Кровь и молоко
Посвящение
На перепутье жизненных дорог,Ухабистых, кривых, непроходимых,Когда нет сил и всюду виден рок.Средь сотен лиц, бездушных, молчаливых,Есть человек, что твёрдою рукой,Ведёт меня сквозь прорехи сомнений.Поддерживая пламени огонь,В душе смятенной чередой волнений.Устало падаю, кляня свою судьбу.Он поднимает на ноги заботой.Даёт мне силы продолжать борьбу,Терзая разум камертонной нотой.Я не устану воспевать ему.И, всё что есть, я для него пишу!А.З. – человеку, который всегда верил в меня. Спасибо.
Пролог
Пригород Лондона. 1854 год.
Утро в поместье Говардов началось с очередной «плохой новости». Ровно в девять к дому подъехал полицейский экипаж во главе с детективом Байроном, которому не терпелось свершить правосудие и отомстить за смерть отца.
Несколько мужчин, облачённых в форму констеблей, бесцеремонно ворвались в холл. На все протесты прислуги они отвечали единственным вопросом: где миссис Байрон?
Амелия, в это время, находилась в гостиной вместе со своей младшей сестрой. Горничная только-только подала чай и девушки, попросив оставить их наедине, разливали ароматный «Эрл Грей» по изысканным, белоснежным, фарфоровым чашкам.
– Молока? – мягко улыбнулась Мэри, взяв в руки молочник.
– Да, благодарю, – кивнула Амелия, но тут распашные двери с грохотом открылись, врезаясь в стены по обе стороны от проёма, и в комнату вошёл детектив, а следом за ним несколько полицейских.
Лицо Байрона искажал, изображающий улыбку, оскал. Глаза блестели, как у дикого волка, глядя на молодую женщину, что теперь носила фамилию его семьи. Мэри испуганно вжалась в спинку кушетки, Амелия же, напротив, наградив мужчину негодующим взглядом, поднялась на ноги.
– Даниэль? – её голос был ровным, учтивым, но сие являло собой лишь проявление воспитания. – Чем обязаны столь раннему визиту?
В гостиную, протискиваясь между мужчинами, вбежала взволнованная горничная. Виновато глядя на свою леди, она начала жалобно причитать, переминаясь с ноги на ногу.
– Я пыталась их остановить, мисс Говард, то есть миссис Байрон, но…
– Всё в порядке, Лиззи, не переживай. Можешь идти, – Амелия даже не взглянула на служанку, всё это время она смотрела в глаза сыну своего почившего супруга. – Полагаю, вам удалось выяснить что-то относительно смерти моего мужа?
– О, да, – растягивая гласные до неприличия, улыбнулся детектив. – Я знаю, кто убил отца…
Он выдержал многозначительную паузу, наполняя момент особым драматизмом, затем поправил пиджак и громко объявил, совсем как конферансье в «Мьюзик-Холле»:
– Миссис Байрон, Вы обвиняетесь в убийстве Питера Байрона и немедленно будете доставлены в Ньюгетскую тюрьму, чтобы впоследствии предстать перед судом.
– Что? Ты, верно, шутишь, Даниэль? – потрясённая заявлением мужчины, Амелия попятилась назад, натыкаясь на чайный столик, опрокидывая заварник, который с грохотом упал на пол, расплёскивая терпкий напиток по ворсу шерстяного ковра.
– Арестовать её! – отдал приказ Байрон-младший.
Двое из четырёх мужчин, уверенным шагом направились к девушке, схватили её под руки и поволокли к выходу, под трагические возгласы сестры.
– Амелия, нет! Это какая-то ошибка! – Мэри кинулась вслед за арестанткой, пытаясь ухватить ту за руку, но её остановил Даниэль, удерживая за плечи.
– Не влезайте в это дело, мисс Говард. Ваша фамилия и так почти лишилась уважения в обществе! Подумайте о своём будущем! Что скажет семья мистера Уитмора? – с угрозой ухмыльнулся детектив, крепче сжимая пальцы на худеньких предплечьях.
