Че Гевара. Книга 1. Боливийский Дедушка
– О, мне так нравится, как они играют! – воскликнула Юлька, привставая на цыпочки и едва не подпрыгивая.
Сергей с улыбкой кивнул, плечом раздвинул толпу и подтолкнул Юльку вперед. Дождавшись, когда музыкант подойдет к ним, он опустил деньги в подставленную шляпу и произнес фразу на испанском.
– Что ты ему сказал? – чуть кокетливо, чуть ревниво спросила Юлька.
– Передал привет от Ильича, – слегка озадаченно ответил Сергей.
– Кто такой Вла…
Договорить Юлька не успела. Лицо индейца расколола хищная улыбка. Не прекращая играть, он шагнул вперед. За ним двинулись остальные музыканты. Приплясывая в хороводе, они надвигались, стягивая кольцо. Какие-то мгновения Сергею казалось, что это забавно, но тут флейтист придвинулся так близко, что стали видны табачные пятна на крупных желтоватых зубах, и улыбка художника увяла. Схватив Юльку за локоть, он попытался прорваться сквозь круг наигрывающих веселенькую мелодию индейцев, но его оттеснили назад. В следующую секунду один из музыкантов запустил руку за пазуху художнику. На мгновение Сергей оторопел, отпихнув наглеца, он врезал ему коленом в пах. Взвыла флейта. Скорчившись, индеец отступил, но на его место тут же бросились другие. Он запутался в чьем-то пончо, в нос ударил запах пыльной шерсти и пота. Краем глаза Сергей заметил, как Юлька падает на четвереньки и, прокатившись под ногами, выскакивает наружу, одной заботой меньше. Кулак художника врезался в чью-то коричневую скулу, но множество рук уже вцепились в его карманы. Где-то над головой ритмично гремели маракасы. Громко затрещала ткань погибающей куртки. Сергей взревел медведем, раскидывая низкорослых боливийцев, но на него навалились, вдавливая лицом в брусчатку, и мягкие жизнерадостные голоса затянули следующий куплет.
Сергей привалился к фонарному столбу и провел ладонью под разбитым носом. На пальцах осталась густая кровь. Пятничная толпа обтекала его, как река – застрявшее на мели бревно. Впереди мелькали разноцветными пятнами пончо: индейцы гуськом уходили вверх по Арбату, играя и приплясывая; последний тащил подмышкой два футляра и весело махал прохожим свободной рукой. Вслед им неслись смех и аплодисменты. Сергей вдруг понял, что только что случившуюся драку скорее всего приняли за какой-то цирковой номер. Он мрачно рассмеялся и принялся отряхивать с коленей пыль.
Тихо подошла Юлька, бледная, губы испуганно приоткрыты. Она молча подняла с мостовой раскрытый бумажник и протянула его Сергею. Тот машинально заглянул внутрь: деньги, карточка – все на месте…
– Что это было вообще? – ошарашено спросил он в пространство. Юлька пожала плечами, отступила на шаг.
Сергей подобрал истерзанную пачку сигарет, закурил.
– Дай мне тоже, – попросила Юлька. Выпустила клуб дыма, глядя под ноги. – Кто такой Ильич? – спросила она. – Ты передал привет от какого-то Ильича, и они на тебя набросились.
– Так, – медленно произнес Сергей и отшвырнул окурок. – Ты что-нибудь знаешь об этом?
Юлька закусила губу и помотала головой. Глаза у нее были как блюдца.
– Детка, десять минут назад ты жаждала мне в чем-то признаться, – Юлька попятилась, и он крепко взял ее за тонкое запястье. Девушка задергалась, вырываясь, и Сергей подтащил ее поближе. – Вчера ты спросила, не происходит ли со мной странного. Так вот, как видишь, происходит.
– Я не знаю, чего они хотели, – пробормотала Юлька, сердито выдирая руку. – Я тут не причем, я этого не придумывала!
Сергей задрал брови.
– А что придумывала?
– Ну, всякое, – Юлька потупилась и покраснела. – Но я же это выдумывала! Просто представляла! И не такое совсем! Просто фантазировала…
– Просто фантазировала. И письмо, конечно, тоже плод твоего воображения.
Юлька зажмурилась и сморщила нос, чувствуя, как от стыда горят уши.
– Я просто так написала. Ну, не просто так. Я подумала, а вдруг ты захочешь со мной снова встретиться.
– Ну, захотел. Поздравляю.
– Извини, – проговорила Юлька. – Я пойду, ладно?
