Истинная. Ты моя навсегда (СИ)

Что все это значит? Почему все именно так? И, главное, зачем? 
Мне невольно вспоминается разговор у фонтана, когда Керни спрашивал, хотела бы я быть единственной. А потом сказал, что у меня нет возможности искать нового жениха. Так вот оно как… 
По залу прокатывается волна аплодисментов, заглушающая звук фанфар. Скольжу по залу взглядом, все лица расплываются. Да что там! Я же никого и не знаю. 
Сжимаю сильнее руку Керни, понимая, что на меня начинает накатывать паника. Да я бы еще несколько раз оказалась под угрозой раскрытия или сбежала от преследователей. 
Пресветлый! Как же так вышло, что я из сироты, воспитанной в закрытом клане, шпионки под личиной скромницы, военного трофея, я стала… королевой? И что мне теперь со всем этим делать?
Керни подтягивает к себе и кладет руку на талию, склоняясь к уху:
— Я тебе потом все объясню, Эйра, — едва заметно говорит он. — Сейчас просто прими это и улыбнись. Так нужно. 
Я натягиваю улыбку и пытаюсь глубже дышать, чтобы справиться с волнением.
— Эйра моя жена, истинная и мать будущих наследников. По благословению Луноликой она станет мне поддержкой и опорой в служении своему народу, — произносит Керни после того, как смолкают овации и музыка. — Объявляю бал открытым! Желаю вам приятного вечера!
Король хлопает в ладоши, и по залу снова разливается музыка, а все гости внизу разделяются по парам и занимают причудливый порядок, меняющийся в соответствии с мелодией. 
Свет приглушается, на меня больше не сосредоточено всеобщее внимание, поэтому я почти что могу выдохнуть. Но в ушах все равно звенит чуть ли не громче музыки, а пальцы подрагивают. 
— Идем, нам нужно поговорить, — Керни тянет меня в нишу в стене, где, оказывается, устроено специальное место для отдыха. — Тебе налить вишневую настойку? 
Он отходит к бару и достает два бокала. 
— Ты… сейчас серьезно? — удивляюсь я тому, как он делает все, будто ничего неожиданного не произошло. — Мне кажется, Керни, «потом» уже наступило. Что все это значит?
Он наливает в один из бокалов воду, а в другой бордовую жидкость с характерным вишневым ароматом и легким горьковатым оттенком, разворачивается, подавая прозрачный бокал мне, и приглашает жестом присесть на один из диванчиков, расставленных по периметру комнатки. 
Я поджимаю губы и переплетаю руки на груди. Внутри все бурлит, и даже то, как я таю и нелогично теряю голову в присутствии Керни, сейчас не перекрывает моего возмущения.
— Я не хотел, чтобы это было так. Мне нужно было, чтобы ты начала мне доверять, привыкла, почувствовала все то, что чувствую я, когда ты рядом, — оборотень ставит оба бокала на столик и касается моего плеча, но я ухожу от этого прикосновения. 
Стоит мне позволить, и все, ответов можно не ждать. Не хочу так. Не могу так больше. 
— Когда оборотень встречает истинную, для него она становится центром мира. Одной Луноликой известно, чего мне стоило сдерживаться рядом с тобой, и не показать, насколько ты желанна, — в его глазах разгорается огонь, а пальцы касаются бьющейся жилки на моей шее. — Я могу только предполагать, что ты пережила и какие традиции были в вашем клане. Но… Больше я никому не позволю пугать тебя и неуважительно даже взглянуть. Тем более, что ты тоже Говорящая.
Большим пальцем он проводит по линии подбородка, заставляя меня задержать дыхание. Замираю, боясь шелохнуться.
— Но ты меня пугаешь. Потому что я ничего не понимаю. Потому что мне всю жизнь рассказывали о твоей жестокости. Потому что я… сама с собой будто не могу договориться, — срывающимся шепотом говорю я. — И я понятия не имею, что означает эта ваша истинность и какое я к этому имею отношение.
Брови Керни сходятся на переносице, и он принудительно ловит мой взгляд. 
— Погоди, что значит, не знаешь? — серьезно спрашивает он. — Ты же жила в клане оборотней. Не может быть, чтобы тебе об этом не рассказывали.
— Не рассказывали. Зато тут уже все уши прожужжали. Назвали слабым местом, чуть ли не опасностью для жизни, как будто это я пришла и буду тыкать в тебя чем-то, — возмущение все же прорывается сквозь оцепенение. — Ты же, наоборот, говоришь об этом, как о чем-то восхитительно-прекрасном. 
 
