Иду с закрытыми глазами (СИ)

Переселившись в свой дом, я наконец-то расслабляюсь и занимаюсь покупками подушек и подушечек, пледов и одеял. Местный столяр помог оборудовать библиотеку книжными стеллажами, потом приносит еще и кресло-качалку, которое смастерил сам. Мы оба довольны, я — уже готовой библиотекой, а он — достойной оплатой. Быстро знакомлюсь с молочницей, которая рада еще одному постоянному клиенту. Она же советует нанять женщину-помощницу, которая займется уборкой и стиркой. Я могла бы и сама, но ручная стирка как-то не вдохновляет. Поговорив с миссис Груммит, которая предлагает послать ко мне женщину, которая раз в неделю приходит к ней, я соглашаюсь на знакомство.
Дарри Мейсинт оказалась молодой женщиной приятной наружности. Ее крепкая фигурка, открытый взгляд голубых глаз, робкая улыбка в ответ на мое приветствие, всё это расположило меня с первых минут нашей встречи. Причина робости цеплялась за подол и сияла такими же голубыми глазками, как и у матери. Сыну Дарри, Тиму, около двух лет, а оставить его не с кем. По этой причине женщину редко нанимают, а средств, оставшихся после пропажи в море мужа-рыбака, скоро совсем не останется. В последние полгода с тех пор, как лодка мужа не вернулась на берег, Дарри пыталась найти работу, но с сыном на руках это было сделать непросто. Иногда ее приглашала взявшая надо мной шефство миссис Груммит. Старушка гуляла с Тимом, пока миссис Мейсинт занималась уборкой. Именно миссис Груммит и привела бедняжку ко мне.
Ну что же, немного расширим наш клуб вдов, решила я и наняла Дарри. Договорились, что она будет приходить ко мне три раза в неделю. Два из них — для стирки и уборки, а раз в неделю она будет помогать мне закупать продукты на местном рынке. Миссис Груммит, присутствовавшая при этом разговоре, одобрительно кивает: «Не дело — таскать вам тяжести, милая Ленни». Я про себя удивляюсь, почему мне их таскать — «не дело», используя лексикон старушки, а для Дарри — очень даже «дело». Может быть, моя тонкая фигурка по сравнению с крепко сбитой помощницей навеяла такие выводы, а возможно, мой социальный статус вдовы купца требует вести себя соответствующе и не изображать из себя бедную поселянку. Пока мое поведение укладывается в принятые рамки, я интуитивно повела себя совершенно правильно.
Постепенно жизнь входит в колею, день летит за днем. И неожиданно обнаруживается, что прошло уже больше месяца с моего приезда, цветы на деревьях в садике у дома уже облетели, совсем скоро лето. До приезда в Милльбит жизнь моя была насыщена событиями, а теперь я расслаблена и не жду ничего нового. Как говорится, лучшая новость — отсутствие новостей.
Мы подружились с Дарри, я частенько приглядываю за ее сыном, пока она убирается у других. Теперь, когда сын под присмотром, она занята почти день и ночь. Однажды я не выдерживаю и спрашиваю, почему Дарри вынуждена столько работать. Выясняется, что их маленький домик забрали за долги почти сразу после исчезновения мужа. Как уж тот влез в долги и на что потратил деньги — не понятно. Но с тех пор Дарри снимала комнату у соседки миссис Груммит, отдавая существенную часть своего заработка на её оплату. При этом она старается накопить хоть на небольшую лачугу, чтобы к моменту, когда сын подрастет, уже было свое жильё. С мальчиком-подростком мало кто из местных старушек, сдающих комнаты, согласится пустить на постой.
Моя вторая спальная пустует, так почему не предложить ее Дарри? О чем я радостно и сообщаю удивленной и смущенной женщине. Всё равно её малыш часто остается у меня, так что для всех это большое удобство. И денег за постой я брать не буду. Дарри может отработать, готовя нам ужины, на том и договариваемся. Мне гораздо веселее и безопаснее жить не в пустом доме, а Дарри быстрее сможет накопить на свое жилье.
Зашедшая через пару дней миссис Груммит опять одобрительно кивает, глядя, как Тим ёрзает у меня коленях, пока его мать готовит нам чай и угощение.
— Очень хорошо, что вы занимаетесь с Тимом, скоро и о собственном ребенке придется заботиться, поучитесь пока, няньчась с чужим, — говорит старушка, чуть улыбаясь.
 
