Случайная свадьба (+ Бонус) (СИ)

— И в чем же я тебя обманул? — допытывается Давид. — Почему я вдруг коварный лицемер? Ну? Говори!
Он усиливает хватку, и я цепляюсь обеими руками за сдавливающий шею локоть.
— Азат говорил, что брак фиктивный, — сиплю я, зажмурившись, потому что от его высекающего молнии взгляда становится страшновато.
— И что? — голос Давида полон ярости и раздражения. — Я дал тебе повод думать иначе?
— А разве… — лепечу беспомощно, — разве вы не сказали, что скоро придете?
— Сказал. И что? Разве я сказал, что приду и буду тебя насиловать? Если мне не изменяет память, я попросил меня дождаться.
— Ну да, — чувствую, как краска заливает лицо и шею, а уши пылают как сигнальные огни, — я подумала, что вы намекаете…
— Если я хочу женщину, я не намекаю, Марта, — говорит Давид прямо мне в ухо. Негромко и хрипло, — и говорю об этом прямо. Запомни. А еще запомни, что я силой никогда никого не беру. В этом нет необходимости. Я предпочитаю умных сексуальных женщин, а не глупых взбалмошных девчонок, которых надо держать в смирительной рубашке.
— Вот и женились бы на умной и сексуальной! — вдруг становится обидно до слез, и я отворачиваюсь, чтобы не разреветься. — Зачем я вам понадобилась?
— Ты сама сказала, наш брак договорной, — теперь его голос звучит странно. Я бы сказала сочувствующе, если бы мой муж — все-таки фиктивный муж, — не оказался таким заносчивым гадом. — Вот об этом я и хотел с тобой поговорить.
​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​— Тогда отпустите меня, — пытаюсь сохранить остатки достоинства, — не очень удобно разговаривать, лежа у вас на руках.
— Если ты обещаешь больше не бросаться вазами, — говорит муж и разжимает руки.
  
Глава 11
 
— Сядь, Марта, — говорит Данилевский, но я торопливо мотаю головой.
— Нет уж, я лучше постою. Говорите, что хотели сказать, и... поезжайте.
Вообще-то я собиралась сказать «проваливайте», но в последний момент передумала. Может я к нему несправедлива, и он в самом деле собирался поговорить? Тогда совсем неудобно получилось. Хорошо, что идея с водой с самого начала показалась мне неудачной.
— Я хочу, чтобы ты села, — глаза Данилевского опасно сверкают, и я спешу присесть на кровать. Не хочется признавать, но этот блеск пугает.
Он подъезжает ближе, наши глаза оказываются на одном уровне, и тут меня пробивает. Он не хочет, чтобы я смотрела на него сверху вниз! Так что, нельзя сразу сказать?
Данилевский тем временем буравит пронизывающим взглядом, под которым я чувствую себя подопытной лягушкой, которую вот-вот начнут препарировать.
— Что вы на меня так смотрите? — бормочу, тушуясь под прицелом черных глаз.
— Хочу и смотрю, — отвечает он не очень приветливо. — Тебя это смущает?
— Я не привыкла, чтобы меня так разглядывали, — нахожу в себе смелость ответить.
— Ты теперь моя жена, — отвечает свысока Данилевский, — так что придется привыкнуть. Я буду разглядывать тебя когда захочу, сколько и как.
При этом глаза его странно сверкают. Мне вдруг в легкие перестает поступать воздух, и вдобавок во рту пересыхает. Облизываю губу, и меня вновь ослепляет вспышкой.
— Ладно, смотрите, — вздыхаю чуть слышно, — что поделаешь…
— Почему ты согласилась на этот брак, Марта? — вдруг спрашивает Давид, и я от неожиданности приоткрываю рот.
— Что значит, почему? Вы разве не знаете? — даже привстаю от удивления. — Азату пришлось отдавать долг, он собрался продавать дом, и мне стало жаль маму и братьев.
— Я знаю, что ты отказала Данбекову, — странно, но Давид тоже облизывает губу, — и я хотел бы знать причину.
А вот это сюрприз. Неужели отчим все же рискнул и ничего ему не рассказал?
— Вам не кажется, что этот разговор слегка запоздал? — маскирую свои подозрения за язвительностью. — Что вам стоило поговорить со мной до свадьбы?
Ответ напрочь выбивает из-под меня почву.
— Я просил Азата дать мне возможность увидеться с тобой, но он так и не позволил. Проще было сразу жениться.
Шокировано распахиваю глаза.
 
