После измены. Буду счастлива снова (СИ)

Я так перепугалась, когда за балконной дверью кто−то орал и рвался в дом. Потом осветилось его лицо, которое показалось мне таким ужасным. Свет фонарика исказил красивое лицо Руслана до неузнаваемости.
Горло сразу спазмом перехватило и мысль — я так надоела мужу, что он убийцу подослал наемного. И сейчас эта мысль не отпускает, неспроста же этот человек пытался познакомиться со мной в самолете.
Хотя, странно, что палач пытается познакомиться со своей жертвой. Да еще и вытаскивает ее с того света… Вот и сейчас следит за моим лицом, прислушивается к дыханию, держа ингалятор наготове. Он достал баллончик из шкафа, но я не болела еще, когда в последний раз была в этом доме.
Да и не мое оно, мне прописали другой препарат.
− Вы врач? — задаю не тот вопрос, который хотела.
Сначала надо спросить, что он делает в моем доме и почему преследует меня весь день. Ведь и в той белой иномарке, которая проезжала мимо, когда я ждала друзей у подъезда, он был. Я его узнала.
− Нет, я не врач.
− Странно, помощь оказали… профессионально, − откашливаюсь после приступа.
Такая усталость, будто вагоны разгрузила. Мне всегда после приступа спать хочется.
− Я курсы проходил по оказанию первой помощи астматикам. У меня мать давно болеет. И это, − показывает ингалятор, − ее лекарство. Оно у нее везде, в каждой комнате, в каждом кармане. А ты почему не носишь с собой?
− У меня тоже в каждом кармане, − достаю баллончик из заднего кармана джинсов. — Растерялась… напугалась Вас. Нельзя так людей пугать! Залезли в чужой дом, и…
− Так, дамочка, я в своем доме. Я купил его год назад, так что это ты влезла в чужой дом и чуть не лишила меня будущего, − смеется Руслан, да так обаятельно, на щеках ямочки задорные. — Чуть хозяйство не отморозил по твоей милости, а мне, знаешь ли еще детишек надо наделать. Мать замучила, внуков хочет.
Оглядываю его. Ноги волосатые, но босые, в домашних тапках, полотенце, обернутое вокруг бедер, едва держится, того и гляди без штанов останется… то есть…
И все та же белая куртка, что так напугала меня. Странный видок у мужчины. Меня разбирает смех, показываю на полотенце.
− Штаны хоть наденьте. А потом поясните про то, как купили дом этот. Я ничего не продавала.
− Да уж, муженек у тебя тот еще прохиндей, − вздыхает и ставит передо мной бокал с кофе. — Выпей, пока переодеваюсь. Кофе тоже спазм снимает.
− Да что Вы мне «тыкаете»? — злюсь на его панибратство. — Мы даже не знакомы!
− Руслан Нечаев, владелец строительной компании «Морстрой», − протягивает мне руку как в самолете, и я снова зависаю, разглядывая огромные шоколадные глаза. — А ты Екатерина Елецкая, жена моего друга Степана. И хватит мне «выкать», нам теперь во многом предстоит разобраться вместе. Чую, нам предстоит ночь откровений.
Он уходит, а я глотаю горький кофе и отбиваюсь от роя «почему?» и «как так?».
Руслан Нечаев… тот самый, о котором говорит с придыханием каждая женщина в моем городе. Это он построил клинику, в которой я лечусь, пытаясь забеременеть. Я часто слышала благословения в его адрес. Эта клиника многим женщинам подарила счастье стать матерью.
Да и вообще, он знаменит в нашем городе, но я никогда с ним не встречалась. И вот, чуть не заморозила на балконе. Усмехаюсь. Я чуть не убила миллиардера. Ведь уже присмотрела возле камина железную кочергу, которой собиралась размозжить голову ужасному чудовищу.
Как же резко изменилась моя жизнь. Я теперь не жена, и нет у меня дома в горах, оказывается. Не удивлюсь, если Степа разорил и фармацевтическую фирму, которую поднимал на мои деньги. У моих родителей мебельный бизнес был, не такой большой. Когда ушли на пенсию, продали фирму и поделили деньги между мной и сестрой.
Вскоре папа умер, а мама живет с Ольгой, которая отдала свою квартиру дочери и переехала в родительский дом. Я свою часть отдала мужу на новое дело три года назад. Ольга на обучение своей дочери собиралась тратить, которая, похоже, не была ни в какой Англии. И не училась.
От брата мамы нам с Ольгой досталось наследство семь лет назад. Горнолыжная база и кафе «Снежный пик». Мы сами разделили наследство. Ольге хотелось быть хозяйкой кафе, а меня безумно привлекала горнолыжка.
 
