Магия притяжения

— Эмили, у меня есть ребенок. У нас с Беверли родился сын.
Какое-то время она смотрела на него, потеряв дар речи. С тяжело бьющимся сердцем Джеймс ждал, когда Эмили заговорит.
— Как его зовут? — наконец спросила она.
— Джастин.
— Где он?
— Когда мы узнали, что у Беверли рак, мы отдали его моей сестре. Мы попросили ее говорить всем, что он — ее сын, и воспитать мальчика как своего ребенка. Это был единственный способ, чтобы семья Беверли не узнала о его происхождении. Мы не хотели, чтобы наш сын попал под опеку преступников.
— Я не понимаю, — озадаченно произнесла Эмили. Она положила игрушку на кровать. — Как же она могла выдать твоего ребенка за своего сына?
— У Хизер был возлюбленный, и она была беременна от него. До родов оставалось всего несколько месяцев, когда она оказалась замешанной в мои неприятности. — На Джеймса нахлынули воспоминания, и ему показалось, что он перенесся в прошлое. — Я был в бегах с двумя беременными женщинами. К счастью, банда не знала об этом, — глухо сказал он, вновь чувствуя боль, которую ему пришлось испытать. — Джастин первым появился на свет, а неделю спустя у Хизер начались роды. Но ее сын родился мертвым. Вокруг его шеи обвилась пуповина. Мальчик был таким крошечным, худеньким и синюшным! Он не дышал. Несмотря на все мои усилия, он не дышал…
— О Джеймс! — Эмили с трудом сдерживала слезы.
— Мы скрывались в маленькой хижине в глуши штата Оклахома. Там родились оба ребенка. Мы боялись обратиться в больницу, боялись, что нас поймают. Почему мы не сделали этого?!
— Все уже позади, Джеймс. Прошлого не вернуть.
— Я знаю, — горько сказал он.
— Как все закончилось? — спросила Эмили дрогнувшим голосом.
— Я знал, что банда никогда не прекратит разыскивать меня, поэтому я продолжал скрываться. Так как Беверли была слишком больна, чтобы скитаться со мной, Хизер отвезла ее к отцу. У Хэллуэя было много денег, и он обеспечил ей лечение, нанял сиделку и сделал ее смерть менее мучительной, Джеймс бросил взгляд в окно. Солнце заливало комнату ярким светом. — К тому времени Джастину было уже десять месяцев, и Хизер согласилась стать ему матерью. После того как она отвезла Беверли к отцу, она вернулась к своему возлюбленному в Техас и попросила его воспитать моего сына.
Сделать вид, будто Джастин — его ребенок.
— И он согласился?
— Да. Он был моим другом.
— Тот мальчик-чироки, о котором ты рассказывал?
Джеймс утвердительно кивнул.
— Когда-то мы с ним были как братья. Он будет хорошо относиться к моему сыну.
— И Джастин никогда не узнает, что ты его отец?
— Никогда. Я сам сделал выбор, чтобы дать ему нормальную жизнь и обезопасить от семьи Беверли.
— Как ты попал в Программу защиты свидетелей, Джеймс? Как тебе удалось ускользнуть от бандитов?
— В то время, когда я скрывался, ФБР установило контакт с моей сестрой, а она дала мне знать об этом. Федералы обещали включить меня в Программу и обеспечить защиту. Естественно, это означало, что я должен свидетельствовать против Хэллуэя и еще некоторых гангстеров. В то время Беверли уже не было в живых, и я знал, что ничем не могу повредить ей.
— Ты поступил правильно. Судя по твоим словам, это ужасные люди.
— Я тоже был ужасным.
Эмили решительно покачала головой.
— Не таким, как они.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что они убийцы. Ты был вором, но не убийцей. Ты никогда бы не сделал этого, Джеймс.
Разве ты бы мог отнять самое драгоценное у человека — его жизнь?
Эмили подошла к нему, и он буквально окаменел. Внезапно решимость покинула его. Он просто не может признаться, что был соучастником убийства. Даже Беверли ничего не знала. Его жена умерла, не узнав страшной правды.
— Все будет хорошо, — уверенно сказала Эмили. Мы переживем это.
Как? Какой будет их жизнь, омраченная его страшным преступлением и грехом, в котором он не смог сознаться?
Эмили склонила голову ему на плечо.
— Я люблю тебя, Джеймс, несмотря ни на что. Я всегда буду любить тебя.
