Попаданка с квартирой приключений не ищет (СИ)
— И я так понимаю, на Новый год он с тобой не дотанцевал, потому что так же кончил. Ах-ха-ха, ты — не ядерная бомба, ты — секс-бомба! Ев, ну нельзя же быть такой наивной.
Я развела руками.
— Лен, ну не виноватая я. Мне мама только про грудь говорила, и я тогда не поняла, к чему. А в медицинских книжках написано совсем не похоже на то, что сейчас случилось. А в романах только ахи-вздохи и неземные чувства. А мы сами загадочно говорим «это самое».
Подумала и опять спросила:
— А «отодрать» — тоже «это самое»?
— Ой, не могу, я сейчас сдохну, — Ленка снова хохотала. — Ты точно не притворяешься?
Если честно, задав этот вопрос, я уже притворялась. Мне хотелось насмешить Ленку и посмеяться вместе с ней.
Я поняла, что «обтрухаться», «кончить» и «отодрать» — это все о «том самом».
* * *Тогда, последние две четверти перед выпускным Кот либо успокоился, либо просто не сложилось, но он меня больше не трогал. И на выпускном не подошел, и даже когда гуляли до рассвета.
Мы с ним встретились, когда я уже была замужем за Генкой. Он провожал меня от школы, где был вечер выпускников, домой к родителям. Я жаловалась на Генку, на страдания, которые он причинял мне в постели.
А в подъезде мы с Котом начали целоваться, как безумные, как в последний день Земли, и опять оба кончили. Благодаря Коту я уже знала, что это означает.
— Детка, твой муж — мудак, а ты — невероятно горячая штучка. В Новый год на карнавале я кончил от одной только мысли, что ты понятия не имеешь, что у меня «в кармане». Давай, поедем ко мне, я столько лет хочу тебя. И уже третий раз кончаю из-за тебя в трусы. Это абсолютный рекорд. Со мной такого не было с первых поллюций лет в двенадцать. И я обещаю, тебе будет со мной хорошо.
Знал бы он, что в постели с Генкой, я ни разу не кончила, и не испытывала того, что испытывала, просто целуясь с Котом. Так что я верила, что с ним будет хорошо. И я была согласна, что мой муж чудак на букву «м», но изменять ему я не могла, хватит того, что я уже целовалась и кончала с Котом почти на улице. Тогда я ему сказала:
— Прости, Кот, но я пока замужем. Вот разведусь, и мы с тобой это отметим.
Больше с ним мы не встретились.
* * *Я сидела на кухне и вспоминала свою юность с улыбкой. До появления моего второго мужа, Мирона Гранина, все было не особенно радужно, но, тем не менее, есть приятные воспоминания.
Я наделала сладких бутербродов с ореховой пастой и пошла в гостиную звать Марка на чай.
Застала его бегло печатающим на моем ноуте. И меня озарило.
— Маркас, так это вы — попаданец с Земли?
— Да, Ева, — он поднялся мне навстречу, повел рукой в сторону дивана и, когда я подошла, убрал ноут, чтобы я могла присесть. — Слушай, — он волновался и от волнения, наверное, перешел на «ты», — я, действительно, попаданец, как это теперь называется, более того, я — твой муж… Мирон… Мирон Астахович Гранин.
Интермедия 2. За 32 года до текущих событий.
Март 1991 года. Африка. Гамбия.
Полковник Гранин Мирон Астахович
Жарко. Душно. Что уж, это — Африка. Еще хорошо, что не задувает северо-восточный ветер, и не приходится дышать мелкодисперсной пылью, постоянно висящей в воздухе.
Хижина защищает от солнца, а сквознячок дает какую-никакую прохладу. Напротив меня на толстых пружинистых циновках сидит шаман. Выглядит африканский колдун феерично: всё его длинное, худющее, жилистое тело разрисовано белой и синей глиной, а на голове шапка с мощными витыми рогами. Лицо тоже необычное: нет африканской губастости и широконосости — черты острые, узкие, костистые. Чуть раскосые глаза вообще без зрачков. Золотая радужка заполняет почти полностью разрез глаз, едва оставляя место для белков.
