Впервые (СИ)

«Пусть видит эта выскочка, что в отличии от некоторых, есть сотрудники, которые качественно относятся к работе.
 Глава 32 
Вечером Зойка только и говорила, что о предстоящем мероприятии. Сергей, Зарема и даже маленькая Жека слушали её раскрыв рот. И дело было даже не в событии, о котором она рассказывала, а в том, как искрились её глаза, и какой искренне счастливой и по-настоящему женственной она была в этот миг. Вообще то Сергей собирался сегодня сделать Зойке официальное предложение, и даже заехал после работы в ювелирный магазин за кольцом, но решил отложить это мероприятие, чтобы не портить красоту сегодняшнего вечера.
Когда Зарема ушла, а Жека уснула, Сергей внимательно посмотрел на Зойку, и без слов понял, что она разрешает ему сегодня остаться у себя.
— Как ты относишься к добрачным связям? — повторил он вчерашний Зойкин вопрос.
— Вполне положительно, особенно если они имеют вот такой результат, — ответила Зойка его же словами и кивнула в сторону детской.
Сергей улыбнулся, представив большую семью, но не стал развивать эту ветвь. Он же знал, что у Гореевых всего одна дочь. Значит так тому и быть.
Бессонная ночь в объятиях любимой закончилась ранним пробуждением требовательной Жеки. Потом был несколько суматошный завтрак, встреча Заремы, которая напомнила, что с сегодняшнего дня она будет по вечерам трижды в неделю посещать на занятия, и её по вечерам будет подменять Жека.
— Ты знаешь, — сказала Зойка, когда они вместе ехали на работе в машине Сергея. — Мне кажется, что у меня две дочки.
— Это очень хорошо, — сказал Сергей и мысленно добавил «Значит, тебе будет проще принять реальность».
— Зоя Леонидовна, тут к Вам Комов рвётся.
— Скажи, чтобы приходил после десяти. У меня сейчас важная встреча с руководством.
— Руководство уже здесь, — почему-то шепотом продолжила Наташа. — Просто Комов их в кабинет не пускает. Какие-то бумаги тычет. Говорит, у него важнее.
Такого наглого поведения Зойка снести не могла. Она вышла из кабинета в приемную, окинула ледяным взглядом настойчивого подчиненного и решительно приказала ему пропустить вышестоящее руководство в кабинет.
Слова «вышестоящее руководство» подействовали на Комова как удав на кролика. Он любезно склонился в полупоклоне: «Проходите. Пожалуйста. Будьте как дома. Располагайтесь поудобнее» и попытался проскользнуть в кабинет вслед за ними, но последний входящий решительно остановил его и запер дверь.
Придерживая дергающуюся ручку двери Глеб Валерьевич с ухмылкой произнёс:
— Ну надо же, какой настырный.
— Простите, пожалуйста, за это недоразумение. Вообще то Василий Георгиевич более сдержан в своих желаниях.
— А может быть у него действительно срочное дело, требующее немедленного решения? А, Зоя Леонидовна? Может послушаем? Никто не торопится? — предложил Владислав Маратович.
— Не думаю, — озадачилась Зойка, чувствуя какой-то подвох.
— Ну не стоять же мне весь наш разговор, подпирая дверь, — улыбнулся Глеб Валерьевич и отпустил ручку.
Дверь мгновенно распахнулась, Комов ворвался в кабинет, положил перед Зойкой на стол папку и бережно прикрыл её сверху рукой.
— Что это?
— Заявки на проверку офисной мебели. Здесь заявки от начальников отделов, завизированные лично моей подписью и сводная ведомость, которую Вы должны подписать.
— Ничего не понимаю. Какая проверка?
— Согласно приказа 127 дробь 16 от 26 апреля 2023 года, — уверенно доложил Комов. — Вся офисная мебель, которая имеет колеса, должна проходить ежеквартальный техосмотр во избежание выхода из строя, приводящего к травматизму.
Комов услышал тихое похрюкивание у себя за спиной, оглянулся и увидел давящихся от смеха представителей вышестоящей организации.
— Как Вам не стыдно, хрюкать в рабочее время, к тому же в кабинете нижестоящего по подчиненности руководства серьёзной организации, — с осуждением произнёс он. — Между прочим, я до полуночи держал на работе весь отдел, чтобы успеть вовремя…
 
— Василий Георгиевич, Вы издеваетесь, — едва сдерживая гнев хриплым голосом произнесла Зойка. — Вы заставили работать людей до полуночи? На каком основании?
