Истинная. Ты моя навсегда (СИ)

Внутри какой-то непонятный коктейль из чувств, с которым никак не могу справиться, потому предпочитаю отказаться и пойти в комнату, чтобы успокоиться. К тому же меня там ждет письмо, которое я собиралась сжечь, да так и забыла. Зато я раздобыла огниво.
— Благодарю, Ваше Величество, но я уже ужинала. Пожалуй, мне лучше пойти к себе, — я склоняю голову и уже поворачиваюсь, чтобы уйти, когда вспоминаю про камзол. — Благодарю.
Собираюсь снять его с плеч, но Керниол останавливает:
— Согрейтесь, а потом передадите через служанок, — он снова одаривает таким взглядом, будто сам готов был бы согреть, но отчего-то не делает этого. — Доброго вам вечера.
Я в смятении поднимаюсь к себе в комнату. Не понимаю: про него рассказывали ужасы, он стал героем страшных историй для детей, его проклинали за зверства, в том числе и я.
Но за все то время, что я рядом с ним, я не увидела страха в глазах его подданных. Даже те девушки, которых он, кажется, привел на «покаяние» ко мне за вечер, когда они решили самовольно сделать из меня «подарок» королю, не боялись его. В их глазах было принятие власти сильного.
Я помню, как в страхе дрожали члены нашего клана, когда появлялся Зордан. Они не желали и рядом находиться. А тут, если вспомнить, с какой интонацией говорил тот человек, который встретил нас у въезда в замок. Как будто видел последнюю надежду в Керниоле.
И самое интересное, одинаково слушаются и того, и другого. Но где проходит граница? И каков настоящий король Керниолии?
Но самое главное сейчас — уничтожить письмо. Если его не будет, пока что обвинить меня будет не в чем. Захожу и плотно закрываю дверь, защелкивая замок. Касаюсь артефакта, и комната заполняется приятным теплом светом.
Берусь за края камзола, чтобы снять его, и на мгновение замираю. Хочется продлить вот этот момент, ощущение, что меня обволакивает запахом короля. Ароматом степи, раскаленной земли и разнотравья. Кажется, будто от самого камзола исходит жар полуденного солнца.
С трудом заставляю снять его с себя, аккуратно кладу на спинку стула и, подойдя к кровати, засовываю руку между перинами, чтобы нащупать огниво и письмо.
Интуиция подгоняет меня. Нужно непременно избавиться от него.
Волнение зашкаливает настолько, что я вместо тишины в ушах слышу звон и глухие частые удары собственного сердца. Засовываю письмо в камин между поленьев, чиркаю раз, два… Искры летят, но разжечь никак не выходит. Пресветлый! Да что же это такое?!
За бешеным сердцебиением едва различаю стук в дверь.
— Эйра? У тебя все в порядке?
  
Глава 9. Керни. Сигнал
 
— Не нравится она мне, — в очередной раз повторяет Эрнетта, глядя вслед Эйре. — Она что-то скрывает.
— Мы все что-то скрываем, ведь так, Эр? — хитро смотрю на эту лисичку, которая поджимает губы. — Так почему бы ей, привезенной из другой страны не под самым лучшим предлогом не иметь секреты?
Лиса забавно морщит носик и недовольно складывает на груди руки.
— Переставай дуться, — подмигиваю ей, приобнимаю за плечи и веду в гостиную, отдавая по пути приказ подать чай. — Рассказывай, что тебя заставило принять такое непростое решение, от которого ты увиливала года два как минимум.
— Полагаю, то же, из-за чего ты сегодня так поздно вернулся, — невесело ухмыляется она, опускаясь на обитое бархатом кресло и откидываясь на спинку. — Все беспокоятся. Отец решил, что твое предложение — это единственное, что сейчас может быть важным и нужным.
— Если я скажу, что не рад, совру, — честно признаюсь я. — Дела сейчас действительно не очень. И с каждым днем все хуже. Я планировал с Эйрой сразу ехать в свой замок, но второй день разбираюсь с туманом.
— А я тебе говорила не приходить на помощь драконам, наверняка это все из-за них! — фыркает Эр. — И эта черноволосая твоя тоже наверняка на них шпионит!
Мягко улыбаюсь и качаю головой.
Нам как раз приносят чай и разливают его по чашкам. Как хорошо, что в него не примешивается запаха чабреца, иначе бы заставил перезаваривать. Он теперь навсегда будет вызывать у меня приступ паранойи.
 
