Рожденная Огнем (СИ)

— Эльфы охраняют свои леса не только личным присутствием, но и дешевой показухой, — Фьеллис махнул рукой, словно сказал, что их излюбленным занятием является доставать кроликов из шляпы. — Скажи, тебе ведь не сильно хотелось зайти поглубже, когда ты смотрела на лес со стороны?
— Обошла бы стороной, да еще и через плечо плюнула трижды. Так, на всякий случай, — незаметно для себя я перекрестилась, хоть и не считала себя сильно верующим человеком. Гулять по лесу в одиночестве не пришлось. Ровная неширокая просека вела нас навстречу двум появившимся из тени мужчинам.
Высокие сапоги, обтягивающие черно-зеленые костюмы и темно-зеленые плащи с тяжелыми, накинутыми на головы капюшонами. За спинами виднелись луки и оперения стрел, на поясах опустевшие ножны. Мечи направлены на нас.
— Лис, это кто? Охотники за головами?
— Хуже. Эльфы. Мы как раз на их границе. Фьеллис даже не думал доставать оружие, решительно направившись навстречу стражам границы, которые не опустили мечи, даже когда он почти уткнулся в лезвия грудью. Не уверена, но, кажется, они о чем-то разговаривали, хоть и слишком тихо, чтобы можно было расслышать. Спустя несколько мучительно долгих минут мужчина обернулся, кивком головы призывая идти за ним. В отличие от встретивших нас стражей, которые шли по земле, словно по воде, и даже лист под их сапогами не смел шелохнуться, я решила блеснуть всеми гранями своей неуклюжести. Каждая ветка, внезапно появившаяся перед лицом, камень, из ниоткуда выпрыгнувший на дорогу, шишка, отполированная до состояния гладкого шарика — все было моим. Несмотря на все приложенные усилия, я не могла совладать с собой, в очередной раз отряхивая колени от еловых иголок и отцепляя от волос запутавшуюся веточку. Взгляды Фьеллиса становились все более мрачными. Похоже, он уже был не рад, что вообще согласился на должность моего провожатого и начинал сомневаться в степени моей избранности. Но нам не суждено было увидеть тайну эльфийского селения. Стражи границы переглянулись, и один из них шагнул в тень деревьев, тут же сливаясь с окружающей обстановкой. Что-то свистнуло, потом еще раз. Я обернулась в поисках источника звука. Послышались два глухих удара о землю. Мои друзья лежали без сознания. Не успев что-либо возразить, повернувшись к спокойно стоящему поодаль эльфу, я почувствовала укол в спину, прежде чем оказаться на мягкой подстилке из опавших листьев. Веки тяжелели.
— Как считаешь, долго она еще будет без сознания? Эй, очнись!
— Не знаю. И незачем так орать.
— Если вы оба сейчас не заткнетесь, то так и буду продолжать делать вид, что сплю, — шикнула я на друзей, открывая глаза. Голоса раздражали уже давно. Вовка тщетно пытался добиться моего пробуждения, тогда как Фьеллису было абсолютно все равно, проснусь ли я вообще. Ну, или он профессионально играл свою роль. Боль в голове чувствовалась достаточно давно. Еще до окончательного пробуждения. Что казалось странным, ведь листва под ногами при падении ощущалась довольно мягкой, а других причин не должно было быть. Но сейчас самочувствие мое не стояло на первом плане. Больше я беспокоилась за друзей, которых соизволили подвесить вверх ногами. А значит, они чувствовали себя в разы хуже.
— Где мы?
— В темнице, — зевнул Фьеллис, словно произнес «дома».
— Что же вы им такого сделали, за что вас, ну, вверх тормашками перевернули? Дико чесался нос. Но окончательно одеревеневшие от бездействия мышцы не слушались, а попытавшись размять их, я нашла это невозможным. Ноги были вытянуты и связаны за лодыжки, не ощущаясь никак вообще. Связанные руки путались в стоящих дыбом волосах, оставаясь над головой. Двинуться не получалось. Хоть помощи проси.
— Ладно, — кое-как утолив жгучее желание, потерев нос о предплечье, выдохнула я, — а что за странный фокус с перевернутыми факелами? Они горят одинаково в любом положении? Мужчины переглянулись, не смея ответить на поставленный вопрос и подбирая слова. Первым открыл и закрыл рот эльф. После, его жест повторил Вовка, пожав плечами, мол, сама догадается, а нет, так и так сойдет.
 