— Я между прочим тоже не просто так провёл вчерашний день, в отличии от Вас. Вы даже не представляете, что творится в форме в дни Вашего отсутствия, — он открыл кляузный блокнот и начал читать. — Семенова из шестого опоздала на три минуты, даже не потрудилась написать объяснительную. Андреев вообще в полдень явился на работу…
— Василий Георгиевич, мы разберемся с этим и накажем виновных по всей строгости закона, — сказал Владислав Маратович, скрывая улыбку. — Оставьте Ваши записи. Мы их прямо сейчас тщательно изучим и примем меры.
— Да-да, пожалуйста, — Комов суетливо собрал бумаги со стола Зойки и сунул их в руки вышестоящему начальству. Потом с победным видом оглянулся на окончательно растерявшуюся Зойку, и победным маршем покинул кабинет.
— Зоя Леонидовна, где Вы находите такие кадры? — шепотом спросил Глеб Валерьевич, опасаясь, что вышедший Комов подслушивает под дверью. — Мы ещё от вашей прежней секретарши отойти не можем…
— Достались по наследству, — так же приглушенно ответила Зойка. — Простите за возникшую ситуацию.
Владислав Маратович выглянул в приемную, увидел, что кроме Наташи там никого нет, предупредил: «Никого не пускать под угрозой расстрела», закрыл дверь и громко рассмеялся:
— Глеб, ну ты видел! Это кто-то же ему идею подбросил. Как это там, приказ номер такой-то, а главное «дробь 16».
Но начальство на то оно и начальство, что умеет быстро восстанавливать рабочий режим:
— Зоя Леонидовна, Вы спрячьте эти документы куда-то в сейф, чтобы никто больше не видел. И давайте забудем, что произошло.
— Я всё равно разберусь с шутником.
— Не надо. Это внесёт нездоровые разговоры в коллективе. А насчёт Комова мы подумаем. Сколько ему осталось до пенсии?
— Три года. Ладно, мы дотерпим.
— Но он же не уйдёт просто так?
— Не уйдёт, — вздохнула Зойка.
— Поэтому действуем сейчас. Забираем его «на повышение», как раз в пару к вашей Ларисе Борисовне. А то она скучает без начальника.
В приемной раздался какой-то грохот.
— Пропустите, мне срочно!
— Зоя Леонидовна занята.
— Вы не понимаете, это срочно!
В кабинет ворвался айтишник Гриша, обычно пребывающий в далёком от реальности мире. Похоже он вернулся в реал совсем недавно, так как хотя его глаза и были в состоянии «считывания информации непосредственно с мозговых извилин», но в них проблескивали какие-то признаки осознавания происходящего. Уже одно то, что, войдя в кабинет он не ринулся сразу к компу, чтобы проверить, как живётся его любимому другу вдали от серверной, а обратился к людям, которых считал досадной помехой, прокладкой между креслом и монитором.
Его любимая поговорка: «Если компьютер часто ломается, надо сменить прокладку между креслом и монитором».
— Зоя Леонидовна, это что же творится такое. Это почему же нас за людей не считают? А ведь у нас самое опасное и ответственное производство! Если бы не мы, то вся работа фирмы встала бы.
— Григорий…
— Георгий, кстати, Григорьевич, но это не так важно. Важно, что Вы ни во что не цените нашу жизнь.
— Георгий Георгиевич, что случилось?
— Зовите меня просто Гриша, а то мне кажется, будто Вы меня вызвали, чтобы уволить.
— Я Вас вызвала?
— А что нет? — Гриша задумался. — А точно, нет.
Он ринулся в приемную и там снова раздались какие-то скрипы, визги и приглушенный голос Наташи, пытающейся что-то запретить делать. Но хрупкая девушка не смогла справиться с этим ещё более хлипким, но очень настойчивым айтишником.
Зойка схватилась за голову обеими руками и тихо постанывала «Ну почему именно сегодня?». Вышестоящее руководство, уже собирающееся было покинуть кабинет как-раз перед приходом Гриши, задержалось и с любопытством наблюдало за происходящим.