Я мыслю, значит, я существую (СИ)

— Надо фоторобот сделать, — деловито произнесла Алёна, — разослать его по всем участкам. Волонтеры есть у вас?
— Волонтеры? Какие волонтеры? — Сергей Петрович посмотрел на Алёну.
— Такие, которые за сегодня смогут развесить по всему городу фоторобот подозреваемой, — сказала следователь, уже понимая, что никаких волонтеров в Потерянном нет и придется им обходиться силами полицейских, которых было двадцать восемь человек.
Миша по памяти восстановил их диалог с Женей, а Алёна записала все, что сказал мальчик. После этого они потратили более часа чтобы составить ее фоторобот. За это время в отделение поступило еще три сообщения о пропаже людей.
  
Папа! Оно тут!
 
В учебные дни Мишка ложился спать в девять вечера, но завтра никуда вставать не надо было, и парень засиделся у телевизора допоздна. В люстре горели все три лампочки, и в окне из-за этого вместо вида улицы с их второго этажа, отражалась комната, в которой стояли кровать, письменный стол, стул, шкаф, ящик с игрушками (в них парень давно уже перестал играть) и телевизор на тумбе. Но спать Мишка не ложился не из-за того, что по ТВ шло что-то интересное. После сегодняшней встречи с Женей парень боялся лечь, выключить свет и закрыть глаза. Каждые несколько минут он приникал лбом к окну, ладонями прикрывая пространство по бокам возле лица, чтоб создать тень, и с трепетом рассматривал улицу и двор, на котором утром он общался с неведомым существом, пытающимся казаться человеком. Именно так Мишка воспринял Женю. Она не человек, — думал он, — она, это что-то, что пыталось быть похожим на человека. От этого Мишке становилось еще страшнее. А что, если кто-то еще сможет подражать человеку, но так, что будет невозможно отличить? — подумал мальчик и услышав шаги на улице, вновь приник к окну. Звуки шагов издавал какой-то мужчина, идущий по тротуару. Когда прохожий миновал подъезд Мишки, парень уселся обратно на кровать и сонными глазами уставился в телевизор, по которому шел старый советский фильм. Телевизор работал чуть слышно.
— Мишань! — крикнул отец из своей комнаты, — ты может уже ложиться будешь?! Час скоро!
— Да, сейчас!
Кровать мишки стояла торцом к окну. Парень спал головой к двери. Телевизор находился от окна чуть правее, в углу комнаты.
Мишка выключил свет и посмотрел на улицу. Слегка колышущиеся ветви деревьев за окном заставили мальчика вздрогнуть, и он снова зажег люстру.
— Давай, сынок, пора уже, — слышал Миша голос отца за спиной из коридора. Парень стоял возле двери у выключателя и смотрел на свое отражение в стекле. Вася зашел в комнату. Положил руку сыну на плечо, приобняв его.
— Ты чего? — спросил Ласкин, — боишься?
— Ну… так. Неприятно как-то, — тихо произнес Миша.
— Дома-то чего бояться? — отец сел на кровать.
— Не знаю. Но я сегодня со светом посплю.
— Поспи со светом. Вон, ночник себе включи.
— Да. Включу, — Миша сел рядом с отцом, продолжая смотреть в окно.
— Ты видел что-то? — спросил Вася, поняв, что мальчик испуган и не отводит глаз от улицы.
— Нет, — он повернулся к папе, — просто… вдруг она ко мне в комнату залезет?
— Так она же еле ходит. Ты сам говорил, — отец заулыбался, — как она в туфлях полезет на второй этаж?
— Ну… не знаю…
— Лестницу подставит? — Ласкин пытался развеселить сына, — или нет, приедет на пожарной машине!
Мишка хихикнул.
— Если она тут появится, я ей эти пальцы кривые пообламываю! Ты уж не волнуйся! А потом запихнем ей ее туфли каблуками сам знаешь куда! — отец тоже издал смешок.
Мишка представил, как Женю выводит полиция из его комнаты, а у нее из задницы торчит туфель. Парень пытался сдержать смех, но все же не смог.
— И она такая говорит полиции, — продолжил отец — спасите! Они мне в зад туфлю засунули!
С этой глупости Мишка рассмеялся в голос.
— Давай, Мишаня, — Ласкин слегка потрепал его за волосы, — ложись и не бойся. Дома тебе ничего не угрожает. А в школу и из школы будем пока что вместе ходить. А за-а-а-автра… завтра приготовим с тобой пиццу!
 
