По праву сильнейшего. Вернуть пару (СИ)

— Тогда помоги мне, пожалуйста, кое-что понять. По поводу моей крови. Мне сделали генетический анализ, и он…
— А что с ним не так?
Вроде бы вопрос, а на деле больше походило на предвкушение. Или я попросту накручивал себя уже, что вернее.
— Он странный.
— Насколько?
— Настолько, что по нему я будто и не человек.
Ну, вот, сказала, и тут же затаила дыхание в ожидании ответа, который не заставил себя ждать.
— И что странного? В конце концов, ты же не думала, что будучи обычным человеком смогла бы забеременеть от оборотня, да ещё альфы, да ещё сразу после первой же близости и двойней? Кристал, не разочаровывай меня.
Не разочаровывай…
То есть это правда?!
— То есть, ты действительно поставила надо мной эксперимент? Над родной дочерью? Или я тебе и не дочь вовсе, раз уж даже человеком меня можно назвать с натяжкой?
В динамике раздался раздражённый вздох.
— Да, я действительно так поступила. Но разве тебе от этого стало хуже? Ты сильнее и выносливее любого человека. Ты способна зачать и выносить от любого оборотня. Если будешь придерживаться моих рекомендаций, то и при родах выживешь.
— И что за рекомендации? — заинтересовалась невольно.
Нет, не своей особенностью. Тем, как можно сберечь жизнь детей.
— Всего одна: сон. Пей побольше успокоительного. Тебе нужно снизить активность детей до минимума. Чтобы они толкались как можно реже и не сильно. И тогда вы все трое сможете выжить.
А я…
Улыбнулась. Горько. Крепко зажмурившись. Сжав свободную руку в кулак до боли на внутренней части ладони от ногтей.
— Вот так просто?
— Вот так просто. А чего ты ожидала?
— Не знаю. Может каких-нибудь объяснений? Ты так и не ответила: ты вообще мне мать?
— Ну, конечно, я твоя мать. Что за глупый вопрос? Да, ты зачата искусственно, и в тебе есть кровь оборотня, но в первую очередь ты всё-таки человек.
— Кто?
— Кто — кто?
— Тот оборотень, чья кровь использовалась для моего создания.
О том, что я и правда дитя пробирки потом подумаю. Если вообще в этом есть смысл.
— Зачем спрашивать о том, что и так известно? Или ты думала, ваше притяжение с Кайлом на пустом месте взялось?
Нет, не думала. Кайл так и вовсе уверен, что это из-за детей. А я теперь и не знала, как ему сообщить правду. И о чём только не подумаешь, чтобы не впадать в истерику.
— Я что, её клон?
Вот тут мама ответила не сразу, как если бы раздумывала над ответом.
  
Глава 14.4
 
— В целом можно сказать и так, — выдала, наконец, — хотя и не совсем.
— А как? Как ещё это можно назвать?
— Да какая разница? Похожа, непохожа. Кайл же тебя выбрал, так понимаю, что тебе ещё нужно? — возмутилась родительница.
И так искренне, что я и сама засомневалась в собственной адекватности. Всего на секундочку. В следующую разозлилась. В первую очередь на саму себя. Что позволяю ей снова мной манипулировать.
— Серьёзно, мама? Ты правда не понимаешь?
— Да, Кристал, я правда не понимаю, чего ты злишься. Мужик ради тебя убивать готов, а тебя волнует, почему он это делает?
У меня даже голова закружилась от того, с какой лёгкостью она заявила про убийства. Словно в этом и правда нет ничего такого, а я просто накручиваю себя.
— Нет, мама, меня волнует, что родной мне человек обманывал меня всю жизнь, и что я для него, оказывается, всего лишь очередной эксперимент.
— Верно, — согласилась мама. — Но это не значит, что я тебя не люблю, Кристи. Наоборот, ты единственная, кого я люблю в этой жизни.
— Потому что я удавшийся эксперимент?
А у самой в голосе столько надежды… что аж тошно стало. Я ведь правда ждала, что она опровергнет все мои домыслы. Посмеётся и успокоит меня. А она…
— Потому что ты моя дочь! Моя дочь, которая беременна от альфы двумя альфами, ещё и девочками. Ты просто не понимаешь. Девочек альф не существует. У девочек в природе может быть лишь пассивный альфа-ген. А у наших близнецов он активный. Они настоящие жемчужины своего вида. А теперь представь, что будет, если их скрестить с сильным альфой, вроде твоего Александра. Какими будут их дети. Сильнейшими из сильнейших…
 