Говорим на местном варианте пиджин-инглиша*. Понимаем друг друга, и хорошо.
(* Допущение. Имеется ввиду неправильный, упрощенный английский.)
Только я не понимаю кое-чего другого. Что ему нужно? Почему он пошел на контакт и привечает именно меня? Так-то он распугал народ настолько качественно, что все от него стараются держаться подальше. На заезжих европейцев это тоже распространяется, хотя с ними он вообще не пересекается: его покой берегут сами местные.
Вот. Сидим, бухаем. Он благосклонно относится к русской водке. Я всегда приношу ему пару бутылок и сигареты из магазинчика при нашем местном представительстве. Одну бутылку мы с ним обычно распиваем. Вторую он оставляет себе, сразу убирая в схрон под соседней с ним циновкой. От денег он отказывается, а водку и сигареты пожелал сам и принимает благосклонно.
В этой местности я не впервые. А первый раз был запоминающимся.
На территорию национальных парков вторглись бандформирования из южных областей Сенегала, кипящего военными противостояниями. Местных сил правопорядка не хватало, чтобы отразить набег, и они обратились к нам в представительство. Помощник консула попросил меня поучаствовать, хотя это не входит в мои обязанности, но больше было некому, пока не перебросят основной контингент.
Я с командой разведки обнаружил головной отряд банды. Из-за атмосферных флуктуаций полевая рация не ловила канал связи с земли. В общем, я сверзился с пальмы, на которую закидывал антенну рации. Повредил спину. Думал, что останусь паралитиком. Кто-то может спросить, что делал полковник на пальме, почему не послали кого-то попроще. Ну так я и был самым слабым звеном в отряде, моя квалификация недостаточна для спецопераций, мне всего-то нужно было скорректировать действия, вот я и делал то, что от меня зависело, ну и не последнюю роль играло шило в одном месте. Связь я наладил так или иначе. Отряд справился с задачей, и ребята переправили меня в деревню. Местные отнесли к колдуну. Так мы с ним и познакомились.
Что он сделал, пока ждали вертолет медицинской службы, я не знаю: большую часть времени был без сознания. Но, когда до меня добралась врачи, я уже был как огурец. Не в смысле зеленый и в пупырышек, а свеженький и бодрый. На меня еще и наехали, что зря дернул, потому что я оказался единственным раненным. В общем, лоханулся. Я потом был реабилитирован перед докторами, когда они рассмотрели снимки томографии. Травма была, и да, она грозила пожизненным параличом, но от нее остались только едва заметные следы.
Когда я снова появлялся в этих местах, Ид-Ахрал — так зовут колдуна — посылал кого-нибудь за мной с приглашением. По меньшей мере, я был ему благодарен за то, что вернул мне здоровье, поэтому не видел ничего плохого в том, чтобы навещать его. В этот раз он выглядел особенно загадочно. Достал откуда-то из складок своей весьма скудной одежки каменную куколку на плетеном кожаном шнурке и пытался мне всучить со словами, что это моя вторая жизнь.
Ну уж нет. Я понимаю, что он залечил сложную травму позвоночника, но во вторую жизнь я поверить не готов, поэтому пытался отшутиться, вспомнив о Румпельштильцхене из сказок братьев Гримм, сказал, что ребенка не отдам. А он на полном серьезе заверил, что ни детей, ни жены это не коснется — вообще обойдется без жертв. Ну я и взял фигурку, и сунул в карман форменной рубашки. Поблагодарил. Мне вежливым быть нетрудно.
Кто же знал, что очень скоро немного севернее и восточнее на соседнем континенте мне потребуется вторая жизнь. Наверное, колдун и знал.
Июнь 1991 года. Россия. Москва
На Троекуровском кладбище вокруг закрытого гроба в последнем прощании стояло десятка три человек: штатские — родственники и военные — сослуживцы.
Груз 200 опустили в могилу. Комья земли застучали по крышке так и не открытого цинкового гроба. На табличке временного памятника значилось:
Полковник Гранин Мирон Астахович
Защитник Отечества, сын, муж и отец.