтра, — согласно кивнул Тимур Олегович.
На следующий день во Дворце культуры мы встретились с этим товарищем вновь. Я попросил тётю Зину, чтобы она закрыла на полчаса буфет на «учёт».
— Зинаида Петровна дело государственной важности, — заявил я.
— Да хоть вселенской, — «вспыхнула» буфетчица. — У меня план по сокам и водам ещё не выполнен!
— Плохо пьют, — кивнул я. — А по мороженному?
— Отцепись «холера»! — Не отступала тётя Зина. — Сказала, что не закрою! Значит, не закрою!
— А так? — Тимур Олегович показал красные корочки.
— А у меня с бухгалтерией всё хорошо, — уже более миролюбиво сказала буфетчица. — Так уж и быть. Только на двадцать минут.
Я взял пару стаканов с водой и соком, чтобы окончательно успокоить Зинаиду Петровну, и уселся за столик. Товарищ же, который представлял Анастаса Микояна, местное меню проигнорировал. И когда тётя Зина закрыла буфетную избушку на клюшку, я выставил на стол, слепленный из пластилина кроссовок.
— Так как у нас очень хорошо продаются джипсы, — начал объяснять я, — то неплохо было бы начать выпускать кроссовки. Толстая подошва из резины, — я показал пальцем на пластилиновую модель. — Верх либо из кожи, либо из кожзаменителя, либо из ткани. Цвета обязательно яркие. Вариант зимний можно сделать с мехом внутри. Демисезонный просто с наполнителем. Летний сами догадаетесь как. Ещё можно сделать кроссовки с высоким голенищем. Бабки потекут в бюджет рекой. Не хуже джипсов. Там на западе кроссовки тоже делают, но они пока от кедов мало чем отличаются. Плюс все на плоской подошве, в которой много ходить нельзя. Мы же сделаем подошву под ботинок.
— А как же пятилетний план? — спросил меня Тимур Олегович, всё внимательно конспектируя в записную книжку. — Это же нужно будет какое-то время осваивать производство новой модели?
— Кстати по поводу плана, — я глотнул какого-то кислого напитка, не удивительно, что план по сокам в буфете не выполняется. — Намекните Анастасу Ивановичу, что не для всех отраслей экономики пятилетний план годится. Например, если калоши никто не покупает, зачем их делать ещё четыре года? Для легкой промышленности годовой план — оптимальный срок. Ведь новый год — новая мода.
— Что ещё? — мужчина оторвался от записной книжки.
— Пуховики на синтепоне, — я выставил на стол модель из пластилина номер два. — Болонь с внешней стороны, и больно с внутренней стороны. Посередине синтепон. Получатся яркие, красивые и легкие куртки.
— Болонь? — задумался Тимур Олегович. — Это же надо производство в Италии покупать?
— Покупайте, не пожалеете! — Я встал, так как меня распирало от энтузиазма. — Если всё это закрутить, то словосочетание «маде ин СССР» станет мировым брендом качества.
— А пластинки? — товарищ посмотрел вопросительно на меня.
— Это матрица нашей первой пластинки, — я сел обратно и выложил на стол последний козырь. — Давайте посчитаем. Себестоимость одной пластинки рублей тридцать. Продавать можно в магазинах за рублей сто — сто тридцать. Если мы проедем с концертами по Европе, по странам соцлагеря. Пять миллионов пластинок продать можно легко. Доход государственной казне пятьсот миллионов рублей.
Тимур Олегович потянулся к матрице, которая бесхозно лежала на столе. Но я его опередил и спрятал матрицу обратно в сумку. Мужчина озадаченно посмотрел на меня.
— Записывайте, — кивнул я на записную книжку. — Нам нужны настоящие качественные инструменты. Три гитары фирмы Gibson Les Paul и электрическое пианино Wurlitzer EP-110. Дальше, запись ещё двух пластинок и процент продаж с них. Гастроли, это само собой. Потом мы не обеспечены жильём. Были планы построить свой дом, но сначала больница, затем Олимпиада, потом гастроли. Некогда строиться зима уже на носу.