Викториада (СИ)
«Ну и что это мне дало? Стекло то я разбил, но длинны моей привязи хватало лишь на то, чтобы дотянуться ногой до рамы. А висеть вот так в раскорячку ничем не лучше, чем просто висеть. Если я в этой позе перережу шланг, то с тем же успехом навернусь вниз, как если бы я просто висел». В качестве приступа самокритики, я почувствовал себя полным дураком.
То есть я пришел к тому, от чего ушел. Мне надо подняться вверх метра на три и только после этого, вися на одних руках, раскачиваться и выбивать окно. Это действие для подготовленного гимнаста, а не для человека, который тяжелее системного блока ничего в жизни не поднимал, а подтягивался последний раз - в кресле на колесиках к компьютерному столу.
Для очистки совести я попытался. Подтянулся на руках максимум на метр и, кряхтя, продержался секунд пять. После чего сорвался вниз и больно дернул себя перевязью за поясницу. Больше подобных подвигов я совершать не собирался и смысла в этом не видел. Мне стало очень грустно. Значит, единственный способ прекратить это безобразие - это навернуться с высоты пятого этажа вниз и надеяться, что при ударе об асфальт я сломаю себе шею, а не ноги.
Мимо меня просвистело что-то большое и шмякнулось внизу. Я даже испугаться не успел. Испугался я чуть позже, когда второе тело, а это было именно тело - я успел заметить - зацепилось за шланг и, отскочив от него, пролетело буквально в сантиметре от моей головы.
- Эй, поаккуратней там! Если вы мертвые, значит, можете на голову людям прыгать?
Наверху замелькал луч фонаря, и из окна вылетело еще одно тело. На этот раз оно летело по широкой дуге, будто зомби, для более эффектного полета, решил сначала разбежаться, а уж потом прыгнул в окно. Там явно что-то происходило. Мелькал луч фонарика, слышались глухие удары и падения тел.
«Может это Катя сумела спуститься и теперь разбирается со всеми мертвяками в коридоре?» Я завопил во все горло: - Катя!!!! Я тут за окном!
Целых два луча мощных фонарей вытянулись из окна и, опустившись, собрались на мне, и я почувствовал себя самолетом в перекрестии зенитных прожекторов.
- Что это за Спайдермен на паутинке болтается? – Грубый мужской голос никак не мог принадлежать Кате. - А ну ка, мужики, тащите его наверх.
Я почувствовал, что меня потянули наверх, и уже через минуту стоял на дрожащих ногах, пытаясь распутать на поясе затянувшийся узел. Вокруг меня стояли четыре крепких мужчины в камуфляжной форме. В руках у них были тесаки, похожие на тот, который был у Кати, за спинами арбалеты или луки с колчанами стрел. Вокруг валялись десятки трупов.
- Катя наверху.
- Мы знаем. – Высокий мужик средних лет с погонами старшего прапорщика на плечах, засунул свой тесак в ножны. – Разбираем завал.
В конце коридора проворно работали еще трое военных. Они вынимали из лестницы стулья и аккуратно ставили их вдоль стены в коридоре. Через пару минут вниз по ступенькам спустилась Катя и, даже не посмотрев на меня, кинулась прапорщику на шею.
- Папка, как ты меня нашел? Я такая дура, что не предупредила тебя, но это все из-за него.
Все присутствующие посмотрели на меня, и взгляд их не был радостным и счастливым. Я только что распутал шланг и стоял с ним накинутым на пояс с концами в руках. Военные оставили стулья в покое и надвигались на меня с хмурыми лицами, а я уже начал подумывать: «А не завязать ли мне шланг обратно и стать поближе к более дружелюбной вороне».
Ситуацию разрядила Катя.
- Не-не, ребята, всё нормально. Я ему помогала сюда дойти. Потому что… потому что он… Ну, это очень длинная история.
Старший прапорщик хмыкнул и сделал пальцем круговое движение, после чего подчиненные бесшумно растворились в соседних комнатах.
- Значит, говоришь длинная история?
Катя кивнула и прижалась к плечу отца. Наверное, маленькой девочкой хочет побыть и такая валькирия.
- Но это не то место где я хотел бы услышать её. - Он достал портативную рацию из кармана разгрузки и, поднеся ее лицу, коротко произнес: - Сворачиваемся. Карета, подъезжай к зданию, мы выходим.
