Дочь лучшего друга (СИ)

— Да, конечно.
Девушка шагнула ко мне.
— У Вас очень красивая спина. Платье выгодно ее подчеркивает. Спереди все целомудренно прикрыто и выглядим на первый взгляд скучным, но стоит Вам только повернуться спиной, как… равнодушным не останется никто. И длина вполне приемлемая. Оно не будет стеснять Вас и мешать. В нем удобно и танцевать и сидеть. Застежка прочная. Не стоит бояться, что оно может расстегнуться. На мой взгляд, это отличный выбор.
И она улыбнулась мне.
— А спина… не слишком откровенно голая? Я не буду выглядеть в нем как… как голая? — неуверенно спросила я, разглядывая себя в зеркале.
— Сейчас этим никого не удивишь, госпожа. Но нет. Вы выглядите сексуально. Но в разумных пределах. Не пошло. Если Вас все же смущает обнаженная спина, можете оставить волосы распущенными. Но я бы не советовала. У Вас прекрасная фигура и осанка.
— Спасибо, — смутилась я, одновременно представляя на коже ладони Игоря. — Я беру его.
Думаю, Владик сможет что-нибудь придумать с моей прической.
С обувью проблем не возникло. Босоножки с тонкими ремешками плотно обхватывали ногу. А мелкие стразы отлично гармонировали с поясом платья. Радовала тончайшая шпилька-гвоздь. Еще ни одно мужское сердце не осталось к ней равнодушным. Игорю должно понравиться. И это все, что мне было нужно.
Устроившись на заднем сиденье машины, я набрала сообщение: «С нетерпением жду нашей встречи». Экран погас, храня молчание.
Встреча с банкиром прошла не просто. Его не волновало, что отец не имел ни малейшего понятия о том, что сделал Костя. Доверенность на совершение любых юридических действий прилагалась к кредитному договору. На ней стояла папина подпись. Крыть было нечем. Оставалось только отсрочить выплаты. Сошлись на том, что ресторан должен в трехдневный срок погасить начисленную пеню и тридцать процентов долга, включая проценты за прошедшие полгода. Только в этом случае банк согласился сдвинуть срок кредита. И не обращаться в суд.
— Репутацию удалось спасти, но где теперь взять такую сумму денег? — папа промокнул влажный лоб платком и отвернулся в окно машины.
— Может, все же принять помощь Игоря Владимировича? предложила я неуверенно.
— Нет, это только на крайний случай.
— Может, тогда к отцу Кости? Или прижать самого Костю? Не знаю, пригрозить судом.
— Я сам дал ему доверенность, Рита. Она по сути брал кредит от моего имени, — всплеснул руками отец.
— Но для этого не было никакой необходимости? У нас были деньги.
Он задержал на мне задумчивый взгляд.
— А в этом что-то есть. Наверное, стоит отправить своего аудитора проверить все документы ресторана немедленно. Альберт, отвезите меня в отель.
— А я вернусь в ресторан. Хочу посмотреть, как собрали мебель. И оставить указания.
Папа кивнул. По-моему, он меня даже не слышал.
«Катерину» я покинула около десяти вечера. Надо было еще собрать вещи.
Ключ повернулся в дверях, когда мой телефон поймал сообщение. Входя в квартиру, я сначала скинула босоножки и бросила сумки на диван. Ноги гудели, а в голове муравьи устроили настоящий улей.
«Я только что вернулся домой, малыш. Это так непривычно не найти здесь тебя».
Усталость сняло как рукой. Я смотрела на погружающуюся в ночь Вену и слушала длинные гудки в трубке.
— Привет! — голос Игоря был негромким.
— Привет! Как ты?
— Я сегодня купил завод.
— Ого! Поздравляю!
— И в этом твоя вина.
— Моя? Как это?
— А не стоило так меня злить, малыш.
Раздражен.
— Как я тебя разозлила?
— Как ты думаешь, что я почувствовал, когда получил от тебя сообщение, что ты без трусиков? За тысячи километров от меня. Одна. Для кого ты их сняла?
— Ты, что, ревновал меня? — улыбнулась я, прикусывая нижнюю губу.
— Рита, я не шучу.
— Знаешь, мне начинает нравиться тебя злить.
— Вот как?
— Да. Меня это заводит.
— Ты играешь с огнем, — предостерег он меня.
— Это возбуждает.
— Ты так говоришь, потому что меня нет рядом.
— А что бы ты сделал со мной за такую маленькую шалость?
— Связал бы, выпорол, а после не позволил тебе кончить.
 
