Игра в любовь с форвардом (ЛП)

Я жду, что Риз сейчас же присоединится к команде, но он вышел из раздевалки последний, и судя по всему, пока никуда не торопится. Он прислоняет клюшку к стене и стягивает перчатки.
— Ты что-то хотел? Воду? — спрашиваю я.
— Просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке.
— Ого, а говорят, рыцари давно умерли, — начинаю переставлять бутылки только чтобы занять руки. — Я добралась домой в целости и сохранности, как и всегда.
  
А еще наконец переоделась в удобную одежду и посмотрела документалку про серийных убийц.
В кармане гудит телефон, и я машинально проверяю его.
Руби: Слышала, ты вчера вечером была на вечеринке.
Я закатываю глаза. Мама все рассказала сестре.
— Что-то случилось? — спрашивает Риз, подняв бровь.
— Нет, — убираю телефон в сторону. — Просто излишне любопытная сестра.
— Она старше? — кивает он.
— Ага, — в прошлом году она окончила университет, и сейчас ей, видимо, настолько нечем заняться, что в 7 утра она пишет мне о моей социальной жизни.
— Звучит довольно утомительно.
— Не представляешь, насколько — бормочу я, фокусируясь на парнях на льду. Ребята сбились в кучу, нанося удары по Акселю.
— А ты была права по поводу Нади, — говорит он. — Она не спала с Ридом.
Вопреки здравому смыслу оглядываюсь и вижу, что на нем криво сидит шлем, который еще и не закреплен под подбородком. Очень острым и точеным подбородком.
— И не потому, что он не старался.
— Ага, она рано вернулась домой.
Риз фыркает.
— Что? — прищуриваюсь я.
— Ты же знаешь, что сексом можно заниматься не только в темноте, когда все легли спать?
Чувствую, как я краснею от его намека на мою наивность.
— У Нади есть привычки. И в них не входит такое ранее возвращение домой.
— Твай, у тебя есть полотенце, — подъезжая ближе, спрашивает один из игроков.
— Ага, вот. — бросаю ему полотенце, а он вытирает стекающий на лицо пот.
Риз наблюдает за всем этим, видимо, ожидая, что я продолжу. Ладно.
— Обычно она исчезает на всю ночь, отключая свою геолокацию, а на следующий день, когда она приползает обратно, на нее страшно смотреть.
На его лице появляется странное выражение, и я не могу удержаться от вопроса:
— О чем ты задумался?
— Пытаюсь понять, есть ли у меня привычки, — отвечает он, когда Джефф подъезжает к нам на коньках.
— Наверное, это дорожка из использованных презервативов и гора таблеток от головы на следующее утро, — шутит он. — Давай, Кэп, мы все тебя ждем.
И хоть я сейчас морщусь, но мой пульс учащается от мыслей о его случайных связях. До меня доходили слухи о подвигах Риза. Достаточно разговоров в раздевалке и вчерашней девушки, которая ждала его у входа в дом. Ему даже не нужно выглядеть виноватым, он просто слегка ухмыляется, приподнимая уголок рта.
— Это ты о себе? — говорит он своему лучшему другу, закрепляя шлем. — И не будь таким грубым при Твай. Ей это не нравится.
— Прости, Твай, — говорит Джефферсон, отталкиваясь на коньках. Не говоря ни слова, Риз берет клюшку и едет за ним.
Я смотрю на фамилию КЕЙН, которая огромными буквами написана на всю спину и номер пятнадцать под ней. Он мощь, которая словно властвует надо льдом и командой. И, наверное, именно из-за этого я нервничаю. Мне не нравится то, что я чувствую, когда теряю контроль, и каждый разговор с ним меня раздражает, словно он на два шага впереди, а я, как и ожидалось, отстаю.
Хотя, наверное, мне больше не нравится то, как он заставляет меня это чувствовать.
Но, к моему сожалению, это мир Риза Кейна, и, как и все остальные, я просто живу в нем.
С той самой вечеринки он буквально везде.
Риз Кейн.