— Это и есть самое прекрасное, что есть на свете, — произносит Керни и делает еще один шаг ко мне. — Истинная для оборотня — его вторая половина. Если он нашел ее, то ему больше никогда уже не жить как раньше. Что-то случится с ней, оборотень будет ослаблен, так распорядилась Луноликая. 
— То есть это все веление богов и магия? — пытаюсь сделать шаг назад, но упираюсь в стену. — А как же твои слова про чувства? И что насчет чувств и ощущений истинной?
Ладонь Керни смещается чуть выше по шее, так что он теперь касается тонкой кожи за ухом, а большой палец сминает мои губы.
— Это не магия, это зов сердца, которое всю жизнь ищет свою половину, — говорит оборотень. — И именно поэтому я оттягивал этот момент, чтобы ты смогла открыться, почувствовать этот жар, эту тягу. Но этот туман, то, что ты чуть не пропала там, то, что в этом тумане исчезают в основном молодые девушки и дети… Я не стал откладывать. 
И тут до меня доходит…
— То есть… Наш вчерашний ритуал чем-то отличался от остальных? — я буквально вся вжимаюсь в стену. 
Булавка, которая приколота на нижнее платье, буквально прожигает мне кожу. Нареченная, избранный… То, что Керни своими руками приколол булавку… Я так была зачарована его глазами, что даже не соотнесла отличия в ритуале!
— Он должен был состояться гораздо позже и не здесь, а в столице. Но видимо, Луноликой было угодно, чтобы мы провели церемонию в ее самом первом храме, рядом со священным местом. И был бы рад оставить это временно втайне. Но я король, и о том, что ты теперь королева, я должен был объявить официально. 
Чувствую, что от волнения, от эмоция меня начинает потряхивать. Пресветлый! Как же так? Стала королевой врагов. 
И при всем этом я еще должна явиться сегодня в сад. Одна. Керни же меня точно не отпустит. А если я не приду, то… Что ждет мою сестру? 
  
Глава 23. Новое требование
 
Мне страшно. И уже не за себя. Потому что я тут. Я королева. Я под защитой короля оборотней, в сытости и тепле. А Мару… Что будет с ней? 
Керни касается тыльной стороной пальцев моей скулы и проводит к уху, словно заправляя за ухо прядь волос. Его теплый, солнечный взгляд нежно скользит по лицу, будто согревая. Он не давит, не настаивает. Мне кажется, я чувствую, как ему хочется меня поцеловать, но он сдерживает себя, понимая мое состояние.
Мне же очень хочется уткнуться в его грудь, спрятаться в крепких объятиях и хотя бы на короткое время почувствовать, что все хорошо, он решит все мои проблемы. 
Но он не решит. Если Зордан узнает, что я рассказала о нем Керни… Я даже думать не хочу, что может произойти с ней. Мне надо в сад. Но как? Керни даже Лису специально ко мне приставил! 
Король прислоняется своим лбом к моему и снова ловит мой взгляд:
— Я чувствую, что тебя что-то беспокоит, — твердо говорит он. — Но читать мысли я не умею, увы. И если ты мне не расскажешь, я никогда не узнаю. 
А что, если все же рассказать? Сказать, что Зордан не должен знать… Вдруг Керни точно так же выкупит Мару и все?
Я набираю воздух в легкие, уже собираюсь открыть рот, но тут в комнату входит распорядитель. При виде нас он кланяется и деликатно отворачивается.
— Ваше Величество, прошу меня простить, но неотложные вести, — говорит он. — Недалеко от города обнаружен быстро надвигающийся туман. По прикидкам разведчиков он будет у стен минут через двадцать максимум. Сообщить гостям? 
Керни сгребает-таки меня в свои объятия и утыкается носом в макушку. Глубоко выдыхает, будто это для него очень важно… Хотя, может, действительно важно, ведь тут замешана истинность. Как бы еще понять, что это означает и разобраться в себе…
— Ты сидишь в замке и носа наружу не высовываешь, — строго говорит Керни с уверенностью, что я его послушаю.