Доктор время, или Раз и навсегда

— Да, она. Мы с ней дружим с детства. Мы такие разные, может быть, поэтому до сих пор не разбежались.
— Не могу поверить, что вы находите общий язык. У нее взгляд женщины, которая находится в поиске мужчины. Я прав?
— Не знаю. Сейчас у нее не самый приятный период в жизни. Ее друг — тяжелый в общении человек. Надеюсь, она разберется, что делать дальше, — сказала Лита.
— Вы поможете. Это ведь ваша профессия.
— Только когда меня об этом просят, — заметила Мартова. — Вот мы и пришли. Смотрите, какой сказочный ковер соткал из розовых кустов Пал Палыч.
Было чем восхищаться. Желтые, оранжевые, палевые, коралловые, белоснежные розы благоухали, завораживали, заставляя забыть о том, что могут существовать еще какие-то цветы. Это был сказочный островок, где не хотелось говорить. Только стоять и восхищаться творением природы и человеческой фантазией.
— Передайте Пал Палычу, что он — кудесник, — от души сказал Иван.
— Обязательно, он будет очень рад, что вам понравилось.
— Жаль, но мне нужно расставаться со всем этим великолепием. Если позволите, я позвоню, вызову такси.
— Пойдемте к дому, я не взяла с собой трубку.
— Хорошо, я с удовольствием пройдусь.
— Вы же не собирались уехать, не попрощавшись с Еленой Васильевной, Жоркой.
— Конечно нет. Как вы могли такое подумать, — ответил Мартов.
Они медленно дошли до дома. Время от времени каждому хотелось снова начать разговор, но приближающийся момент расставания делал непослушным мысли. Они не могли сконцентрироваться, и в конце концов Иван с Литой прошли расстояние от розария до ступенек крыльца в молчании. На пороге их встретила Стеблова, разговаривавшая с кем-то по телефону. Жорка стоял рядом, пытаясь высвободить свою руку из крепко держащей его ладони крестной. Он уже давно увидел Литу и Мартова, поэтому и рвался к ним. Недовольство тем, что его не пускали, грозило перерасти в плач.
— Лита, вас к телефону, — сказала Стеблова, когда можно было без громкого крика сообщить об этом. И обратилась к своему собеседнику: — Даю, Кира Сергеевна, вот они пришли.
— Алло, — Лита взяла трубку, не представляя, что сейчас скажет мама.
— Добрый вечер, доченька.
— Добрый, мама. — Она отвечала, наблюдая за тем, как Иван бережно взял на руки малыша и пошел с ним по дорожке.
— Ты прости меня за утренний разговор, родная. Я была не права. — В голосе Киры Сергеевны слышалось неподдельное раскаяние.
— Как я рада это слышать, ты не представляешь, — оглядываясь на играющих на лужайке детской площадки Ивана и Жорку, проговорила Лита. — Мне казалось, что это говорила не ты.
— Не будем вспоминать. Скажи, а ты можешь пригласить к телефону Ивана? Елена Васильевна сказала, что он еще не уехал.
— Могу, конечно.
— Что он сейчас делает?
— Играет с Жоркой.
— Старший брат играет с младшим. Как же это, наверное, замечательно выглядит со стороны!
— Да, это прекрасная картина, ты права, — приближаясь к детской площадке, сказала Лита. Иван, заметив, что она подзывает его, что-то сказал малышу и пошел навстречу. Лита прикрыла трубку рукой. — Это моя мама. Она хочет поговорить с вами. Вы не против?
Иван укоризненно покачал головой и без слов взял телефон.
— Слушаю вас.
— Здравствуйте, Иван Георгиевич. Меня зовут Кира Сергеевна.
— Очень приятно, — медленно прохаживаясь по дорожке, ответил Иван.
— Я очень рада, что вы решили наладить отношения с Литочкой. Знаете, жизнь настолько коротка и быстротечна, что жалко растрачивать ее на обиды, недомолвки, ссоры. Вы согласны со мною, Иван Георгиевич?
— Согласен. К сожалению, умные мысли не всегда приходят вовремя. Но лучше поздно, чем никогда.
— Почему же поздно. Вы так молоды, столько всего впереди. — Кира Сергеевна волновалась. Она уже с трех часов хотела позвонить и извиниться за свою резкость в утреннем разговоре. Но что-то останавливало ее. Дождавшись вечера, она все-таки позвонила, и ей повезло. Иван еще не уехал, она имела возможность поговорить лично с ним. — Не хочу долго говорить, пожилые женщины умеют это делать. Единственное, что добавлю, ваш отец был прекрасный человек. Он любил Литу, она — его. Это была судьба, понимаете?