— Это жестоко! — возмутилась я.
— Что именно? Связать? Выпороть? Не дать кончить?
— Всё!
— А не жестоко писать мне такие сообщения, малыш? Мне захотелось немедленно залезть тебе под юбку и ощутить, насколько ты мокрая. А я, между прочим, был в этот момент не один.
— А с кем?
— Со своим коммерческим директором.
— Это он или она?
— Это он.
— Хорошо, — выдохнула я.
— Хочу тебя на столе, — произнес Игорь хрипло.
— А я хочу тебя везде.
— Моя девочка настолько развратна?
— Только с тобой, — прошептала я. — И я сама себя не узнаю.
— А мне это нравится.
— Правда?
— Да. Что на тебе сейчас?
— Ммм, — я окинула себя быстрым взглядом, — юбка и легкая кофточка.
— А под юбкой? Они на тебе?
— Да, трусики на мне. Это была просто шутка, — призналась я, закатив глаза.
— Сними их, — приказал Игорь.
— Что?
— Сними их. Я хочу, чтобы ты сняла сейчас трусики.
— Зачем?
— Малыш, сделай это. Для меня.
— Хорошо.
Не выпуская телефон из руки, я с трудом спустила стринги.
— Сняла, — дыхание стало тяжелым.
— Ты мокрая? Проверь и скажи мне.
— Игорь.
— Давай, малыш, я хочу знать.
Моя рука нырнула под юбку. Между ног было горячо и очень влажно.
— Да, там все мокро.
— Попробуй себя на вкус. И скажи мне, какая ты?
— Игорь, я…
— Малыш.
Я поднесла влажные пальцы к лицу. Они пахли возбуждением. Никогда прежде мне не приходилось делать ничего подобного. Вкус не было противным или неприятным. Я даже ощутила легкую сладость. Как признаться в этом Игорю?
— Ну, как, малыш? Какая ты?
— Сладкая, — прошептала я, закрывая от смущения глаза.
— Иди в спальню и ложись на кровать.
Я молча повиновалась. Ноги дрожали от возбуждения.
— Легла.
— Умница. Я хочу, чтобы ты кончила, малыш.
— Что?
— Я хочу слышать, как ты кончаешь, малыш.
— Игорь…, - попыталась я возмутиться, сдвигая бедра.
— Ты же хочешь. Я знаю. И ты уже такая мокрая, что нельзя тебя такой оставлять.
— Игорь, я не могу.
— Просто положи телефон рядом.
Я колебалась не долго. Внизу живота разрастался пожар. И он требовал потушить его.
— Хорошо, — прошептала чуть слышно.
Телефон устроился рядом на покрывале. Пальцы скользнули вниз. Мокро. Горячо. Узко. С губ сорвался негромкий стон. Ладонь коснулась клитора. Меня словно ударили током. Я скинула с себя кофту и юбку и снова растянулась на кровати. Возбужденные соски торчали горными пиками. Я больше не сдерживала себя, врываясь в свою дырочку все яростнее и яростнее. Позвоночник выгнулся. Губы распахнулись. С них сорвался крик. Потом еще один и еще. Пальцы вонзились до основания. Я ощущала ими приподнявшуюся матку. Не могу больше терпеть. Представляю над собой обнаженного и влажного от секса Игоря. Обожаю кончать, глядя в его глаза. Последний рывок, и я разлетаюсь на тысячи осколков. Крик медленно растворяется в тишине квартиры. В себя прихожу не сразу. Рука все еще там, в подрагивающей дырочке.
— Игорь, — говорить тяжело. Получается только шептать пересохшими губами.
— Малыш, ты прекрасна, когда кончаешь. Тебе понравилось.
— Да, — признаваться не просто. Но я не хочу от него ничего скрывать. Перед ним я готова обнажать не только тело, но и душу.
— Мне тоже. А теперь иди в душ. И ложись спать, малыш. Хочу, чтобы ты сегодня ничего на себя не надевала.
— Почему? — пальцы выскальзывают из дырочки. Они блестят от влаги. И пахнут сексом.
— Я так хочу. Мне нравится, когда на тебе ничего нет. И я собираюсь сегодня полюбоваться на тебя во сне.
 
— Ты даже сны заказываешь? — рассмеялась я.
— Да. Давай не будем терять время. Иди в душ и в постельку.