Это похоже на тот феномен, когда вы покупаете новую машину, а потом везде замечаете такие же. Куда бы я ни пошла, везде встречаю этого гиганта. На переменах он всегда был в окружении друзей или хоккейных заек, которые ловили каждое его слово. Или он на лужайке, растянувшись, пытается поймать последние лучи солнца, пока зима не вступила в свои права. Дважды я видела его в Шотгане, и оба раза я выходила из дома, когда он шел в кампус. Я быстро возвращалась обратно и ждала, выглядывая из окна, пока он пройдет дальше.
Почему я избегаю его? Черт, не знаю.
В нём есть что-то, что напоминает мне о том, как меня воспринимают окружающие: неинтересной и непривлекательной. Полной противоположностью таким людям как он и Надя. А люди, которые меня замечают? Они мне не подходят. Я это, к сожалению, уяснила.
Мне сложно избегать Риза на тренировках, но я смогла полностью погрузиться в помощь тренеру Грину и так скрыться от Риза, которому не очень нужна помощь моя или тренера. То, что выбивает меня из равновесия, находится за пределами катка.
— Твайлер?
Бариста окликает меня, и я делаю шаг вперед, чтобы взять айс латте. Хватаю стаканчик, поворачиваюсь и врезаюсь в кирпичную стену. Точнее, не в нее. В Риза Кейна.
Он хватает меня за плечи и удерживает от падения. Но этого недостаточно для моего кофе, который проливается на худи.
— Серьезно? — бормочу я. Я бы могла подумать, что Риз следит за мной, но он тут ни при чем. Я просто проклята.
— Блин, прости, — говорит он, выхватывая за моей спиной пачку салфеток. — Вот.
Я беру их и пытаюсь вытереть капли с одежды.
— Я не видел тебя, — говорит он, забирая у меня уже мокрые салфетки и бросая их в ближайший мусорный бак.
Конечно, не видел.
— Джордж! — выкрикивает бариста.
— Это меня, — он подходит к стойке и берет свой напиток. К моему удивлению, он возвращается ко мне и становится рядом. На стенке стаканчика печатными буквами написано «Джордж».
— Ты здесь инкогнито? — я поднимаю бровь.
— Так проще, — он пожимает своими огромными плечами.
— Ах да, жизнь селебрити, — он не отвечает на мой подкол. Видимо, это слишком явная правда. Риз отпивает немного кофе и вздрагивает, потому что он слишком горячий.
— Черт, — он всего лишь высовывает язык, чтобы охладить его, а в моем животе что-то делает сальто.
— Поэтому я предпочитаю айс кофе. Никаких обожженных языков, — смотрю на его стаканчик. — И кто же такой Джордж?
— Мой пес, который живет у родителей. Лабрадор шоколадного цвета.
Тут я должна что-то сказать ему в ответ. Мама и Руби сказали бы, что сейчас самое время потренироваться. Например, можно было бы упомянуть Мою кошку Берту, которая осталась с мамой, или что-нибудь смешное про домашних животных. Но не могу подобрать слова. За пределами раздевалки я словно не могу ни о чем думать.
Поэтому я поднимаю стаканчик и просто говорю:
— Ладно, пока.
— Подожди, — он немного повышает голос.
— Что? — я поворачиваюсь к нему, но вижу, что он смотрит куда-то мне за спину, в сторону выхода.
— Просто… — его рука ложится мне на талию, и он тянет меня к себе. — Только не волнуйся, Солнышко.
— Ты что собрался…
Но я не успеваю договорить, как он резко прижимает меня к себе. Его тело словно высечено из камня, а теплые губы при этом мягко касаются моих. У меня совершенно не было времени отреагировать на это. Хотя, если бы могла, я бы все равно не стала ничего делать. Потому что я в полнейшем шоке.
Что он, черт возьми, делает?
И даже эта мысль прерывается, когда он углубляет поцелуй и легко касается языком моих губ неожиданно нежными и завораживающими движениями. Я прощаюсь с последними остатками здравомыслия, впуская его. Каждая клеточка моей кожи пылает, а сердце словно вот-вот вырвется наружу.
Другую руку он опускает на мою поясницу, и я чувствую, как пальцами он вцепился в мое худи. Я все еще держу между нами стаканчик с кофе, второй рукой держась за его предплечье. Когда я начинаю думать о том, не сошла ли я с ума, он медленно отстраняется, прижимаясь своим лбом к моему.
— Какого черта? — шепчу я, пытаясь отстраниться.