 
— Думаю, что да. — Мартов смотрел, как Лита осторожно катает на качелях Жорку, и поймал себя на мысли, что она самая красивая и заботливая мама. Оба они — и Лита, и Жорка уже стали для него близкими.
— Скажите, вы планируете еще приехать в ***нск когда-нибудь?
Простой вопрос застал Ивана врасплох. Он растерялся, отвернулся от Литы, чтобы она не увидела этого, но наткнулся на внимательный взгляд Стебловой. Она всегда умела находиться в курсе всех событий.
— Я надеюсь, что в скором времени у меня будет серьезный повод приехать сюда, — ответил Иван, глядя в глаза Елене Васильевне. Он не понял, слышала ли она его разговор, но по промелькнувшей по ее лицу улыбке догадался, что слышала. — Я очень на это надеюсь!
— Тогда говорю вам до встречи. Надеюсь, я к тому моменту буду себя получше чувствовать.
— Не болейте, Кира Сергеевна. До свидания.
— Будьте добры, передайте трубку Лите, если она рядом, — попросила Богданова.
— Да, мамочка. — Аэлита взяла трубку. Жорка не хотел вставать с качелей, и теперь Иван раскачивал его.
— Литочка, я тебя люблю, — тихо сказала Кира Сергеевна.
— И я тебя. Целую. Привет папе.
— До свидания, доченька.
— Дети растут, родители стареют. Как обидно устроен мир. Несправедливо, в конце концов, терять тех, чье присутствие стало необходимым, — задумчиво произнесла Лита, подходя к качелям. Она протянула трубку Ивану. — Наконец телефон в вашем распоряжении.
— У вас голос вашей мамы, — заметил Иван, набирая номер службы вызова такси.
— А у вас — вашего отца, — глядя в улыбающиеся глаза Мартова, сказала Лита.
Иван ничего не ответил, согласно кивнув головой. Короткий разговор с диспетчером состоялся. Такси должно было приехать в течение десяти — пятнадцати минут.
— Как тяжело о чем-то говорить, когда думаешь только о том, что вот-вот приедет машина и увезет вас, — сказала Лита. — Завтра понедельник. Начнется новая неделя, и чем дальше, тем менее реальной будет казаться мне наша встреча.
— Это не сон. Как жалко, что я не взял с собой фотоаппарат, — раздосадованно сказал Иван.
— Мы сейчас поправим дело. Елена Васильевна, принесите, пожалуйста, фотоаппарат из гостиной. Он лежит на музыкальном центре! — крикнула Лита. — Готовьтесь к съемкам. Как мы упустили такой момент — фото на память!
Через несколько минут Стеблова снимала Литу, Ивана и Жорку на фоне окружающей зелени. Потом Лита фотографировала Елену Васильевну с Мартовым. Жорка все время хотел попадать в кадр. Последним стал снимок Ивана, держащего на руках малыша. Лита нажала кнопку и после вспышки медленно опустила фотоаппарат. Она поняла, что этим рукам она смогла бы доверить своего ребенка. Ощущение стало до боли пронзительным, в груди все сдавило от невозможности сказать это. Иван не заметил перемены в ее настроении, ведь минуту назад она смеялась, когда они втроем, обнявшись, позировали перед объективом.
— Пора провожать меня, — заметил Мартов. Елена Васильевна поцеловала его, сдерживая слезы, перекрестила три раза.
— С Богом, Ванечка. Не забывай теперь о нас.
— Никогда. До свидания, Еленочка.
Потом Иван снова взял на руки Жорку, долго смотрел на него, не замечая, как пристально наблюдают за ним две женщины.
— До свидания, Георгий Георгиевич. Расти умным, здоровым и счастливым. Слушайся маму, крестную и не забывай меня. Хорошо? — Мартов поцеловал малыша в щеку, вдохнув запах его чистой, пахнущей молоком кожи.
— Ван, — накручивая на пальчик прядь волос Ивана, сказал Жорка.
— Да, Иван. Нам, Мартовым, нужно держаться вместе. Тогда все будет замечательно. До свидания, малыш. — Иван передал Жорку Елене Васильевне. — Пойдемте, Лита. Вы ведь проводите меня?
— Конечно. — И обратилась к Стебловой: — Вы уже будете укладываться?