— Это я вишу, да? — робко уточнила я, дождавшись окончания молчаливого веселья. Мужчины кивнули. За неимением выбора, я огляделась, кое-как поворачивая голову. Темница. Светлая и ухоженная. Ни паутины, ни крыс, ни сырости, лишь ровные каменные стены, деревянная дверь и, высоко под потолком, широкое окно, добавляющее помещению дополнительный свет к паре горящих факелов.
— Хорошие же у тебя друзья, мой дорогой эльф, — из груди вырвался тяжкий вздох. Теперь я начала переживать, как бы к мозгу не прилила кровь, ведь голова гудела все сильнее. Дверь распахнулась. Появившийся эльф был высоким и стройным блондином, обтянутым в зеленое одеяние. Наш друг бросил на сородича насмешливый взгляд.
— Хм, что дозорный делает на неблагодарной службе в тюрьме? Или вы совсем перестали обращать внимание на статусы? — каждое слово Фьеллиса было пропитано ядом. По всей видимости, эльфы были знакомы.
— Со времени твоего ухода многое изменилось. Возможно, тебе интересно будет узнать, что на нас идет охота. За голову чистокровного эльфа Королева предлагает мешок золота, не требуя остального тела в придачу. Видимо, королевская казна доверху наполнена мешками с золотом, ведь других мер Флориана в наградах не использовала.
— Плевать. За себя я постою, а до вас дела никакого нет, — бросил Фьеллис, хотя в душе у него явно что-то екнуло. Не обращая внимания на других, эльф снял с пояса связку ключей и подошел ко мне. Щелкнул замок. Прежде чем успела осознать, я уже лежала на полу, только чудом не свернув шею и не чувствуя сильной боли лишь потому, что все тело онемело.
— Они тебе ничего не сделают, слышишь? — хоть голос Фьеллиса и казался ровным и спокойным, глаза неотрывно следили за движениями эльфа, который легко перекинул обездвиженное тело через плечо и покинул темницу, заперев дверь. От незнакомца пахло травой, хвоей и цветами. Закрыв глаза, можно было представить, что лежишь на уютной зеленой поляне в лесу, окруженный яркими благоухающими ромашками, зажав в руке кустик полный ягод черники, и наслаждаешься природой. Но костлявое плечо быстро возвращало к реальности. Из оружия у эльфа был лишь тонкий короткий меч, убранный в простые, но украшенные тонким серебряным узором ножны, закрепленные на поясе. Из-за неудобного положения и широкой спины своего провожатого я не могла видеть ничего, кроме стен или, если хорошо изогнуться, пола. Но пол представлял собой шершавый паркет, а стены — тонкие дощечки с мелькающими окнами. За те недолгие мгновения, что мне удавалось глянуть в окно, просмотреть удалось лишь сплошную зелень. К рукам и ногам постепенно возвращалась чувствительность, что сопровождалось покалыванием и щекотанием. То и дело эльфу приходилось поправлять тело на плече, когда я в очередной раз, не удержавшись, начинала ерзать и извиваться. Наконец, меня свалили в угол и дали вдоволь начесать и натереть зудящие конечности. Когда же я вздохнула с облегчением, снова оказалась на не слишком удобном плече. Мучения моего проводника закончились очень скоро. Мы оказались в достаточно большом помещении округлой формы, способном вместить, по меньшей мере, пятьдесят человек (или эльфов). В стенах, на близком расстоянии друг от друга, находилось с десяток окон, за которыми проглядывали живописные лесные пейзажи. Прямо напротив двери расположилось большое деревянное кресло, как бы возглавляя все, что может когда-либо происходить здесь. По обе стороны от него по два похожих кресла, но много скромнее по размерам и оформлению. От двери, образовывая подобие коридора, параллельно друг другу стояли два длинных стола. Комната оказалась пуста, и мужчина слегка замялся, спустив меня на ноги у входа. Вероятно, нас уже должны были ожидать.
 
— Вам придется обождать немного. Старейший вот-вот должен прийти, — эльф произнес это так тихо, что я едва сдержалась, чтобы не переспросить. К удивлению, мой провожатый вышел, затворив дверь и оставив меня одну. Вблизи большое кресло оказалось удобнее, чем казалось на первый взгляд. Спинку и подлокотники украшала изящная резьба, а на сиденье лежала мягкая подушка, обещающая смягчить долгие посиделки своему хозяину. Другие четыре не обладали какими-то особыми качествами, оставаясь невзрачными и жесткими. Но это было все равно гораздо удобнее скамей, расположившихся вдоль длинных столов, на которые при большом скоплении народа и залезть-то казалось проблематично, а выйти до окончания местных сборищ вообще не получилось бы. За окнами виднелся лес. Дикий, пестреющий всеми оттенками зелени, пугающий и манящий одновременно. В помещение вошли как раз тогда, когда я собралась заглянуть в последнее окно, оставив его напоследок, и только успела встать на резные подлокотники. За спиной послышался тактичный кашель.