Вернись и расскажи. Том II (СИ)

Под землёй время течёт иначе, а потому в нём легко потеряться. Оказывается снаружи уже стемнело. Да и погода, на счастье, нелётная – шумит ветер и накрапывает лёгкий дождик. Самое то, чтобы сделать ноги.
Сквозь тихое завывание ветра и шум дождя не слышно ни рёва движков, ни лязга гусениц, ни тем более выстрелов. Никого? Егор всё равно не забывает насторожённо оглядываться по сторонам. За пределами дворца Милдоф никого нет, по крайней мере, никого не видно. Конечно, у роботов может оказаться и радар, и тепловизор, только торчать на одном месте ещё опасней.
Эпицентр ядерного взрыва, зона полных разрушений – здесь вообще не спрятаться. Быстрее добраться хотя бы до зоны сильных разрушений. Остовы домов – какая-никакая защита и укрытие. К дворцу Милдоф они с Арамом вышли по Луружскому проспекту. Только противника безопасней переоценивать, нежели недооценивать. Перекрыть проспект, что прямым путём идёт на север до Тилгезкого залива, более чем разумная мера со стороны роботов. Егор свернул на запад. Пусть придётся пройти с десяток лишних километров и сделать большой крюк, зато так безопасней.
Где-то через час Егор сумел выбраться из очага ядерного поражения. Без полноценной воздушной разведки, или хотя бы с помощью беспилотных дронов, найти его среди высоких кирпичных зданий будет весьма проблематично. Радар, если такой имеется у роботов, из-за обилия металла на улицах окажется бесполезен. Как, впрочем, и тепловизор. Незадолго до рассвета Егор вышел на берег Тилгезкого залива на несколько километров западней Луружского проспекта.
А вот и тот самый яхт-клуб, где они оставили свою яхту. Но предосторожности лишними не бывают. Вместо того, чтобы рвать когти к причалу, Егор засел на втором этаже административного домика неподалёку. Из разгромленного кабинета с выбитыми оконными рамами великолепно просматриваются причалы яхт-клуба. Яхта «Точка выхода» всё так же пришвартована к пирсу. На фоне прочих побитых и частично затопленных яхт она выделяется словно прыщик на шее. Зато, Егор облегчённо перевёл дух, никого и ничего рядом не видно. Нашли роботы яхту или нет, в принципе, пока не важно.
Егор без сил опустился на пол возле окна. Господи, как же он устал. Пока выбирался из очага ядерного поражения, пока шатался по улицам мёртвой Нуоры, было как-то не до моральных переживаний. Да, это эгоизм чистой воды, но, в первую очередь, нужно было думать о собственном спасении. Зато теперь, когда наступила передышка, на Егора словно лава со склона огнедышащего вулкана, обрушилась горечь утраты.
Ну да, ещё в реальности, на Земле, Егор прекрасно понимал, что «все там будем». Ещё только когда решил подать заявление в Рязанское воздушно-десантное училище, он понимал, что у него полно шансов не дожить до почётной отставки. И Арам прекрасно понимал как первое, так и второе. Но! Одно дело знать и понимать, и совсем другое прочувствовать на самом деле.
Его друг, его лучший друг, навсегда остался в правительственном противоатомной убежище под дворцом Милдоф. Ещё по дороге к берегу Тилгезкого залива на Егора снизошло понимание, что роботы действовали более чем разумно, в одной связке. Уже не важно, почему это железо ополчилось на них. Может, и в самом деле сбрендили в результате хакерской атаки противника во время кибервойны. Или же автоматизированная система охраны правительственного бункера до сих пор старательно выполняет директиву по защите объекта от проникновения посторонних. Какая теперь разница.
Хотя, хотя, Егор сел прямо и выпрямил спину. В душе разгорелся робкий огонёк надежды. Ведь они в игре. Пусть и в жутко реальной, но всё равно компьютерной игре. Может быть на самом деле Арам, лучший друг, не погиб. Ну да, его убили, так он просто пришёл в себя в «малахитовой капсуле» в «малахитовой комнате». Пусть и без него, но жив! И-и-и, ничего не видящим взглядом Егор уставился в противоположную стену разгромленного кабинета, и что с того?
Былое воодушевление тихо испарилось. Егор тяжко, глубоко, будто землю продал, а деньги пропил, вздохнул. Положение хрен знает что и с боку бантик. Так или иначе проверить возможность выйти из «Другой реальности» в момент собственной смерти он не может, не хочет, да и боится. Жить всё равно очень хочется. Вдруг в этот самый момент сотрудники «Синей канарейки» извлекают из «малахитовой капсулы» труп Арама?
 
