ЧВК «Пересвет». Книга вторая (СИ)

— Идите к чёрту со своими гипотезами и со своим Эфиром, профессор. Теперь всё наше измерение может стать пустыней без намёка на жизнь. И исключительно по вашей вине.
Раздался гул вертолётных двигателей — где-то снаружи десантного модуля шли на посадку пара винтокрылых машин. Я тяжело вздохнул, ведь мне предстоял разговор с лидером сербских солдат удачи. А он, на минуточку, потерял из-за моей задумки своего родственника — троюродного брата Милоша, когда тот пытался вытянуть десантный модуль на своём вертолёте.
Я тяжело вздохнул и направился наружу, встречать гостей, хотя больше всего мне хотелось лечь и не двигаться, чтобы не чувствовать изматывающей слабости и безумной усталости.
— Ваша светлость, — обратился ко мне Виталик.
— Да?
— Нам надо туда. К Варшавской котловине.
— Зачем? — удивился я. — Какой там толк от нашего измотанного и обескровленного подразделения?
— Не знаю. Считайте это профессиональной чуйкой, ваша светлость.
Да уж, веский довод — чуйка! Пусть даже и профессиональная. Но сколько раз я сам полагался на неё и оказывался прав? Много, даже слишком! Всё в той же Сирии, когда подразделение попало под обстрел на подходе к Пальмире… Чёрт, эти воспоминания из прошлой, другой жизни!
Имел ли я право отказывать тому, кто спасал мне жизнь, причём не единожды? Как командир подразделения — безусловно мог. Но как боевой товарищ, привыкший полагаться на Виталика в самых непростых ситуациях? Нет, не мог.
— Хорошо, — кивнул я. — Попробуем уговорить сербских братушек на ещё одну услугу.
— Спасибо, ваша светлость, — сдержанно поблагодарил Виталик. — Уверен, это правильное решение.
— Посмотрим, — я выдавил улыбку на измученном лице и вышел на просторы гигантской Венской свалки.
Вертолёты подразделения «Свободни Балкан» уже приземлились. Или всё же примусорились, учитывая окружающий ландшафт? Двигатели продолжали вращать лопасти — пилоты были готовы взмыть в небо при первой необходимости.
Я остановился метрах в тридцати, закрывая лицо без забрала от ветра тыльной стороной ладони.
Из вертолёта выпрыгнул здоровенный детина — суровое выражение лица, борода лопатой, прожигающий взгляд, татуировки на руках и шее. Апофеоз всего, с чем не хотелось бы столкнуться в тёмном переулке. Но в принципе, его брутальная внешность полностью соответствовала голосу, который я слышал по радиосвязи.
Следом за ним выпрыгнули двое до зубов вооруженных бойцов. Они, конечно, тоже впечатляли, но до лидера им было ох как далеко.
И вся эта троица быстрым шагом направилась прямиком ко мне. Я невольно напрягся, но вида не подал. По крайней мере, очень на это надеялся!
— Дамьян Николич? Командир «Свободни Балкан»? — спросил я, когда сербы подошли поближе.
— Разумеется, друже! — ответил здоровяк. — А ты Максим Басманов-Астафьев, верно! Безбашени кучкин син!
Друже это хорош, друже это друг! Я позволил себе чуточку расслабиться. Но что это ещё за кучкин син? Но звучит вроде беззлобно.
— Эм… Да. Наверное.
Сербы засмеялись. Я тоже улыбнулся.
— Я же говорил! Этому человеку всё ни по чём. Моря по колено, океан по курац! Ай, бравый воин!
— Не перехваливайте, господин Дамьян, — снова улыбнулся я.
— Какой я тебе господин? — воскликнул серб. — Ты воин, я воин! Друже, братья!
— Тогда, брат, позволь принести соболезнования. Ты потерял родственника, выполняя мою просьбу и если я…
— Хвала на овим речима, брат!
При этих словах Дамьян Николич сделал скорбное лицо и потупил взгляд. Но затем подошел ближе и я увидел в его глазах озорные искорки.
— Матушка мне рассказывала, что троюродный братишка родился чутка недоношенным. Слабеньким был. А наша работа слабости не терпит. Так что мы малыша Милоша помянем в конце этой заварушки, ты купишь нам новенький суперсовременный вертолёт и считай, что мы квиты, брат Максим! Само собой, это будет поверх того, что обещала заплатить твоя секретарша. Ух, такве сисе, закопао бих лице у них!