Около недели назад драконы попросили меня о помощи. Николас Сайланд — один из самых справедливых драконов, которых я знаю, был вынужден не только отстаивать свои земли, но и свою женщину. А женщина, любимая, мать ребенка — это святое, то, за что под светом Луноликой стоит драться до последней капли крови.
Я бы точно так сделал. И сделаю, если придется.
Ситуация с туманом тогда только начала обостряться, мои люди справлялись, поэтому я решил, что стоит прийти на помощь. Но если бы этим все ограничилось!
Там, в землях Николаса, я снова столкнулся с туманом. Но кроме этого — еще с кем-то неведомым. Это были не люди, не поднятые из могил мертвецы, которые сражались против армии Николаса, не оборотни… Какая-то чуждая нашему миру сила. Я чувствовал в них зверей, но от них так разило гнилой плотью, что это просто вышибало нюх.
Про них же рассказал мне и Николас, который попал в плен к ним. Он думал, что это оборотни. Но их глаза были черны как ночь, а звериная ипостась оказалась неуправляема. Кто же это?
Я тоже должен был угодить в их лапы, выпив чай с ядом. Но я не стал его пить, потому что он слишком сильно пах чабрецом и перебивал аромат девушки, что этот чай подала. Эйры.
Это позволило мне узнать, что она на них работает, а также перехватить часть тех, кто должен был устроить диверсию в тылу у Ника, и заодно убить меня. Но ни один не сдался живым, поэтому мы так и не смогли ничего узнать. А Эйра смогла скрыться.
Конечно же, я выследил в итоге ее. Если бы не я, то девушку бы казнили. Но мог ли я позволить лишить жизни ту, что с того вечера стала моей одержимостью? Нет, конечно.
Николас не стал задавать лишние вопросы: он позволил забрать ее как трофей с условием, что она под угрозой смерти никогда не вернется обратно. Да я и не отпущу ее.
Мог бы присвоить ее сразу же, сразу расставить границы, показать, кто она для меня, и кто я для нее… Но она как маленький котенок, не доверяющий, поднимающий шерсть, когда его хотят просто погладить. И стоит за этим что-то, чего я пока что не знаю. Но обязательно выясню.
— Ты же видел, как она вздрогнула, когда я назвала ее шпионкой! — продолжает гнуть свою линию Эр. — Ты должен проверить ее личные вещи.
— Их просто нет, — расслабленно отпиваю чай и ставлю его на столик. — Только то, что было на ней. А это я уже успел проверить.
— Так ты с ней… Спишь? — возмущенно закатывает глаза лисичка. — Не думала, что ты поведешься на такое! Уж выбрал бы хотя бы из оборотней, а не какую-то…
— А вот сейчас лучше замолчи, — резко перебиваю я Эр. Зверь теряет терпение, а сдерживать его импульсивность порой бывает очень и очень сложно. — Об этом не тебе судить.
Чувствую напряжение во всем теле, как перед прыжком, перед атакой. Желание защитить. Да, так и должно быть. Так правильно.
Наши с Эрнеттой взгляды пересекаются, ее глаза становятся чуть шире от осознания, и она опускает голову.
— Да, мой король, — отвечает она.
Поняла ли она? Конечно. Даже девушки, присланные их нерадивыми отцами или опекунами в мой несуществующий гарем, вчера все поняли, поэтому я даже не сомневаюсь, что они будут хорошо служить Эйре.
Но прекратит ли лиса настаивать и пытаться вывести Эйру на чистую воду? Точно нет. Упрямая. Остается только проследить, чтобы она не натворила глупостей.
— Уже поздно, Эр, — говорю я. — Иди спать. Если на то будет воля Луноликой, мы с тобой обговорим все детали церемонии завтра.
Она встает, делает книксен и покидает гостиную. Я сам иду на кухню и собираю поднос с чаем на двоих, чем вызываю несколько удивленных взглядов, но ни одного вопроса.
Я бы мог скинуть всю ответственность и желание поговорить с Эйрой на зверя, но это будет ложь. В первую очередь себе. Потому что я действительно почти весь день думал о том, как вернусь, и мы поужинаем.