Потрясение грани (СИ)
– Входы в базу?
На поверхности горы засветились четыре красных квадратика. Один у основания между двух пирамидок. Другой чуть выше на склоне. Третий маскировался в соседней горе. Четвёртый ближе к вершине на отвесной стене с широким карнизом.
– Охрана входов?
Появились сторожевые точки. Надо запомнить. Там будет некогда.
– Наиболее удобный вариант проникновения?
Заморгали два входа. У вершины и у противоположной горки.
– Покажите оба входа изнутри.
Нижний вход открывался нажатием нескольких пластинок в определённой комбинации. Он имел вооружённую охрану и скрытые ловушки. Верхний вход открывался только изнутри по радиосигналу. Охраны нет. За ним лифт вниз на 25 уровней.
– Наиболее важные уровни?
Десятый – центр координации действий. Двенадцатый – центр ближней и дальней связи. Семнадцатый – личные отсеки командования и руководства. Двадцатый – жилые отсеки охраны и арсеналы. Двадцать пятый – генераторы энергии, хранилища тяжёлого водорода, жидкого азота и гелия.
– Показать каждый из этих уровней подробно.
Перед внутренним взором поплыло схематичное изображение коридоров, галерей, бункеров, залов, хранилищ, отсеков, пунктов управления. Боже мой, когда же эта сволочь успела всё это понастроить?! И это лишь одна из двенадцати баз, но главная. Я её уничтожу, чего бы мне это ни стоило! Стоп. Эмоции в сторону. Продолжим.
– Посты внутренней охраны и её вооружение?
Так ясно. Охраны немного. Обнаглели от безнаказанности. Очень хорошо.
– Скрытые препятствия?
Перед глазами появились замаскированные лучевые пушки, блокирующие решётки, энергетические завесы, датчики постороннего проникновения. Запоминаем.
– Пути отхода?
Заморгали трассы, ведущие ко всем четырём выходам.
– Резиденция высшего руководства?
Изображение шикарных апартаментов.
– Где укрыть вертолёт на время операции?
… … …
– Ближайшие базы?
… … …
Я продолжал опрос пока не выяснил всё досконально. Когда я очнулся, прошло больше полутора часов. Я сидел неподвижно и ломал голову, осмысливая только что увиденное. В моих размышлениях собрались воедино все факты, соображения и догадки. Дьявольщина! Кажется, на этот раз живым мне не уйти. А потому… Я вдруг оглянулся на Елену и поразился выражению её лица.
– Ты всё время находилась здесь? Устала наверно, соскучилась?
– Нет. Скучно мне не было.
– Не понял.
– Я всё видела, всё очень ясно и понятно.
– Это невозможно!
– Возможно…
– А…что слышала? – я сделал вид, что спросил между прочим, а сам со страхом ожидал ответа.
– Всё, – опустив глаза, сказала Елена, – и твои последние слова тоже. Извини, но я должна тебя беречь. Везде и всегда.
Проклятье! Я вскочил и заходил по комнате. Всё пора ставить точки.
– Послушай меня, Елена. Как ты уже поняла, я отправляюсь к чёрту в пасть, к этим проклятым «скорпионам». Предстоит очень серьёзная драка. А потому я иду один. Один! А ты остаёшься здесь. Понятно? Не слышу.
– Да, но…
– Ты моя берегиня, но в первую очередь ты слабая женщина. А там горы, там враги, поэтому придётся действовать на пределе сил и реагировать молниеносно. А с тобой я этого сделать не смогу. Вместо борьбы с врагом я всё время буду думать о твоей безопасности, поэтому мы обязательно погибнем, причём сразу же. Твоё участие смертельно опасно. Неужели не понятно?
– Это ты не понимаешь, – тихо сказала Елена.
– Я обязательно вернусь, ты ж меня знаешь.
– Хорошо. Я буду ждать, но всё равно буду с тобой.
– Ну, вот и умница. Хорошая жена всегда прощает мужа, когда неправа.
Планировщики оказались на редкость толковыми ребятами и выдали практически законченный план операции, который я придирчиво оценил.