— Ну что вы говорите! Я пока в трауре, да и потом не собираюсь спешить замуж, — отвечаю я.
— Жизнь — удивительная штука, некоторые вещи случаются неожиданно, — продолжает улыбаться миссис Груммит.
Если она начнет мне сватать кого-то из родственников или знакомых, то придется проявить жесткость. Но пока слова старушки расплывчаты, я могла не так их понять, поэтому улыбаюсь в ответ и перевожу разговор на другую тему. Меня интересует, нет ли летом наплыва отдыхающих. В моей ситуации это грозит мне почти затворничеством, потому что в мои планы не входит неожиданное обнаружение. Но — нет, обычно сюда приезжают родственники местных жителей, а это совсем другой круг, далеко не высший, к которому принадлежали мы с Энтони. Поэтому вечер и дальше проходит в спокойных приятных беседах.
В дни, когда Дарри работает не на меня, мы с Тимом гуляем у моря, собирая камушки, потом возвращаемся к обеду. А после я укладываю его спать. В хорошую погоду, которая с началом лета стоит почти постоянно, делаю импровизированную детскую постель в небольшой беседке в саду. Малыш требует рассказать сказку и я по памяти, отчаянно импровизируя, переделываю колобка, курочку Рябу, кота в сапогах и другие истории из своего мира. После сказки пою колыбельные. Пару наших, русских народных, про Волчка и про Заюшку. Язык Тиму не знаком, поэтому не страшно напугать ребенка кусачим волчком. Да уж, у нас странный менталитет, даже детей успокаивают страшилками про волка, который собирается утащить за бочок. А с другой стороны, повзрослевшие уже почти ничего и не боятся, наверное. Но это не точно, думаю я и возвращаюсь мыслями к прошлому.
С удивлением понимаю, что когда-то горячо любимый Вадим остался размытым силуэтом, почти не помню его. Воспоминания об Энтони отзываются теплой грустью. Даже если я и не любила его, то всё равно успела привязаться. О Соле стараюсь не думать, слишком выбивают из себя любые воспоминания о нём. И слишком отчетливо помню его проклятый браслет, так предательски подставивший меня.
Но, как бы я не отмахивалась днем, по ночам он всё чаще приходит в мои сны. Просто вглядывается в меня пронзительными серыми глазами, в которых мерцают серебряные блики и фиолетовые сполохи. Просыпаюсь резко, с колотящимся почти в горле сердце. И радуюсь, что я здесь, в Милльбите, и у меня есть мой дом, море, сад с беседкой, а за стенкой спят Дарри с Тимом. И зовут меня теперь Ленни Максит. Подбирая перед побегом имя, старалась найти что-то близкое к моему старому — Лена Максимова, чтобы легче было привыкнуть.
Однажды решаю испечь нам с Тимом блинчики на полдник. Пока замешиваю тесто, держу ребенка одной рукой. Он уже довольно тяжелый, но это приятная тяжесть. Мы весело болтаем, перечисляя продукты, которые я добавляю в тесто. Вдруг спиной чувствую тот самый взгляд, который пугает меня во сне, резко оборачиваюсь — никого. Но ощущение взгляда не покидает. Может это посттравматический синдром какой-то? Когда всё хорошо, когда уже отпустило, тогда и накатывает страх?
Успокаиваю себя этими мыслями и продолжаю ворковать с Тимом, который напрягся у меня на руках, чувствуя мое состояние. Замесив наконец тесто, усаживаю Тима на его стульчик, который мы с Дарри снабдили ограничителем из простыни. Тим активный, может и свалиться без такой поддержки. Поглядывая на ребенка и продолжая развлекать его, пеку блины, периодически передергивая плечами, пытаясь сбросить фантомный взгляд. Сколько же времени мне понадобится, чтобы освободиться от него?
   
Глава 16
 
~~~ ~~~ ~~~ ~~~ ~~~ ~~~ ~~~
~~~ Утро побега Ланики ~~~
~~~ ~~~ ~~~ ~~~ ~~~ ~~~ ~~~
Лорд Маргрейв впервые за долгое время с самого утра был в приподнятом настроении. И дело не в прекрасно проведенной ночи, умелые и страстные любовницы у него были и раньше. Нет, он вряд ли увлекся этой нахалкой, окрутившей друга и очаровавшей даже принца и короля. Иначе почему они вдруг стали помогать ей? Нет, он был доволен тем, что наконец-то показал ей, что не все будут услужливо выполнять любые желания. Не все попались в её сети, есть еще здравомыслящие мужчины, к которым он с полным правом относил себя.