Белая грива (СИ)

- Гермиона, он вернулся. Ты слышишь? Он вернулся, и идет за нами.
- Кто, Гарри?
Я могла бы не спрашивать, потому что знала ответ. Но мне нужно было заставить Гарри думать логически, чтобы он сам понял, что ошибается.
- Он! Темный Лорд!
- Где? Скажи мне, где он, Гарри?
- Я не знаю, - голос упал до шепота, - Я только чувствую его. У меня шрам болит. Тебе нужно уходить, иначе он тоже убьет тебя, как мою мать.
Новая вспышка залила комнату белым пламенем, и почти сразу же раздался оглушительный грохот. Мне показалось, что даже земля содрогнулась. Гарри закричал:
- Мама! – и зашелся в плаче. Так могут плакать только люди, стоящие на самом краю и заглядывающие в Бездну. Квинтэссенция душевной боли, превращающаяся в боль физическую и мгновенно пропитывающая все вокруг.
Я ничем не могла ему помочь. Сейчас я знала это точно. Просто обняла его, прижала к себе, закрыла собственным телом от того ужаса, который был не реален, но мог убить самим фактом своего существования.
Гарри вжался в меня. Он вздрагивал, но больше не кричал. Дождь колотил в окно, и сквозь его барабанную дробь я слышала, как Гарри что-то продолжает шептать, но не могла разобрать ни слова.
Нет. Одно слово я все-таки разобрала в момент секундного затишья, потому что Гарри повторял его снова и снова. Не слово – имя. Но я не поверила себе.
Утро мы встретили вместе. Гарри лежал у меня на руках, забывшись тяжелым сном. Я боялась пошевелиться, несмотря на то, что не чувствовала уже тела. Наконец, он открыл глаза и удивленно спросил:
- Гермиона? А что случилось?
- Ночью была гроза, помнишь?
- Да.
- Ты испугался и позвал меня. Я ведь здесь именно для того, чтобы быть с тобой, когда это нужно.
Я попыталась улыбнуться, но, боюсь, улыбка получилась вымученной.
- Спасибо тебе, Гермиона. Ты самый замечательный друг.
- Ты тоже ничего.
Когда мы вышли в сад, то увидели, что гроза повалила платан в самом дальнем конце. Очевидно, грохот от его падения я и приняла за апокалипсис. Ствол был похож на мертвого василиска, как его описывал Гарри. Только вместо чешуи – толстая кора. Поверженный исполин, не вынесший энтропии Смерти.
- Знаешь, Гермиона, - вдруг сказал Гарри, не отрывая взгляда от дерева, - Наши жизни похожи на этот платан. Можно сколько угодно сопротивляться, но все равно найдется что-то, что тебя сломает. А потом убьет.
========== Белогривка ==========
Две недели перед переездом на ферму Гарри провел в доме на Граммуальд-Плейс. Орден Феникса не прекратил свое существование после войны, и штаб по-прежнему располагался в особняке Блэков. Гарри старались не трогать, но все равно – там постоянно кто-то был. Члены Ордена или авроры, или кто-то еще, кто в Ордене не состоял, но был связан с его деятельностью. Стоило мне там появиться, как тут же находилось что-то, что надо было срочно сделать или переделать. Это стоило мне определенных усилий, но все же я улучила момент, чтобы поговорить с Гарри без посторонних. Мне нужно было сделать это до того, как он отправится в свое добровольное уединение, и чтобы нам никто не помешал.
Я дала ему галеон и показала второй – точно такой же. Просто два галеона, внешне ничем не отличающиеся от своих собратьев. И все же свой Гарри взял с опаской. У него это появилось после четвертого курса, после Кубка – осторожность, с которой он прикасался к незнакомым предметам.
- Что это?
- Помнишь, как ты учил нас ЗоТИ?
- Да.
- Помнишь, как мы узнавали, когда можно будет провести следующее занятие?
- Да…
- Я зачаровала эти два галеона точно так же. Но их только два. Один у тебя и один у меня. Если я тебе срочно понадоблюсь, ты сможешь позвать меня так, чтобы никто об этом не узнал.
В его глазах проступило понимание. Всего одно несложное заклинание. Монетка нагреется, и я буду знать, что Гарри нужна моя помощь. Никаких сов или каминов.
