Иду с закрытыми глазами (СИ)
К счастью, очень быстро ловлю именно такси и за каких-то 15–20 минут доезжаю до дома, даже недорого берут за доставку. Я всё еще накручиваю себя мыслями про аварию, но после слез и жуткого холода, на который не расчитывала, собираясь утром для поездки в метро, я слегка заморожена во всех смыслах. Вижу у подъезда целехонькую БМВ Вадима, поэтому меня немного отпускает. Захожу домой, он с другом на кухне, чаи гоняют и в шахматы играют. Здороваюсь, ничего не спрашиваю, никаких претензий, упреков. Одна мысль — мне срочно нужно в горячую ванную, иначе воспаления легких или еще каких-нибудь болячек мне не миновать. В спальной переодеваюсь в теплый халат и ищу большущее полотенце, а обычное после сегодняшних приключений меня точно не устроит, я почему-то в этом уверена. С кухни навстречу идет Вадим и начинает отчитывать меня за поздний приход домой, пытается допытаться, где я столько времени была и что делала. Я до сих пор заморожена и только отмахиваюсь от него, протискиваясь к вожделенной ванной, где горячая вода, где мне будет тепло и спокойно. Через полчаса захожу на кухню за чашкой горячего чая, который уношу с собой в спальную. Говорить ни с кем не хочется, ничего уже не хочется. Хочется выпить этот прекрасный обжигающий чай и лечь в теплую постель.
С утра пораньше еду в офис, одетая уже тепло и удобно, на случай, если опять откомандируют на склад. С Вадимом даже не собираюсь договариваться об обратном пути с работы. Мне хватило вчерашнего вечера, я лучше долго-долго буду ехать в теплом и безопасном метро.
В офисе нам объявляют, что вчерашняя команда прекрасно справилась и в том же отборном составе лучших работников ближайшие несколько дней отработает на складе. Утром нас будет забирать автобус от офиса, а вечером — отвозить до ближайшего к складу метро. Я довольна своей предусмотрительностью, тем что хотя бы на работе меня ценят, как прекрасного сотрудника, чувствую, что жизнь налаживается.
Руководство склада изо всех сил старается наладить нам офисный быт. В свободные минуты ходим общаться друг с другом. Обнаруживается, что зам начальника склада живет в одном районе со мной и сам предлагает подвозить меня до дома. Ура! Жизнь почти прекрасна, у меня на обратную дорогу теперь будет уходить максимум 25–30 минут. Другие сотрудники склада по секрету сообщают, что этот зам еще и не женат. Но это скорее осложняющее обстоятельство, потому что я с Вадимом и вроде бы речи о расставании не было. Ну мало ли какие сложности в совместной жизни бывают.
Вечером в кратчайшие сроки оказываюсь дома в прекрасном настроении и даже готова поговорить о вчерашнем. Вадим выглядит чуть пришибленным, но начинает с наезда на меня. Он так вчера переживал, а я такая негодная приехала поздно и непонятно где шлялась. Подробно рассказываю всю эпопею и интересуюсь, почему он так и не приехал. Оказывается, он с набитым ртом назначал мне встречу на другой развязке, а мои объяснения, что наш автобус там не проезжает, просто не расслышал. Уже даже не удивляет, что в результате виноватой во всем назначают именно меня. Вчерашняя заморозка все еще действует и я даже не расстраиваюсь и не спорю. Странно, но Вадим был настроен именно на скандал и его обижает моё безразличие. Меня же больше волнует, не аукнется ли мне вчерашний холод и отсутствие теплой одежды.
Неделя работы на складе подходит к концу, мы возвращаемся в офис, подстанция района полностью реконструирована и подобных аварий в ближайшие — дцать лет можно не ожидать. Жизнь потихоньку входит в колею и неприятности забываются.
Но вдруг однажды ночью Вадим признается мне, что изменял. Каждый год он на несколько дней ездит к родственникам на Урал и каждый год у него там появляется новая женщина на эти дни. Я в шоке. Мне как-то в голову не приходило, что я могу изменить любимому мужчине. Он вроде бы тоже меня любит, уверял в этом, по крайней мере. Так как он мог так поступать?
Вадим обижается на мое молчание.
