Попаданка для короля морей (СИ)

— Капитан рассказал мне про твою выходку, — наконец, признался он.
Когда Дуглас зашагал к полке и удил из нее какую-то книгу, я напряглась. По поведению штурмана не похоже, что он знает о моем проклятии, но Фрэдерик мог рассказать и о нем. Однако старик шлепнул передо мной толстый том и открыл почти в середине.
— За остаток дня дочитаешь до этой страниц. А теперь иди отсюда, не мозоль глаза, — штурман махнул рукой в сторону двери и отвернулся.
Обрадованная возможностью наконец побыть в одиночестве, подхватила увесистый том и почти вбежала на палубу.
Теперь мне нужен новый план.
***
Книгу я честно прочитала, хоть мало что из неё поняла. Уже приноровилась к местному языку, да и многое из того, что автор писал о географии, ветрах и течениях, мне давно знакомо, но мысли постоянно вертелись вокруг проклятья. Я с трудом осознавала, что теперь мне нельзя ступать на землю, и совершенно не представляла, что делать дальше. Зато теперь, оказавшись в той же ситуации, что и Стефан, начала лучше понимать его одержимость поисками избавления.
Вечером есть совсем не хотелось. Кацка заставила меня проглотить пару кусков рыбы, но больше я не осилила. Пока она собирала ужин для остальной команды, я стянула маленький нож со стола и в тот момент, когда моряки поднялись на палубу для вечерней трапезы, спустилась в трюм. Забилась между ящиками и мешками в дальний угол и теперь сидела, разглядывая собственные руки.
Полумрак тут разгоняла единственная лампа, но она бросала такие длинные тени и светила так слабо, что я видела только переливы на перепонках.
Йо сопел у меня на коленях, но я даже через одежду чувствовала, как напряжено его маленькое тельце. Будто зверек готов в любой момент сорваться с места и бежать.
За день я так измучилась в попытках скрыть собственные руки, что к вечеру поняла — надо избавиться от перепонок. Хотя бы на время. Когда я смотрела на них, по телу каждый раз пробегала дрожь, а стоило лишь подумать о проклятии, как к глазам снова подступали слезы, но уже не такие сильные, как днём, их я могла сдерживать.
Ещё раз подняла руку и всмотрелась внимательнее. Мне показалось, что перепонки стали плотнее, но возможно, всё дело в тусклом освещении. Потрогала наросты пальцем, потом ногтем — никаких ощущений. Как будто просто потрепала себя по волосам. Значит, будет не больно. Или хотя бы терпимо.
Когда взяла нож, рука дрогнула. Пришлось несколько минут сидеть и глубоко дышать в попытках успокоиться. В нос били запахи песка, соли и каких-то трав, влаги и смолы, но я снова и снова вталкивала воздух в лёгкие, и это постепенно помогло.
Когда лезвие в руке перестало трястись, сделала маленький пробный надрез между большим и указательным пальцами левой руки. И ничего не почувствовала. Отлично! Значит, убрать это уродство — всё равно, что ногти подстричь.
Воодушевившись, я аккуратно срезала остатки перепонки. На пальцах в тех местах, куда примыкали наросты, остались едва заметные хлопья, такие же, какие появляются, когда слезает с плеч обгоревшая кожа. Довольная результатом, тут же принялась за следующий тревожный признак, но вдруг услышала шаги.
Рука невольно дрогнула, и лезвие скользнуло по ладони. Острый нож распорол кожу, на длинном ровном порезе проступила кровь. Я рефлекторно сжала ладонь, а заодно — губы, чтобы не зашипеть. Кожу защипало, а некто, кому не сиделось на палубе, приближался.
Я замерла в надежде, что моряк уйдёт, и я снова останусь в одиночестве, которого так не хватало в последний месяц, но шаги замерли в опасной близости, так что решила всё же поднять взгляд.
— Ну что вы делаете, леди Эстер? — устало и, как мне показалось, с ноткой сочувствия спросил Фредерик, снимая треуголку.
Я промолчала, а он сел напротив меня и посмотрел на ладонь, по которой уже текла струйка крови.
— Даже если оттяпаете себе руки, жабры все равно вырастут, — с грустной улыбкой сказал он и потянулся за ножом.
Я отодвинулась и прижала лезвие ближе к себе.
 