Девушка растерялась, но из ступора её вывел голос Амелии.
– Мэри, найди моего адвоката! Запомни имя – Джеймс Гудмен! Ты должна всё ему рассказать, он непременно разберётся!
– Очень сомневаюсь, – злорадно прохрипел детектив и, небрежно отпихнув от себя младшую Говард, вышел из гостиной.
Глава 1
«Любовь склонна по доброй воле к жертвам,
И платит самой дорогой ценой»
2 недели назад.
– Я бы мог сопровождать тебя на приёме у Линча, – молодой англичанин, заведя руки за голову, лежал средь шёлковых подушек, совершенно не стесняясь своей наготы.
– О, милый Джозеф, мне льстит твоё приглашение, но, увы, я вынуждена его отклонить, – ответила Амелия Говард, сидя перед трюмо, расчёсывая свои длинные, тёмно-каштановые волосы, то и дело цепляющиеся за шнурки корсета дерзкими кудрями.
Джозеф Фостер к двадцати пяти годам добился немалых высот на журналистском поприще. Будучи юнцом, но ретивым и целеустремлённым, он начал карьеру в газете мистера Говарда. Ничего особенного – простые поручения, доставка корреспонденции, затем корректура текста и, наконец, небольшая колонка светской хроники. Но, после того как отец Амелии пристрастился к бутылке, проводив в последний путь свою дражайшую супругу, молодому человеку пришлось отправиться в свободное плаванье. Теперь же, Фостер являлся штатным журналистом самой популярной газеты Лондона, но его сердце по-прежнему принадлежало семейству Говардов, а точнее старшей из дочерей.
– Почему ты не хочешь ехать со мной? – в голосе джентльмена звучало искреннее негодование.
Амелия глянула на него через плечо и, чуть сощурив глаза, хитро улыбнулась, но ничего не ответила.
– Я не понимаю тебя. Ты с лёгкостью пускаешь меня в свою постель, но избегаешь публичных появлений.
Театрально вздохнув, мисс Говард, отложила гребень и встала со стула, глядя на мужчину в отражение зеркала.
– Давай не будем портить это потрясающее утро…
Она слегка прикусила нижнюю губу, сминая пальцами лёгкую ткань полупрозрачного подъюбника, поднимая его до уровня колен. Томный стон, сорвавшийся с медовых губ, заставил Фостера напрячься. Этот сладостный звук всегда сбивал его с толку, туманил разум, будоражил фантазию.
Амелия медленно обернулась. Ступая почти бесшумно, она подошла к постели и замерла, бессовестно разглядывая возбуждённую плоть любовника, что еле сдерживался, дабы не схватить мисс за руку и не затащить в кровать.
– Ты не ответила на вопрос. Почему мы не можем пойти вместе? – желваки на угловатых скулах дрогнули, но вовсе не от раздражения, а от терзающего тело желания.
Говард игриво улыбнулась. Фостер тяжело сглотнул.
– Потому что могут пойти слухи, – сладко протянула она и, забравшись на постель, встала во весь рост, упираясь изящной ножкой в мужскую грудь. – Кому как не тебе знать, сколь стремительно по Лондону распространяются вести.
– Если ты выйдешь за меня, нам не нужно будет скрывать наши отношения, – касаясь девичьей щиколотки, мужчина начал поднимать руку выше, забираясь под подол.
– Брак удел глупых или бедных женщин, – иронично заключила Амелия, прикрывая глаза, наслаждаясь нежными прикосновениями.
В дверь постучали.
– Мисс Говард, завтрак подан.
Это была горничная – Элизабет, или как все её называли Лиззи. Одна из немногих слуг, что осталась, а не сбежала, точно крыса с тонущего коробя, когда издательский бизнес Джорджа Говарда обанкротился.
– Спущусь через пять минут, – сдержанно ответила Амелия, убирая ногу с ключицы журналиста, тут же соскакивая с постели, точно озорное дитя. – Поможешь с корсетом? Нужно затянуть туже.