Вот и всё, что её действительно волнует. И любит она не меня, а то, что я удалась, какой меня запланировали. И даже лучше.
Я же всё-таки дура. Наивная и круглая идиотка. До сих пор верящая в сказки. Видящая только лучшее в людях.
То есть, видела. Теперь же…
— Не будут, — отозвалась глухо. — Потому что ты не будешь их ни с кем скрещивать. Я тебе не позволю.
Отключилась.
Слёзы закончились так же резко, как начались. Я и вовсе поднялась обратно на ноги.
— Крис…
— Не надо, — не дала я договорить Эндрю, мотнув головой. — Не говори ничего. Не надо, — повторила.
Если мне и нужно было что-то, то это уединение, чтобы всё обдумать, и много-много мяса, чтобы заесть горечь в горле.
— Тебя трясёт, Крис.
Возможно. Я не чувствовала, если честно. Вообще ничего.
На скулы легли мужские ладони, разворачивая моё лицо навстречу их обладателю. Белый волк явно хотел что-то сказать, но так и не стал. Вместо этого притянул меня к себе и просто крепко обнял.
А я… я позволила. На задворках мелькнула мысль о том, что Кайлу такое точно не понравится, но его здесь и не было. Зато был Эндрю. Который обнимал так крепко, согревая своим теплом, что я не смогла отказаться от этой маленькой слабости. Хотя в ответ его так и не обняла тоже. Не смогла. Хотя что-то внутри меня буквально потянулось ему навстречу. Пришлось спешно отстраняться от него, пока не наделала глупостей.
Что это вообще такое было? Не разобрала. Повторять вовсе не стала. Опасалась. Да и не смогла бы. За спиной раздалось гневное рычание, а затем Эндрю от меня откинуло непонятно откуда взявшимся огромным белым волком, что придавил его грудь массивной лапой. Послышался противный хруст и болезненный скулёж. После чего незнакомый зверь сомкнул свою челюсть на незащищённой шее оборотня.
  
Глава 15
 
Кайл
Объятия…
Вот что я увидел первым.
Хрупкая фигурка матери моих детей доверчиво льнула к другому оборотню, пока тот крепко прижимал её к себе в то время, как меня захлёстывала ледяная волна чистейшей ярости.
Нежность…
Вот что я почувствовал следом.
Разумеется, эта эмоция — не моя. Их. Обоюдная. Она опутала двоих, как единое целое, разлилась тёплой волной на несколько шагов вокруг парочки. Это превратило всю мою ярость в настоящее бешенство.
Больше я уже ничего не видел и не чувствовал.
Преобладал лишь элементарный инстинкт. То, что заложено в каждом из нас с рождения. Ничего разумного не осталось. Волчья сущность рванула на передний план. Я даже не пытался удерживать её. Нет в этом никакого смысла. Вообще больше ничего нет. Да и зверю всегда проще. Его не одолевают сомнения. Ему не придётся оправдываться за свершённое. Или чувствовать вину. Зверь сделает то, что считает самым верным и правильным, ведомый единственным, что ему великолепно знакомо. То, что всегда срабатывало.
Всего несколько мгновений…
Один прыжок.
И тот, кто посмел оспорить моё право, придавлен к земле передней лапой. Хруст ломающейся грудной клетки и запах пролитой крови только подстегнули пробуждающуюся жажду убивать.
— Я н-не… п-претендую, Альфа, — выдавил из себя будущий труп.
Слабое и совсем не значимое оправдание. Пустое. Как и то, что он не сопротивлялся, тем самым признавая продемонстрированное превосходство, покорно смотрел прямо в глаза своему вожаку, который мысленно вынес ему смертный приговор. Причины и обоснования не важны. Альфа не нуждается в них. Всё, что необходимо — сполна умыться чужой кровью. Сейчас её слишком мало и недостаточно, дабы утолить жажду. А то, что будет потом… На то человек и дал волю зверю: похрен на последствия.
— Я н-не… — прохрипела в повторе моя жертва.