Но она не должна! Эмили заслуживает более достойного мужчину, чем Рид Блэквуд или Джеймс Далтон. Когда она прильнула к нему, он обнял ее и пожалел, что не может пронзить колом свое вероломное сердце.
 
Сегодня он останется с ней, а завтра попросит Зака Райдера увезти его как можно дальше от Силвер-Вулф.
«Тэнди-Стейблс» был закрыт. Последние туристы уехали, и лошадей увели в загон. Инспектор, привычно затягиваясь сигаретой, стоял на пороге временного жилища Джеймса.
— Я предупреждал тебя, что не нужно рассказывать ей, — сказал он.
Джеймс прислонился к стене своего фургона.
— Избавь меня от этих нравоучений. Просто убери меня к черту отсюда.
Инспектор, прищурившись, посмотрел на солнце, клонившееся к горизонту. Вечерние лучи подчеркивали седеющие пряди его волос и глубокие морщины вокруг проницательных глаз.
— Я не могу сделать это, Далтон.
— Не можешь или не будешь?
Райдер повернулся и пристально посмотрел на него.
— Не буду.
Паника, как удушливая петля, захлестнула Джеймса.
— Но я не могу больше жить здесь! Не могу смотреть Эмили в лицо, зная, что нас разделяет моя, ложь! — Поднеся банку ко рту, он сделал большой глоток пива. — Ты должен найти мне другое место.
— Я не должен делать ничего подобного. Разве возникла угроза твоей безопасности? Разве она угрожает, что расскажет кому-то о тебе? Разве она сплетничает с соседками? — Инспектор безмятежно наслаждался сигаретой. — Нет. Она не делает этого.
Ты согласен? Эта женщина смотрит тебе в глаза и говорит, что, несмотря ни что, любит тебя, а ты готов бежать, как крыса с тонущего корабля.
Джеймс почувствовал сильнейшее желание выхватить у Райдера сигарету и затолкать ее ему в глотку.
— Она посмотрела мне глаза и сказала, что я не убийца.
— Она права. Ты не убийца.
— Неужели? Ты хочешь сказать, что меня посадили ни за что ни про что?
Инспектор лениво опустился на стул, мастерски приняв невозмутимый вид.
— Тебя посадили, потому что федеральный судья решил, что тебе нужно отбыть тюремное заключение, прежде чем получить условное освобождение и перевод на другое место жительства.
— А я-то думал, что совершил преступление!
— Не строй из себя дурака.
Джеймс наградил инспектора свирепым взглядом.
— Я был замешан в нападении.
Райдер откинулся на стуле.
— Мне прекрасно известно, в чем ты был замешан.
— Ну еще бы! Великий и могучий инспектор все знает.
— А трусливый парень не может смотреть в лицо женщине, которую любит. Бедный малыш! Он хочет собрать свои пожитки, щелкнуть каблуками и отправиться домой. Неужели до тебя еще не дошло? Ты дома.
У пива, которое глотнул Джеймс, был вкус яда.
— Пошел ты к черту, Райдер!
— Ну-ну, посылай меня. Я единственный человек, который позволил тебе нарушить правила.
А я — человек, у которого умирает душа, подумал Джеймс.
— Расскажи ей все, Далтон. Признайся в том, что произошло.
— Не могу.
— Нет, можешь, — с этими словами Райдер прикурил очередную сигарету от окурка. — Усади ее и расскажи, что ты сделал. И если она сломается, я переведу тебя ко всем чертям. Можешь положиться на меня. Переведу.
Джеймс вскинул голову.
— Если ты не сделаешь этого, я сбегу.
— Я сдержу слово, но и ты должен сдержать свое.
Райдер давно ушел, а Джеймс все еще стоял на пороге своего дома на колесах. Наконец он вошел и принялся мерить шагами гостиную. Спустя некоторое время Джеймс схватил телефон и набрал номер Эмили. Она подняла трубку после первого звонка, и, услышав ее голос, он с силой сжал трубку.
— Это я.
— Слава богу! Я уже начала беспокоиться.
— Я же сказал тебе, что буду работать допоздна.
— Я знаю, но… — Эмили не договорила, и Джеймс мысленно выругал себя за то, что подвергает ее такой пытке. Прошлой ночью у нее был беспокойный сон — она металась по постели, что-то бормоча и вырываясь из его объятий. Когда Джеймс проснулся, он увидел, что Эмили уже встала. Его поразили темные круги у нее под глазами.