- Я понял, спасибо. Я не забуду.
С тех пор я постоянно носила свой галеон с собой. Но не происходило ничего экстраординарного, и монетка не нагревалась ни разу. Благодаря тому, что я бывала на ферме достаточно часто, мне удавалось перехватить все события, требующие моего присутствия. Мне стало казаться, что жизнь наладилась, и все вошло в свою обычную рутинную колею, что ничего плохого уже не может произойти. Поэтому, когда это однажды произошло, то первое чувство, которое я испытала, был ужас.
 
Было последнее воскресенье июля. Обычный выходной день, который мы с Роном договорились провести с его семьей. Сразу после завтрака мы аппарировали в Нору, и всю первую половину дня провели, помогая Молли с работой в саду. Здесь никто ничего не делал руками. Воздух был наэлектризован магией, и со стороны могло бы показаться, что все делается само собой.
Я всегда любила проводить время в Норе. Еще с Хогвартса, когда мы все вместе жили там последние пару недель перед новым учебным годом. Уизли были настоящей семьей – такой, какой она и должна была быть в моем понимании. Конечно, у них тоже случались трудности (с деньгами или там с Перси), но в атмосфере всеобщей любви все это происходило как-то незаметно и рассеивалось без следа. Мы с Роном еще не были женаты официально, но все равно я чувствовала себя частью большой семьи, и это было замечательно.
Потом был долгий обед за большим столом, накрытом в саду. Артур восседал во главе и уверенно скакал на своем любимом коньке – магглах и их быте, время от времени спрашивая у меня непонятные моменты. Билл и Флер хвастались новорожденной дочуркой. Перси с умным видом разглагольствовал о нововведениях в стандартизацию и каталогизацию… чего именно – успешно терялось в общем гомоне. Фред и Рон описывали новые проекты для магазина. Джинни привела нового кавалера, и это был не Терри Бут, а какой-то другой парень. Его лицо казалось мне знакомым, но я никак не могла вспомнить, где же я его видела. Словом, было шумно и весело.
После обеда Молли предложила всем отдохнуть, а потом во что-нибудь поиграть, а там и ужин недалеко. Рон пошел к себе в комнату немного поспать, а я взяла покрывало, книгу и отправилась в сад. Мне было хорошо и спокойно, поэтому, когда монетка нагрелась, я сначала не поняла, что происходит. Просто бедру вдруг стало сначала тепло, потом горячо, а потом мне показалось, что ткань джинсов сейчас задымиться. Я сунула руку в карман и обожгла кончики пальцев. И тут меня прошиб холодный пот, а из головы мгновенно испарились все мысли об играх, ужине и предстоящей ночи.
Гарри.
У него что-то случилось, и он зовет меня. Да так сильно, что едва не прожег во мне дырку. Варианты того, что могло произойти, начали множиться с ужасающей скоростью. Рядом вертелись мысли, что нужно предупредить хотя бы Рона, а он скажет потом остальным. Нельзя паниковать. Мне нужно исчезнуть так, чтобы не возникло слишком много ненужных вопросов. Из всех Уизли только Артур, Молли и Рон знали, что я «присматриваю» за Гарри. И тут я увидела мистера Уизли, спокойно читающего газету за убранным столом. Позабыв про книгу и покрывало, я бросилась к нему.
- Мистер Уизли.
- Да, дорогая?
- Мне нужно срочно уйти.
Он оторвался от газеты и посмотрел на меня уже серьезно.
- Что-то случилось?
- Гарри зовет меня.
Он не стал уточнять, как я узнала. Он просто мне поверил.
- Конечно, Гермиона, иди. Я что-нибудь придумаю.
Какое облегчение, что есть человек, который не задает лишних вопросов, а просто верит. После войны это стало такой редкостью.
Один благодарный взгляд, и я аппарировала на ферму.
Во дворе Гарри не было. Я позвала, но он не отозвался. Я бросилась в дом, продолжая звать его, но и там было пусто. Монетка, между тем, перестала жечь, и почему-то это испугало меня еще сильнее. Что же случилось? Я обошла дом второй раз и снова вышла во двор.
- Гарри!
На этот раз он отозвался. Просто вышел из сарая и спросил:
- Что?
- Что случилось?
- Прости?