— Это правда? Вы не шутите?
— Я похож на шутника?
Данилевский сидит прямо, неотрывно смотрит мне в глаза, и на шутника действительно не похож нисколечко.
— Я не собиралась выходить замуж ни за какого Данбекова, — отвечаю осторожно, а затем поспешно добавляю: — И за вас тоже не собиралась. Я собиралась учиться, хотела одолжить денег у отчима. Сюда приехала на каникулы, а тут такое...
Безнадежно машу рукой, и Данилевский снова облизывает губу.
— Значит, ты не знала, что Азат пообещал тебя Данбекову? И что Тузар оплатил твое обучение в Лозанне?
— Нет, — качаю головой, — понятия не имела.
Кажется, мой муж все-таки в неведении относительно меня. Собираюсь с духом и признаюсь.
— Азат обманул меня, обманул Данбекова и, похоже, вас он тоже ввел в заблуждение.
— Правда? И в чем же?
— Насчет меня, — отвечаю, храбро глядя ему в глаза. — Если бы вы вдруг решили жениться по-настоящему, то...
— Я и женился по-настоящему, Марта, — голос Давида звучит резко и неприветливо. — Разве ты не читала брачный контракт? Или это не ты выдвигала ряд встречных условий? Целый список, который, заметь, я подписал без лишних вопросов.
— Я выдвигала, — говорю упавшим голосом, а потом не выдерживаю и умоляюще складываю руки: — Давид, объясните, я ничего не понимаю. Сначала вы говорите, что брак фиктивный, а теперь, что женились по-настоящему. У меня уже голова кругом идет!
— У тебя в принципе странные представления о браке, Марта, — обжигает глазами Данилевский. — Наш брак не фиктивный, а договорной, он предполагает то, что каждый из нас получает в итоге что-то для себя. Мы подписали брачный контракт, я согласился на твои условия, а теперь хочу, чтобы ты выслушала мои.
— Я слушаю, — бормочу пристыженно. И зачем он снова вспоминает тот позорный список?
— Ты перестанешь вести себя так, будто числишься у меня на полставки в офисе. Ты перестанешь мне выкать. Ты будешь вести такой образ жизни, который положено вести Марте Данилевской, моей жене. Мы будем выходить в свет и принимать гостей. Когда я закончу здесь свои дела, мы уедем в Европу. Страну выберешь сама, если хочешь продолжать учебу в Лозанне, уедем в Лозанну. Если ты спустя год решишь, что такая жизнь тебе не подходит, мы разведемся.
Мне кажется, или он незаметно переводит дыхание?
— Но зачем это вам? — спрашиваю потрясенно. — Я не услышала ничего такого, в чем мне придется уступать. В чем подвох?
— Я преследую свои цели, — высокомерно отвечает Данилевский, — и абсолютно все знать тебе необязательно. Кстати, если у нас будет секс, это сделает наше совместное проживание более приятным и легким.
​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Я прямо чувствую, как мои глаза приобретают форму колес его кресла.
— Значит, вы все-таки можете?.. — спрашиваю и осекаюсь, неосторожно скользнув взглядом прямо по месту отсутствия столика. И когда он успел так близко подъехать? Наши колени почти соприкасаются.
— Если не собираешься испробовать на себе сегодня, тогда лучше не задавай таких вопросов, — неласково отвечает Данилевский, тоже опуская глаза вниз. В отличие от меня он это делает демонстративно и красноречиво.
Краснею как вареный рак. Я не ослышалась? Он предлагает секс с ним в качестве ненавязчивого времяпрепровождения? И прежде чем обдумать, выпаливаю:
— Разве Азат не сказал вам, что я уже не… все?
Давид окидывает меня уничижительным взглядом.
— Я не покупал твою девственность, если ты об этом.
Уши и щеки горят как раскаленные железные болванки.
— Но ведь восточные мужчины... — бормочу.
— Я достаточно европеец в этом вопросе, — перебивает меня муж, — и демонстрировать простыни родственникам не планирую.
— Но я не собираюсь спать с вами, — говорю твердо, все еще мучительно краснея. — Это было мое условие. И если я его не включила в список, то только потому что Азат обещал… Эй, смотрите куда едете!