ЧВК «Пересвет». Книга вторая (СИ)

— Если утрировать, то да. Аналитики считают, что план оптимален, — процедил офицер спецотдела через седые усы. — Есть два фактора, которые следует учитывать — в Будапеште находится крупнейший рынок наёмников в Восточной Европе и перемещение вооруженных сил в той местности нередки. Это первый фактор. Вы и сами, по сути, наёмники, а не регулярные войска Империи. Официально нас с вами ничего связывать не будет. Это второй фактор.
Он скрестил руки на груди и окинул нас троих всё тем же тяжелым взглядом, затем недовольно вздохнул и выдал:
— Его величество пожелал, чтобы специальный отдел учитывал опыт и специфику вашей ЧВК. Чего мы обычно не делаем.
— Ваш план полное говно, господин старший офицер специального отдела, — ухмыльнулся Шеф. — Увольте на хер ваших аналитиков.
  
Глава 12
 
Адриатическое море было неспокойным уже третьи сутки к ряду. Тяжелые волны разбивались в белую пену о борт авианесущего крейсера «Багратион», палубу качало из стороны в сторону.
Небо озарялось частыми вспышками молний, а раскаты грома были столь оглушительными, что вздрагивала даже стальная туша корабля.
Для любой другой военной операции такой шторм стал бы почти непреодолимой преградой — большинству палубной авиации тяжело взлететь под такими порывами ветра, а сесть так и вовсе почти невозможно. Но для нашей задачи — пробраться к заданной точке, подходила идеально!
План, разработанный Шефом, оказался гораздо элегантней, чем марш-бросок, придуманные аналитиками из специального отдела.
— Нам понадобятся пара «Альбатросов». Да, да, тех самых самолетов для закидки малых диверсионных групп, которых у вас нет, — сказал он тогда. — Меня с таких не закидывали во время спецопераций в Чаде, которые ни ваш специальный отдел, ни какой-либо другой, никогда не проводил. Всего лишь пара птичек, и мы окажемся на месте за несколько часов. Причем без шума и лишнего внимания.
Сама операция состояла из нескольких фаз.
Первая фаза подразумевала скрытое десантирование прямо в нужную точку. Причём при десантировании использовался специальный десантный модуль, в котором будут ученые с их оборудованием, а мы втроем — я, София и Виталик, просто спрыгнем на небольшой высоте, благо наши бронированные экзоскелеты позволяли вытворять такие трюки без особых проблем.
Во время второй фазы мы разворачиваем оборудование, в ученые проводят свои полевые изыскания на горе мусора, пока мы удерживаем позиции.
Третья фаза была самой рисковой — эвакуация на возвращающимся в Будапешт гуманитарном конвое. Естественно, в котором будут наши люди из ЧВК «Пересвет» под командованием Шефа.
— Гуманитарный конвой? — спросил я тогда с сомнением. — Использовать мирную инициативу…
Шеф заржал, господин полковник спецотдела улыбнулся в свои седые усы, и даже Снежана негромко хихикнула.
— Что смешного?
— Вашество настолько наивен, что считает все гуманитарные миссии жестами доброй воли? Да там каждый второй из разведки или контрабандист, или и то и другое. Подгузники и лекарства они, конечно, возят, спору нет, но в то же время добывают ценную разведданные, передают через информаторов то, что нельзя передать по другим каналам.
Именно из-за привязки к эвакуации мы так долго болтаемся в Адриатическом море — конвой с гуманитаркой выехал уже пару дней назад, но из-за атлантического циклона, решившего задержаться над Европой, сроки операции чуть сдвинулись.
Я стоял на палубе, вцепившись в борт, чтобы меня не стащило порывами ветра. По плотному плащу сбегали струи воды, но уходить я не желал. Да, во мне была целая горсть таблеток от укачивания, потому что без них меня постоянно тошнило — на то, чтобы привыкнуть к морской болезни нужны годы хождения по морям и океанам. Но шторм, эта демонстрация стихийной мощи, завораживала. Могу заявить со всей ответственностью — переживать непогоду на суше далеко не то же самое, что и в море.
— Ты снова здесь, ваша светлость, — раздался рядом голос Софии.
— Да, решил полюбоваться напоследок, — ответил я не оборачиваясь.
 