— Хм… — Миша прищурился, искоса глядя на отца, — а вы не плохо придумали.
— Еще бы! Я вообще неплохо умею думать.
— Включи мне ты ночник, ладно? — уже без игривости произнес мальчик.
— Да, раздевайся, ложись. Включу я.
Отец поставил приглушенную лампу на стол, напротив Мишки, и выключил свет люстры. Лампа горела теплым оранжевым светом. Миша улегся и накрылся одеялом до подбородка. С его ракурса улицы и двора видно не было. Лишь несколько квадратиков света в окнах дома напротив просачивались сквозь листву деревьев.
— Если что зови, сказал отец, — дверь я у себя и у тебя закрывать не буду, оставлю щелку.
— Хорошо.
Ласкин поцеловал сына в лоб и вышел из детской.
Когда Миша остался один в сумрачной комнате, радость и веселье от шуток отца мгновенно испарились. Жар побежал по телу, но раскрываться Мишке совсем не хотелось.
— Отвернуться надо, — подумал он, и повернулся на левый бок. Как только взгляд его уперся в стену, на которой во тьме еле просматривались узоры обоев, Миша сразу ощутил сзади чье-то присутствие. Ощутил это противное давящее чувство, будто за спиной кто-то стоит и вот-вот коснется тебя! Или чьи-то холодные руки залезут под одеяло и сожмут ногу… а когда обернешься, то никого не увидишь. Не в силах терпеть игру нервов, Миша резко раскрылся и сел, окидывая взглядом комнату. Никого. Вдруг он снова услышал шарканье ног за окном — звук становился все громче, кто-то приближался к их подъезду. Миша сглотнул. Сидя в напряжении, он вслушивался в звуки шагов, которые, достигнув максимальной громкости, начали постепенно становиться тише…
— Прохожий, — подумал Миша и лег, — просто кто-то прошел мимо. Да и как к нам в квартиру можно вломиться? Дверь железная. А чтоб на второй этаж залезть, это же надо, и правда, лестницу ставить. Да и зачем ко мне кому-то лезть?
Мальчик смотрел на колышущиеся ветки, а веки его становились все тяжелее. Он намеренно выгонял все демонические образы из своего сознания. Как только какая-то гадкая мысль-предательница ползла к его разуму, он тут же активировал цепочку нейронных связей, отвечающих за воспоминание о детском мультике про доброго динозаврика Ларса. Сейчас, сквозь сон, он увидел перед собой в памяти множество кривых пальцев, ветвившихся из предплечья, шевелящихся, как опарыши на гнилом трупе собаки… пальцы с длинными зелеными ногтями тянулись к нему, но мальчик тут же стер их силой мысли, как дворник машины сметает капли с лобового стекла, а на их место воссоздал образ розового доброго мультяшного диплодока, идущего возле своей мамы. Практически окончательно провалившись в сон, он наткнулся на голову Жени, повернутую в его сторону. Мишка осмелился схватить голову руками и отшвырнуть, а потом… потом мозг перешел в фазу быстрого сна и восприятие вместе со временем перестали для него существовать.
***
Когда шарканье за окном разбудило мальчика, он первым делом кинул взгляд на часы на столе. Те показывали половину четвертого утра. Дверь из комнаты в прихожую по-прежнему была открыта, но света от лампы не хватало, чтоб осветить маленький сектор коридора, который можно было бы рассмотреть с Мишиного положения, будь тут немного светлее.
За окном кто-то продолжал идти, еле волоча ноги.
Шарк… шарк… шарк… шарк…
Сейчас освещенное слабым светом ночника пространство заканчивалось на пороге его комнаты, а дальше начиналась чернота неизвестности. Мишке показалось, что в коридоре что-то промелькнуло. Парень, не вставая с кровати и не раскрываясь, дотянулся рукой до двери и толкнул ее. Та захлопнулась. Теперь мест в поле его зрения, где была бы абсолютна темень, не осталось. Хотя… он посмотрел под стол. Там было темно, хоть глаз коли. Шаги за окном становились громче, как и в другие разы, когда кто-то сначала приближался к подъезду, а потом пройдя мимо, отдалялся.
Шарк… шарк… шарк…