— Всё равно хочу убрать эту мерзость, — я показательно растопырила пальцы, выставляя на свет еще четыре перепонки и длинную рану на ладони.
— Рано или поздно всё равно придётся сказать Стефану, — Фредерик пожал плечами и снова попытался отобрать у меня нож.
Я опять подалась назад и упёрлась спиной в какой-то мешок.
— Уходите. Всё это из-за вас, так что не надо изображать сочувствие.
Фредерик вздохнул и немного отстранился.
— Все это, — он выразительно посмотрел на мои руки, — из-за того, что вы участвовали в битве с кракеном. Помогли мятежникам — Стефану и его команде. Сражались за них, за нас, и потому разделила нашу участь.
Я замерла. Гнев на миг утих, но потом вспыхнул с новой силой. Правда, теперь я понятия не имела, на кого его направить. Роптать на судьбу — дело бессмысленное, а в ситуации, выходит, никто и не виноват. Конечно, если Фредерик говорит правду.
— Однако вы правы, я был непростительно груб, когда мы разговаривали в последний раз, — внезапно продолжил капитан, усаживаясь прямо на доски и опираясь спиной о какой-то ящик.
Я подняла на него удивленный взгляд, ожидая увидеть насмешку в карих глазах, но в лице Фрэдерика читалось лишь спокойное сочувствие. Еще не хватало, чтобы он меня жалел!
В порыве злобы я не заметила, как капитан все-таки вытащил нож из моей руки.
— Позвольте в качестве извинений вам помочь, леди, — последнее слово Фрэдерик произнес с нажимом и протянул мне ладонь.
Сердце екнуло от смутной тревоги, когда он так выделил интонацией мой статус. Но руку ему я все-таки протянула. Кожа на его ладонях оказалась очень грубой, наверное, стертой канатами, но он прикасался ко мне так нежно, будто боялся повредить. Тем страннее это выглядело, чем ближе к моей коже он подносил нож.
  
Глава 21
 
Пока Фрэдерик аккуратно и быстро избавлял мои пальцы от экстравагантных украшений в русалочьем стиле, я беззастенчиво рассматривала его лицо. В котором и с первого взгляда заметна аристократическая порода. Очень долго пыталась понять, кого же напоминает мне капитан, и вскоре догадалась.
— Вы англичанин? — спросила я, почти уверенная в том, каким будет ответ.
— Да, — не поднимая глаз, признался Фрэдерик.
— Тогда как вы оказались здесь? — этот вопрос меня и в самом деле занимал, но спрашивала я скорее для того, чтобы разговором сгладить неловкость момента.
— Вас в самом деле интересует история моей жизни? — капитан поднял на меня удивленный взгляд, и я лишь кивнула в ответ. — Что ж, она довольно проста. Я — четвертый сын графа. Таким, как я, в наследство полагаются только связи. Ими и воспользовался, когда поступал на флот. Быстрее, чем мои ровесники, добился звания капитана. Ходил под парусом, но чаще не в военные походы, а в качесте переозчика особых грузов. На удивление успешно. Спустя десять лет поставлял некие… скажем так, подарки королей друг-другу. Меня знали как капитана, который никогда не потеряет груз, и в военных стычках приходилось бывать не раз. Сами понимаете — охотников до королевского золота во все времена много.
Я завороженно слушала и наблюдала, как нож скользит в опасной близости от кожи, как падают на пол ошмётки перепонок. Поначалу напрягалась, но уверенность и спокойствие Фредерика постепенно передались и мне.
— Когда Европа получила достоверные сведения о новом континенте, казалось, загудели все порты. Далекая, неизведанная, полная чудес земля, в которой текут золотые реки, а люди настолько отсталы, что до сих пор не знают о колесе или пистолете — это место казалось искателям приключений вроде меня настоящим раем. Многие страны претендовали на новые земли. Англия тоже подбирала людей: тех, кто формально не будет входить в состав ее флота, чтобы не вступать в открытое соперничество с соседями, но при этом потенциальный капитан в случае успеха должен был передать завоеванные земли короне. Как вы понимаете, я согласился. За вознаграждение, разумеется. Мне, кажется, и деньги, и должность обещали, но я сейчас плохо помню. Втянул в это дело двух товарищей — Стэфана и Карела Беккера. Перед ними я очень виноват.