Они задумали двойной отвлекающий манёвр. Во-первых, в двух соседних с Тибетом южных районах предусматривались активные перемещения армейских групп, что должно непременно вызвать реакцию противника. Во-вторых, на востоке Тибета планировалась имитация десанта. Мне требовалось только указать расположение баз «скорпионов», чтобы уточнить место демонстрации. Теперь главное: я тихо на парашюте-крыле покидал транспортник над объектом, а самолёт демонстративно отправлялся к месту высадки ложного десанта, где шумно сбрасывал на парашютах разные большие тюки, как бы с оборудованием и оружием. По окончании операции по моей команде меня забирали две вертушки российских ВВС. При срыве рандеву ещё одна пара вертушек должна была подобрать меня по сигналу маяка через сутки в одной из двух запасных точек.
Около часа потребовалось, чтобы внести в план вновь открывшиеся сведения. После этого он стал почти безупречным. Во всяком случае, тогда мне так казалось.
Штабисты и специалисты тоже работали, как заведённые, ведь на всё про всё у нас было меньше суток. Если кто-то хоть немного знает, как готовят подобные операции, то он наверняка сейчас крутит пальцем у виска. Но мы не имели ни часа лишнего времени, «скорпионы» нам его не дали. Вопрос стоял очень просто: или мы, или они, а ещё проще: жить или сдохнуть.
В течение этих безумных часов я, освоил парашют, получил десятки советов профессионалов и тщательно промедитировал свои действия. В целом дело нехитрое, но мне отчаянно не хватало практического навыка и опыта. Два прыжка с парашютом не в счёт. Один на военных сборах, второй – в Быково, когда меня «на слабо» развели друзья. Теперь же мне предстоял особый прыжок, и, сказать по правде, я немного вибрировал. И если с первого раза он не получится, то парашютный спорт точно не для меня. Из оружия я взял с собой только артефакты, а экипировку тщательно продумали планировщики.
Рано меня отвезли на одну из секретных авиабаз. В Иерусалиме остались дядька Николай, с которым я так и не успел попрощаться, и Елена, проводившая меня спокойно, я бы сказал, слишком спокойно. Но я-то знал и видел, что творится у неё на душе.
Прощай, дорогая моя Елена, авось свидимся. Тоесть, что значит, авось? Обязательно свидимся. Если выживу, конечно.
На авиабазе на борт загрузили снаряжение, ложный груз, поднялись помощники и консультанты. По приставной лестнице я забрался внутрь, оглянулся в дверях, бросил взгляд на пустынную местность, аэродромные постройки и остающийся персонал, и захлопнул люк.
Глава 17
Погрузившись в себя, под мерный гул турбин я всесторонне продумывал детали предстоящей операции и прокручивал в голове возможные и невозможные ситуации. Лишь на подлёте я стал посматривать в иллюминатор. Простирающийся от края до края заснеженный хаос горных пиков и клубящиеся скопления облаков вызывали противоречивые чувства. Величественный вид чаровал и приковывал взгляд, одновременно вызывая желание оказаться где-нибудь подальше отсюда. Я крепко сжал зубы, заставляя себя выдержать и это испытание.
– Пора, – на плечо легла рука инструктора.
Я поднялся и начал облачаться в специальный компенсирующий высотный костюм. Потом на привычных местах разместил артефакты. Сверху при помощи инструктора я натянул тёплый комбинезон, обувь, и в последнюю очередь надел подшлемник, шлем с кислородной маской и отражательной шторкой. Инструктор проверил оборудование и парашюты, подёргал за лямки, критически оглядел и, кивнув головой, поднял вверх большие пальцы рук.
Неудобное снаряжение мешало двигаться и, переведя дух, я присел на край откидного сиденья и сверил часы. До прыжка оставалась минута. Загорелась зелёная лампочка. Я поднял руку. Готов. Инструктор начал разгибать пальцы. Красная. Пошёл!
Свист ветра. Несколько кувырков, пока верх и низ заняли свои места. Ещё пару секунд, и стропы ощутимо дёрнули вверх. Крыло парашюта наполнилось воздухом, и туловище заняло устойчивое положение, что дало возможность сориентироваться.
Как и предупреждали синоптики, погода стояла отменная, и вид сверху полностью соответствовал тем изображениям, что демонстрировал мне информационный ключ. Громадина укутанной жемчужной дымкой горы находилась подо мной и сбоку, я чуть потянул левые управляющие стропы, парашют развернуло и понесло к цели. Сбросили меня выше вершины, и сверху я хорошо видел запорошенную снегом площадку с замаскированным верхним входом.