— И что, ты ничего не спросишь? — говорит он через несколько минут молчания.
— Ты предохранялся?
Понятно, что вопросов масса, но как-то самое актуальное — здоровье и безопасность, мало ли с кем он там кувыркался.
— Да! — отвечает он и обиженным тоном спрашивает, — И это всё, что тебя интересует?
— Зачем тебе это было нужно?
И тут на меня вываливают, что поскольку мы друг у друга первая любовь, то возможно многое упустили. Он подумал, а вдруг с кем-то будет еще лучше. После чего мне остается поинтересоваться, было ли лучше.
— Нет, остальные — просто бревна по сравнению с тобой!
— Прекрасно, ты наткнулся на одно бревно, ну пусть второе. А зачем было продолжать дальше идти по этому полю из брёвен?
В ответ получаю только обиженное сопение. Понимаю, что в очередной раз тщательно запланированный скандал разбился о мою нетипичную реакцию. Но еще лучше понимаю, что если я начну скандал, то заканчивать его мы будем только расставанием. Потому что для меня отношения — это уважение и доверие. Какое уж там уважение после скандала. Если я уважаю человека, то точно с ним скандалить не буду, я с ним постараюсь нормально всё обсудить и решить, что дальше делать.
Но прекрасно понимаю, что Вадим воспитан в других традициях, в лучших традициях семейных скандалов, а без этого ему кажется, что эмоций не достаточно. То есть любви ему мало, ему нужны выковыривания мозга чайной ложечкой. И если я этого не делаю, потому что не могу так с любимым человеком, то приходится ему мой мозг пытаться выковыривать.
Мдааа… Наконец-то я поняла его ежегодные попытки вывести меня из себя всеми возможными способами. Я раньше думала, что со мной что-то не так, но только легкая замороженность чувств после недавнего стояния у трассы помогла мне лучше рассмотреть всю нашу совместную жизнь как бы сверху. А может та история с кошкой выдернула меня из привычной рутины и заставила получше присмотреться к Вадиму?
После ночного разговора смотреть на Вадима не могу, аж подташнивает. Но через пару дней понимаю, что особенно подташнивает в транспорте. Я-то ждала простуду, ОРВИ или еще чего-то в этом роде, но идти, похоже, придется к гинекологу. Хотя вроде бы и мажет уже вовсю, так что вряд ли беременность. УЗИ показывает 20 дней беременности, но всё ещё жутко мажет — отслойка плаценты. Врач назначает срочную чистку на завтра, а сегодня сдаю анализы.
Совершенно убитая прихожу домой и говорю Вадиму, что завтра после обеда он должен забрать меня после чистки. Что я беременна, но придется прервать. Вижу, как он пугается от начала фразы и какое облегчение испытывает от конца. И это очень больно, потому что мне жаль ребенка, которому не суждено прийти в этот мир. Потому что я бы любила его, даже если бы и ушла от Вадима и растила ребенка сама. Замораживаюсь изнутри еще больше. После слов врача о том, что моё недавнее переохлаждение скорее всего и спровоцировало проблемы с плодом, смотреть на Вадима по-прежнему уже не получится. Это было последней каплей, последним гвоздиком в гроб нашей любви. Прохожу через неизбежную процедуру, несколько дней плачу об ушедшем ребенке по ночам. И начинаю обдумывать свою дальнейшую жизнь.
Надо искать квартиру, а на время поисков можно поселиться у подруги с мужем. Нужно только как-нибудь аккуратно ей об этом сообщить, так как подруга беременна и расстраивать ее не хочется. Лучше не по телефону, а в ближайшие выходные в гости съездить, поговорить.
А Вадим ничего не замечает. Ну мало ли, может я себя плохо чувствую после недавних событий. Может немного обижаюсь еще на признание в изменах. Но это же мелочи! Он спокоен и продолжает жить по-прежнему.
В один из дней начинает высказывать мне очередные претензии. Я опять чему-то не соответствую. Может моя холодность последних недель тому причина. Ну извините, бурной страсти в остывающих чувствах изобразить не могу. Он нудит и нудит. Я не выдерживаю, просто смотрю на него оценивающим взглядом, а потом начинаю собирать свои вещи. Всё, не могу, придется к подруге без предварительной подготовки ехать.