Егор отвёл глаза, лучше об этом не думать. Тогда, что делать? А ничего. В смысле, ждать, ждать, просто ждать. Как бы то ни было, он на боевом задании в глубоком разведывательном рейде. Кое-что им в самом деле удалось разведать. А что дальше? Вернуться в Гидицан и просто жить? Может, вернуться в правительственное противоатомное убежище и лично убедиться в гибели друга? Там до сих пор валяются трупы, так что тело Арама вряд ли заинтересует роботов. Вернуться можно, но не сейчас, Егор понурил голову.
А если копнуть глубже, то перед ним во всей красе замаячила перспектива навсегда застрять в «Другой реальности». Стыдно признать, но после провала в правительственном убежище из некой гипотетической перспективы она превратилась в жестокую реальность. Кто эту «Другую реальность» знает? Может, она и в самом деле позволит ему прожить десятки лет, наплодить кучу детишек, а потом благополучно умереть в собственной постели от старости? А, может, слишком реальная игра решит не тратить на него время, энергию и вычислительные мощности? Несчастный случай, шальная пуля перепуганного мусорщика, и всё, Егор тихо вздохнул, и он отправится на встречу с другом. И где произойдёт эта встреча? Или сразу на небесах?
Егор попытался было подняться на ноги и выглянуть в окно, но лишь зря дёрнулся и опять привалился спиной к стене. Как не странно, но в первый вариант пока верится больше. Если он «Другой реальности» больше не нужен, то сейчас сами боги велят подослать к этому яхт-клубу, к этому административному зданию, боевых роботов. Хоть тех, хоть других. Но ничего, вообще ничего. Тогда почему «Другая реальность» тянет кота за хвост? Вопросы, вопросы, опять вопросы. Тяжёлые, наивные и глупые вопросы, на которых нет и не предвидится никакого ответа, лишь одно расстройство.
Как бы Егор не старался, как бы не пыжился, однако усталость накрыла его. Эмоциональные переживания, да ещё столь острые, как гибель лучшего друга, высосали массу сил. Егор не заметил, как уснул. Просто уснул. Элементарный отдых – вот что ему нужно здесь и сейчас в первую очередь.
В двухэтажном административном здании напротив причалов яхт-клуба Егор просидел до вечера 26 сентября. Просидел бы еще и ночь, но голод и жажда окончательно взяли за горло. В рейд к дворцу Милдоф они целенаправленно не стали брать даже недельный запас еды и воды, зато на самой яхте «Точка выхода» припрятали продовольствия сразу на месяц. Такова жизнь: идёшь на день, еды бери на неделю; идёшь на неделю, еды бери на месяц. В идеале они надеялись вернуться в реальность, однако, на всякий случай, подстелили соломку.
Это глупо, очень глупо, однако в административном здании напротив причалов яхт-клуба Егор просидел три дня. Глупая надежда на чудо, на то, что Арам неким магическим образом всё же сумеет выбраться, сумеет дойти до берега Тилгезкого залива и до яхты «Точка выхода» все эти дни и ночи удерживала Егора на месте.
Но чуда не произошло. Как бы не хотелось, но ему придётся вернуться в Гидицан. И если Динура, жена, будет жутко рада его возвращению, то с Аксаной, женой Арама, предстоит очень неприятное объяснение. Глаз, военный руководитель общины выживальщиков Гидицана, ничего не скажет, однако его молчание будет более чем красноречиво. Так всегда бывает, когда из двоих с опасного задания возвращается только один. Но через это всё равно придётся пройти.
Утром 29 сентября Егор окончательно перебрался на яхту и поднял парус. «Точка выхода» легко заскользила по глади Тилгезкого залива, благо погода замечательная, а ветер попутный. А что дальше? А дальше видно будет.
  
Глава 24. Сногсшибательная новость
 
Напильник почти нежно скользит по режущему краю обычной штыковой лопаты. Под тихий скрип на бетонный пол сыплется мелкая стружка, зато режущий край с каждым новым движением становится всё светлей и всё острей. Егор провёл напильником в очередной раз. Нормально? Или подточить ещё? Ещё не помешает, когда лопата острая, то копать ей легче. Напильник с тихим скрежетом вновь заскользил по режущему краю.