Потом мы долго спускались по лестнице. Везде валялись трупы, что говорило о том, что военным приходилось пробиваться на верхний этаж с боем. В холле покойников тоже заметно прибавилось.
Какое ощущение - почувствовать твердую почву под ногами и небеса не вокруг тебя, а над головой. Я даже остановился, чтобы вздохнуть полной грудью, но тут же получил толчок в спину, придавший мне направление к подъезжающей «Буханке».
Военные делали все быстро и четко. Закинули в багажник на крыше Катин велосипед, поставили в салон рюкзаки, и, загрузив наиболее ценный груз - это меня и девушку - заскочили внутрь. Машина взревела и, подскакивая на валяющихся повсюду трупах, набрала скорость.
Я забился в уголок за креслом воителя, Со всех сторон меня подпирали мощные, пахнущие потом тела бойцов. Совершенно не было видно, куда мы едем, фары выхватывали на дороге различные препятствия и водитель, совершенно не снижая скорости, маневрировал, так, что всех пассажиров кидало по салону из стороны в сторону.
- Так как ты меня нашел? - Катя сидела напротив меня, так же прижатая бойцами.
Старший прапорщик, сидящий впереди на сиденье пассажира, обернулся в пол оборота. Его стриженый затылок в тусклом свете приборной панели сменился на неожиданно молодой хитрый взгляд.
- Отцовское сердце почувствовало.
- Ну, пап, что ты из меня дуру делаешь? - Катя даже стукнула кулачком по подголовнику, от чего прапорщик чертыхнулся и почесал ушибленный затылок.
- Как же, сделаешь из нее дуру. - Пробурчал он себе под нос. - Датчик на тебе, пришлось из резервов изъять.
- Так ты за мной следил? – Катя не в шутку обиделась.
- Так я ж говорю - отцовское сердце. - Он развернулся к дочери, но видя, что девушка надула губки и шмыгает носом, сменил язвительность на примирительный тон. - Катюх, не дуйся. Как бы я тебя нашел? Ты же у меня одна. Это не от недоверия, а только на экстренный случай. А тут тебя нет и нет… Мы с ребятами и так пол города обскакали, чтобы на твой след выйти. Да и в небоскребе этом пришлось молодость вспомнить. - Он помассировал плечо.
- Ладно, пап, я не дуюсь - это ты меня прости, но по-другому никак. Этот придурок без меня пропал бы.
- А за этого придурка, - он покосился на меня, - мы попозже побеседуем.
Дальше все ехали молча. Я только ловил со всех сторон смеющиеся взгляды.
В тишине и темноте время становится вязкое, как гудрон. Я развлекался тем, что пытался высмотреть стрелочки на своих часах, но результат был такой же, если бы я разглядывал время отсюда, например, наКурантах или Биг Бене. Да и последний раз я на них смотрел возле своего дома, поэтому, могу констатировать только, что на работу я безнадежно опоздал. Не знаю, сколько прошло времени: может час, а может и два, но наконец-то машину осветили мощные прожектора, впереди раздвинулись тяжелые створки ворот и «Уазик», глухо урча двигателем, забрался в какое-то подземелье. Раскрылась задняя дверца, и бойцы шустро выскочили в огромный подземный гараж. Меня, без должного пиетета положенного гостю, вытащили за шкирку из салона и, подталкивая прикладами арбалетов, увели по коридору вглубь подземного сооружения. Единственное, что я успел рассмотреть, пока меня уводили, это то, что Катя активно жестикулируя, что-то объясняла отцу, а тот только улыбался и скептически кивал, толи, соглашаясь, толи, успокаивая дочь. Потом мне на голову натянули холщовый мешок и долго вели по коридорам. Зачем они это сделали - я не понял. Сквозь текстуру материи было неплохо видно длинные коридоры с множеством дверей, разветвления, над головой, жужжа и потрескивая, мерцали лампы дневного освещения. Такое ощущение, что под землей был целый город. Люди, как правило, в военной камуфляжной форме, причем независимо от пола, прижимались к стенам, давая пройти нашей странной процессии. В конце концов, меня завели в небольшую комнату и оставили посреди нее с мешком на голове. Я вжал голову в плечи, ожидая удара, но за моей спиной захлопнулась дверь, и щелкнул замок.