— Не думала, что ты романтик.
Софию и Виталика мы вызвали сразу после разговора с полковником. Не могу сказать, что они загорелись очередным заданием, впрочем, как и все мы, но прибыли в порт Одессы оперативно.
Разумеется, я рассказал Софии о профессоре. Она нахмурилась и сказала:
— Нас с сестрой тогда ещё не было. Отец не любил упоминаний ни о самом профессоре Голованове, ни об их совместной работе. Ваша светлость, прошу, не упоминай моей фамилии при профессоре. Не хочу излишнего внимания с его стороны.
Проблемы с анонимностью как раз не было никакой — София хоть и была неотъемлемой частью моей команды, но в ЧВК официально не числилась.
Кстати, о профессоре Голованове. Ему идея с десантированием не понравилась совсем — он сначала беспокоился за сохранность оборудования, затем вдруг у него случилась фобия прыжков с парашютом, но после того, как ему продемонстрировали десантный модуль, он успокоился.
Профессор в модуле будет не один — вместе с ним на корабль прибыли двое молодых помощников. В их задачу входила оперативная сборка оборудования.
— Всем участникам десантной операции! Объявляется десятиминутная готовность! Сбор в первом ангаре! Повторяю… — раздалось из рации.
— Нам пора, — сказала София.
Мы заторопились в первый ангар, но прибыли туда самыми последними. Профессор с помощниками уже упаковались в свой десантный модуль, Виталик облачился в бронированный экзоскелет и только голова оставалась открытой.
Он смерил нас с Софией подозрительным взглядом, словно двух малолеток, которые спалились на том, что вошли в класс одновременно.
Мы быстренько влезли в свои экзоскелеты и нам дали отмашку на погрузку в десантный отсек второго «Альбатроса», затем звуковой сигнал оповестил нас о том, что люк, ведущий на палубу, открывается. Несколько секунд спустя по обшивке самолёта застучали крупные капли дождя, а в сам ангар хлынул настоящий водопад с верхней палубы.
Лифт пришёл в движение, одновременно поднимая пару небольших «Альбатросов». Оказавшись наверху самолёты подцепили за передние шасси и отбуксировали на стартовые позиции, расположенные на корме крейсера.
— Первая птичка, крылья в горизонт. Запуск двигателей.
Поднятые вверх крылья нашего самолета перешли в горизонтальное положение, затем загудели двигатели, расположенные по бокам и по корпусу пробежала вибрация.
Наконец двигатели взревели, и «Альбатрос» ринулся по взлетно-посадочной палубе к носовой части, где располагался трамплин.
Несколько секунд набора скорости, затем отрыв от палубы — самолёт немного провалился, когда из-под шасси исчезла твёрдая поверхность.
Наша птичка начала набор высоты, слышно было, как задвигаются шасси, как потоки ветра и ливня бьют по обшивке.
— Полёт проходит в штатном режиме, идёт набор высоты, — объявил наш пилот, а затем добавил. — Втора птичка успешно взлетела. Выходим заданную высоту.
Потянулись часы ожидания. Где-то там, внизу, в темноте ночи, раскинулось Динарское нагорье с редкими яркими точками — очагами цивилизации, затем, в отдалении промелькнули огни большого города — Белграда.
В этом измерении город никогда не подвергался бомбардировкам и ракетным обстрелам со стороны НАТО. Потому что этой проклятой военной структуры не существовало в принципе.
«Альбатросы» давно отключили двигатели и перешли в режим планеров. Невидимы для радаров, они бесшумно снижались, выводя нас на рабочую высоту для десантирования.
В и без того тесном десантном отсеке в наших бронированных экзоскелетах было не развернутся. Мы втроем устроились как могли, но мне повезло — крохотный иллюминатор оказался напротив моего лица.
Воронка от детонации антивещества оказалась даже больше, чем я воображал. Одно дело знать сухие цифры, и совсем другое видеть подобные разрушения воочию. Особенно этот эффект поражал с высоты птичьего полёта, в сполохах молний.