Там и познакомились со Степой. Я очень любила снег и лыжи, рулила базой весьма успешно и даже была инструктором в свободное время. Пока муж не сказал — бизнесом должен рулить мужчина, а прямое женское предназначение — рожать детей. Он отстранил меня от дела, а я с воодушевлением взялась за «женское предназначение».
И что получаем по итогу? Детей нет, мужа тоже. Не знаю, осталось ли что от бизнеса.
− Так, чтобы не возникло вопросов по купле этого дома, − появляется в кухне Руслан, отвлекая меня от воспоминаний и горьких мыслей. — Вот, смотри.
Он поворачивает ко мне ноутбук, который принес с собой. На экране какой−то документ. Нечаев увеличивает текст, я читаю договор купли−продажи. Потом увеличивает подписи.
− Твоя подпись?
− Не знаю… моя, кажется…
− Извини, с собой нет оригиналов, в сейфе хранятся, в моем доме на побережье. Но если нужно, я слетаю и привезу.
− Не нужно. Моя подпись, − разглядываю коричневатое пятно на листке с подписями.
* * *
Мне названивает врач, подошла очередь на очередную дорогостоящую процедуру, я ее не могу пропустить, ждала долго, и от нее многое зависит. А тут Степа со своими какими−то документами, не отпускает меня, просит подписать. Читать некогда, слишком много текста и все мелким шрифтом, а очки куда−то запропастились, как нарочно.
Муж уверяет, что это договор на доставку лекарств для нашей фирмы, ничего серьезного. И я размашисто ставлю свою подпись, торопясь. На столе Степина кружка с черным кофе, нечаянно опрокидываю ее и немного попадает на лист. Я бы не запомнила, но кофейная клякса похожа на маленькое сердечко, треснувшее напополам.
Я тогда еще расстроилась, приняв это за плохой знак. Вдруг это намек, что детей у нас не будет…
* * *
− Просто мне нужен был дом в горах, − объясняет Руслан, а я закрываю лицо руками. Вот и треснуло сердечко. — Моя мать астматик и врач сказал, что ей полезен горный воздух. Степан присутствовал при разговоре и когда из кабинета вышли, он сам предложил купить у вас дом.
− Все правильно, видимо, − говорю тихо, глотая ком в горле. Снова приступ приближается, чувствую его. — Этот дом дядя Степы подарил нам на свадьбу. Он имел право его продать… наверное.
Воздух снова со свистом вылетает из бронхов, и я хватаюсь за ингалятор. Руслан достает аптечку и дает мне таблетку от аллергии. Послушно запиваю ее водой из фильтра. Она снегом пахнет, так вкусно…
− Ты не права. Если требовалось подписать документы, то какая−то часть дома принадлежала тебе, − не унимается Нечаев, тормошит меня. — Ты должна подать на Степку в суд.
− Павел Сергеевич, дядя его, он оформил дом на нас двоих, в равных долях, − зачем−то выдаю ненужную информацию, поезд уже ушел и бежать вслед у меня нет сил.
− Не будешь подавать в суд?
− Нет. Я сама подписала договор.
− Тогда я сам подам.
− Зачем? — удивляюсь, разглядывая мужчину.
− Не терплю несправедливость, − лукаво улыбается, скрываясь за дверцей холодильника.
Красивый. Гораздо привлекательней бывшего мужа. И ростом выше и стройнее. Да и внешность обаятельная. И ему так идет черная футболка и домашние брюки ей в тон.
Встаю и иду к выходу. Ладно хоть чемодан не разобрала.
− И куда ты собралась? — шлепает тапками по полу, попивая минералку прямо из стеклянной бутылки.
− В гостиницу, куда же еще. Извини, что ворвалась в твой дом…
Руслан не слушает меня, идет к двери, видимо, чтобы помочь мне побыстрее убраться вон из его владений.
  
Глава 8
 
Руслан
Отпустить мою ночную гостью я никак не могу. Только что два раза приступ накрыл. Я с ней, кажется сегодня спать буду в одной комнате. А то вот так накроет, она и пискнуть не сможет. И как живая до сих пор?