– Мы сейчас оба пойдем, – ответил Сергей. – Поедем. Ко мне. И подробно побеседуем о твоих фантазиях…
– Тебе не понравится, они не эротические, – с вызовом буркнула Юлька.
– Не переживай. В моих глюках тоже эротики маловато.
– Ка… каких глюках? – опешила Юлька. – Я не… О черт! – она в панике взглянула туда, откуда доносилась очередная боливийская мелодия, и схватила Сергея за руку. – Слушай, я не нарочно. Глюков больше не будет, забудь. Я не знала. Я не хотела так, я просто придумывала, думала, что это забавно, просто прикалывалась сама с собой… Черт, черт, надо же, прости…
– Да что…
Сергей не успел договорить – Юлька развернулась и побежала прочь.
– Пойти что ли индейцам морду набить? – задумчиво спросил Сергей сам себя. – Нет, смысла нет, только в ментовку зря попаду.
Галерея постепенно наполнялась людьми. Сергей бродил по залу со стаканом виски в руке, перекидываясь ничего не значащими словами с посетителями. Сказал пару фраз какому-то журналисту. Расцеловал перед камерой панкующих двойняшек в россыпях булавок, блондинку и брюнетку, терпеливых натурщиц, с которых он рисовал свою версию Евы и Лилит. В общем, по настоянию Матвея старательно, хоть и без энтузиазма, работал лицом. Юлька не пришла, он одновременно и сожалел об этом, все-таки Юлька была на редкость живописна и украсила бы любое сборище, и радовался: неизвестно, какие выходки остались у нее в запасе. Семья Сергея опаздывала – то ли мама никак не могла собраться, то ли брат по обыкновению нашел самую глухую пробку в городе. Наконец они появились, и Сергей облегченно вздохнул – искреннее удовольствие родителей и чуть ехидное веселье далекого от искусства брата разбавляли чересчур богемную, на вкус Сергея, атмосферу выставки. Мама вплыла в зал, опираясь на руку мужа. Отец настороженно посматривал по сторонам, вглядывался в лица посетителей, пытался понять реакцию публики. Сергей с легкой болью подумал, что первый провал обошелся отцу дороже, чем ему самому. Подхватив пару бокалов, он двинулся навстречу. За спинами родителей, весело ухмыляясь, маячил младший брат.
– Ну как? – спросил Сергей, кивая на зал.
– Куча народу, – сказал Илья, озираясь. – Что они здесь забыли?
Сергей попытался отвесить брату подзатыльник, но тот привычно увернулся.
– Я старый сисадмин и не знаю слов любви, – ухмыльнулся он. – Но, кажется, это круто. Мне что, начинать гордиться?
– Давно пора, мелкий. Куда исчезла мама?
– Высматривает тебе невесту, как всегда, – ответил отец. – Я смотрю, в этот раз у нее большой выбор. Где ты находишь столько интересных девушек? Поделился бы с братом!
– Пока мелкий считает, что самая интересная часть девушки – это ее компьютер, делиться с ним бесполезно. Да и они как-то сами… – рассеянно ответил Сергей и оглянулся. – О, черт. Ее надо остановить… Пойдем, мам, я тебе покажу самое лучшее, – сказал он, подходя.
– Очень милая девочка, – сказала та, рассматривая Юлькин портрет. Двигаться с места она не собиралась, и Сергей обреченно встал рядом. – Экзотическая, но милая. Твоя знакомая?
– Мама, она выпила пять литров моей крови и хотела еще! Я не сомневался, что она тебе понравится.
– Делаешь вид, будто я какая-то гарпия, – чуть обиженно проговорила она. – А я просто…
– Просто хочешь, чтоб я остепенился и завел себе счастливую семейную жизнь, я помню. Не дуйся, мам, – он наклонился и чмокнул ее в щеку, – в другой раз.
– Я уже десять лет слушаю про другой раз.
– Ну так пора бы привыкнуть…
Он не успел договорить – налетел Матвей, подергиваясь, ухватил Сергея за рукав и потащил в сторону.
– Слушай, – жарко зашептал он, – какой-то тип завис у твоих коней в самолете и стоит там уже пятнадцать минут. Промаршировал прямо к ним, ни на что больше не смотрел.
– И что?
– А то! Пойди, поговори с ним хотя бы!
– Сам поговори, твоя работа.
– Какая работа, если ты их продавать не хочешь? Давай, давай, – Матвей подпихнул его под локоть.