Сербы снова заржали.
— Снежана не моя секретарша… — начал было я, но потом подумал — да кому я это объясняю? Трём бородатым сербам? И мысленно махнул рукой. — Разумеется, брат. Все счета будут оплачены сполна.
 
— Вот это разговор настоящего мужчины и воина! — Дамьян Николич похлопал меня по плечу.
— Но у меня есть ещё одна просьба, дружище.
— Пажльиво слушам, — насторожился лидер сербов. — Говори, брат!
— Мне нужно добраться до Варшавской котловины. Причём добраться как можно скорей. Поможешь?
Дамьян вдруг стал серьёзным — пропала белозубая улыбка, исчезли лукавые искорки в тёмных глазах. Теперь предо мной был суровый, прожженный воин, повидавший на своём веку многое. И он смотрел на меня изучающе, словно бы оценивая и мои, и свои возможности.
Наконец он прервал своё молчание.
— Тамо се дешава проклетство, — сказал он сербском. — На всех радиочастотах твориться какая-то чертовщина. Это как-то связано с произошедшим здесь?
Отнекиваться никакого смысла не было. Почует ложь и прощайте сербские вертушки!
— Да. Наверняка практически то же самое что и здесь. Я узнал прямо перед твоим прилётом. И мне нужно туда, к Варшаве, брат. За ценой не постою.
Несколько долгих секунд молчания. А потом лицо Дамьяна Николича снова расползлось в хитрой улыбке.
— Да не вопрос, друже! Домчим, как на крыльях ветра! Только у меня есть одно обязательное условие!
— Да? И какое же? — я напрягся.
— Хочу обговорить детали сделки с твоей секретаршей! Велика грудна лепота! Ммм!
— Думаю, это можно будет устроить, — улыбнулся я. — Тогда на одном вертолёте мы отправимся к Варшавской котловине, а второй должен будет доставить в госпиталь тяжело раненного бойца. Идёт?
— Как скажешь, друже, как скажешь…
Мы с Виталиком вынесли Софию из десантного модуля и аккуратно поместили в один из вертолётов. Затем вывели учёных — Виктора и профессора Голованова, намереваясь отправить их восвояси, но пока шли Виталик привлёк моё внимание едва заметным жестом.
Нам достаточно было обменятся взглядами, для того чтобы понять ход мыслей друг друга. Я кивнул, соглашаясь.
Подойдя к вертолёту, мы дождались, пока профессор заберется в салон, но когда Виктор поставил ногу на подножку, я схватил его за шиворот и стащил обратно.
— Э нет, дружище, ты отправишься с нами! — сказал я.
— Что вы делаете! Отпустите его! — всполошился Голованов.
— Он пойдёт с нами, господин профессор, — спокойно сказал Виктор. — Нам могут понадобиться его мозги.
Эта фраза, сказанная спокойным басовитым голосом, прозвучала довольно зловеще.
— Мы не можем лишний раз рисковать вашей жизнью, но вот его, — я кивнул на Виктора, — вполне! Хорошего полёта!
Пара ударов бронированной перчаткой по обшивке вертолёта и пилот начал добавлять оборотов. Спустя несколько секунд, когда мы с Виталиком и Виктором уже были на безопасном расстоянии, шасси винтокрылой машины оторвалось от поверхности Венской свалки.
Молодой учёный покорно забрался во второй вертолёт. К его чести, он не пытался вырваться, не взбрыкивал. Даже в глазах не было и намёка на страх — скорее там было нечто похожее на любопытство, но не болезненное, как у профессора Голованова, а скорее с нотками авантюризма.
— Вам не страшно? — спросил я, усаживаясь напротив Виктора.
— Нет, ваша светлость. Я бы сам вызвался, реши вы прихватить с собой профессора.\
Мы некоторое время летели молча, наблюдая за раскинувшимся внизу безрадостным пейзажем. Неожиданно Виктор подался вперёд, намереваясь что-то сказать.
— Знаете, в чём причина отсутствия страха?
— Вы бесстрашны от рождения? — усмехнулся я.
— Вовсе нет, ваша светлость, — улыбнулся Виктор. — Дело в том, что вероятность неудачного проведения эксперимента составляла тридцать пять процентов. Под неудачей я подразумеваю летальный исход для всех участников нашей вылазки. Так что мы с вами уже счастливчики, ваша светлость!